ЛитМир - Электронная Библиотека

Я была влюблена. Теперь его звали не Френсис, а Бенни. Значит, любить можно много раз, даже сто!

Была ли я действительно влюблена? Именно этот вопрос я задавала себе по дороге домой. Ответ был — да, без сомнения. Иначе его прикосновения и поцелуи не доставляли бы мне такое острое наслаждение.

«Ну вот, — подумала я не без гордости, — ты становишься старше и опытнее. Поди скоро лекции о своих приключениях сможешь читать: приключение первое, второе, третье». Но нет — я даже содрогнулась, больше приключений не будет, это последнее и главное.

Когда я вернулась домой, в комнате Нелли горел свет, и я сразу заглянула к ней. Нелли задремала в кресле с журналом на коленях.

— Лучше бы ты уже легла, Нелли, — разбудила я ее. — Но раз ты не спишь, то тебе придется меня выслушать. Молчать я не могу. Послушай — я снова это сделала.

— Сделала — что?

— По уши влюбилась!

— Вот и славно, — ответила она. — Кто же он на этот раз, дорогая?

— Его зовут Бент, и он играет на трубе. — Мне вдруг ужасно захотелось поделиться с Нелли всем, абсолютно всем. — И я сегодня занималась с ним любовью. — Фраза прозвучала излишне буднично. — Это было потрясающе!

— Боже мой, что ты говоришь, дитя? — поразилась Нелли. — Ты сошла с ума? Ну-ка, Хелен, сядь на минутку. Ты не должна меня так пугать.

— А чем ты потрясена?

— Но ты же еще ребенок. Ты же шутишь, да? Не говоришь же ты все это всерьез?!

— Говорю.

— Но ведь ЭТИМ можно заниматься, когда ты уже замужем или хотя бы обручена. Ты просто заслужила настоящую трепку.

— Но я занимаюсь этим и буду заниматься дальше.

— Но, Хелен, а если что-нибудь случится?

— Вряд ли. Он достаточно осторожен.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну не глупи, Нелли. Ты же понимаешь, о чем идет речь.

— Никто из мужчин не может быть достаточно осторожен, — провозгласила она. — Обязательно что-то случается. В следующий раз ты явишься и скажешь, что ждешь ребенка.

— Ну и что особенного, наконец. В крайнем случае отправляешься в госпиталь с диагнозом «нерегулярный цикл».

Нелли окаменела и застыла с раскрытым ртом.

— Боже, благослови нас и спаси, детей твоих. Что с тобой случилось? Ты и правда изменилась.

— Да брось, — обиделась я. — Я только хотела, чтобы ты за меня порадовалась.

— Порадовалась!.. Да радоваться-то нечему! Тебе еще нет восемнадцати.

— Ну и что? Эти вещи в наше время происходят гораздо раньше.

— Хелен, — вдруг решилась Нелли, — если ты и дальше собираешься делать это самое, то должна использовать… ну… ты понимаешь, о чем я говорю.

— Да. Понимаю. Только это все испортит. Так что даже и обсуждать не будем.

— Все, ты пропала, — заявила, горестно вздыхая, Нелли. — Больше и сказать нечего. Ты пропала. Окончательно пропала. Можно сказать, погибла.

— Ну, Нелли, не расстраивайся так, — пожалела я ее. — Обещаю, что буду держать себя в руках и не терять голову.

— У тебя не получится. Ты такая молоденькая… И зачем только ты доверила мне свой секрет. Ведь все кончится бедой, обязательно кончится. Каждый день я буду мучаться и переживать, как ты, что с тобой.

— Вот уж не стоит. Я клянусь тебе, что ничего не случится. Веришь?

Она вздохнула, потом громко высморкалась.

— После всей этой истории я должна сварить себе кофейку. Очень разволновалась! Выпьешь со мной?

— Нет, спасибо. Спокойной ночи, Нелли.

— Спокойной ночи.

Глава 12

В Бенни жил не один человек, а целая толпа. Я никогда не знала, кого встречу, и даже во время наших коротких страстных свиданий он менялся также быстро, как апрельская погода. То он дурачился, как подросток, то становился невыносимо серьезным. «Сейчас будем играть музыку», — говорил он. И мы играли. «А сейчас мы займемся любовью», — сообщал он, и я повиновалась. Он мог одновременно слушать пластинку, разговаривать со мной, есть, играть сам с собой в шахматы и одеваться!

Шахматы были его второй страстью после музыки. Он мог часами сидеть за этой идиотской доской и строить комбинации. Когда ему удавалось выиграть фигуру у невидимого противника, он радостно потирал руки и восклицал: «Это тебя подкосит!» Но в то же время он поступал честно, и его «противник» частенько побеждал. А я просто сидела и смотрела на него.

Тетушку Бенни я видела всего однажды. Это была сухонькая старая леди с серенькими волосами. Она никогда не входила в его комнату, и все их переговоры происходили на лестнице. Думаю, он любил ее и чувствовал, что он ее единственный защитник.

— Я — все, что у нее есть, — говорил он. — Но этого достаточно. Однажды, когда она болела, я играл ей всю ночь напролет, и на утро она совершенно выздоровела. Я чудо-доктор — самый современный медик. Правда?

— Ты скромничаешь.

— Не бойся. Я отличаюсь от остальных тем, что точно знаю, чего могу и хочу. Когда я через год закончу школу, то буду учиться на инженера и заработаю океаны денег. Они заплатят мне миллионы только за строительство моста в Абиссинии. А потом я спроектирую для себя дом с библиотекой, музыкальным салоном, комнатой для шахмат и зоопарком в саду.

— А где буду я? — поинтересовалась я. Он явно озадачился.

— Ты? Ты сможешь присматривать днем за животными и спать у меня в ногах.

— Большое спасибо. Я решила выучиться играть в шахматы, причем отлично, чтобы всегда побеждать тебя.

— Ну, на это уйдет лет десять.

— Я тебе покажу.

Конечно, идея не была претворена в жизнь, но она меня развлекала, тем более, что Бенни иногда бывал безумно самоуверенным.

Однажды днем я застала его в ярости — он бегал туда-сюда по комнате и бормотал:

— Господи! Я этого не вынесу! Просто не вынесу!

— Что, черт возьми, случилось?

— О, мне надо попасть на прием к королеве! Она дает аудиенцию по вторникам. Надо достать белый галстук и фрак.

Я не могла не расхохотаться, представив себе эту картину.

— Перестань ржать.

— Объясни все-таки, что случилось?

— Какой-то идиот написал в газете, что би-бип изобрели не негры, а белые. Чарли Паркер всего лишь третьесортный исполнитель. Это же плевок в лицо всем неграм в мире, и оскорбление нанесено белым! Этого нельзя просто так спускать. Ведь нельзя, правда!?

— Не думаю, что королева захочет вмешиваться.

— Ха, ха, ха, подожди, мне надо кое-что записать.

Он тут же бросился к столу и начал что-то строчить, а потом прочитал мне вслух статью, в которой я, честно говоря, мало что поняла. Тем не менее он был горд и счастлив. Он послал по экземпляру во все газеты, но, конечно, ее везде отвергли. Статья нашла прибежище в школьном журнале, и тогда Бенни окончательно успокоился.

Иногда он впадал в уныние и часами валялся на кровати, глядя в потолок. Тогда я ставила одну из его любимых пластинок, он тут же сбрасывал с себя грусть, вскакивал, и мы пускались в пляс. Потом он хватал трубу, а я ложилась и слушала, как он играет. «Ты же с ума сойдешь, если не получишь вовремя то, чего хочешь, »— думала я о нем с тревогой и нежностью. А он, закончив песню, ложился рядом со мной, руки его тут же забирались мне под свитер.

— Эй, сегодня ты не спрашивал разрешения, — пыталась я его поддразнить.

— Да, я просто взял то, что мне принадлежит.

— Да, ты прав. Это твое. Бери, — приходилось мне согласиться.

Кто-то скажет, что наши отношения были дикими и странными. Возможно, я ничего не могу возразить, а могу рассказать только то, как это было на самом деле. Бенни был горячим и необузданным человеком, да к тому же законченным эгоистом, но зато я не скучала с ним ни секунды. Иногда я вдруг задумывалась о нашем поведении, оно казалось мне странным и безответственным, ведь мы практически ни с кем не виделись, замкнулись друг на друге и думали только о себе.

— Это наше право, — хмурился Бенни, когда я делилась с ним своими опасениями. — Сколько у нас еще времени? Ты об этом задумывалась? Может, нам осталось жить шесть месяцев или меньше. А потом — бам! — и одни дымящиеся руины. Ну? Значит, мы не должны терять ни секунды. Я боюсь только одного — не успеть. А люди тратят массу времени на какую-то ерунду вроде чистки зубов по утрам. Черт, надо так много сделать, что одно обдумывание способно отнять годы.

16
{"b":"1284","o":1}