ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Отец и мать не ладили друг с другом. С детства я помню маму тихой и печальной, очень печальной, а отца шумным, деятельным, веселым, громогласным… Мне кажется, мама его просто боялась. Когда по четвергам слуга приводил меня из пансиона домой, я сразу же поднимался к ней в комнату, чтобы поздороваться. И всегда видел ее лежащей в шезлонге в полумраке, за опущенными шторами. Она едва касалась меня губами, задавала два-три вопроса, а потом меня уводили, потому что я ее утомлял…

– Она тогда уже была больна?

– Мама всегда была больна…

Несколько секунд Тереза молчала. Потом провела рукой по лбу и произнесла:

– Похоже, вы были не очень-то счастливы!

– Да нет, в детстве я этого не ощущал. Впервые я почувствовал себя несчастным только, когда вырос. Пока я был ребенком, я просто не думал о том, как грустно не иметь по-настоящему ни отца, ни матери.

Занятые разговором, Тереза и Шарль даже не заметили, как прошли половину дороги до станции в Верьере.

Уже рассвело, и наступил сумрачный, серый день, какие обычно бывают в декабре, когда тяжелые тучи плывут прямо над головой, кажется, протяни руку – достанешь.

Наконец Тереза снова заговорила:

– Признаться, я тоже была не очень счастлива. Я рано потеряла отца и совсем его не помню. И мама, должно быть, тоже умерла…

Шарля немало удивила двусмысленность последней фразы:

– Как это может быть, Тереза? Неужели вы не знаете, жива ли ваша матушка?

– Да нет, я знаю… И бабушка так говорит… Но всякий раз, когда я пытаюсь расспросить о деталях смерти мамы, она переводит разговор на другое. Иногда мне кажется, что от меня что-то скрывают, и, может быть, мама вовсе не умерла…

Впереди показалось несколько домов, окружавших Верьерский вокзал. Кое-где уже открывались ставни и двери.

Тереза указала рукой на вокзальные часы.

– Мы слишком рано пришли, – проговорила она. – Поезд вашего отца придет в шесть пятьдесят, а сейчас только половина седьмого. Придется нам подождать двадцать минут, если, конечно, он придет вовремя.

Они вошли в небольшое вокзальное здание. Там не было ни души.

Шарль Ромбер, которого прохватило утренним холодом, затопал ногами, пытаясь согреться. Пустой зал отозвался гулким эхом.

На звук появился вокзальный служащий.

– Кто это, черт побери, шумит тут спозаранку? – недовольно осведомился он.

Однако, заметив Терезу, суровый страж порядка тут же смягчился:

– Ах это вы, мадемуазель Тереза? Что подняло вас с постели в столь ранний час? Кого-нибудь встречаете? Или сами уезжаете?

Задавая вопросы, служащий с любопытством поглядывал на Шарля Ромбера, чье прибытие два дня назад в этот маленький городок не прошло незамеченным.

– Нет, – ответила девочка. – Я никуда не уезжаю. Я пришла с господином Ромбером. Его отец должен приехать поездом в шесть пятьдесят.

– Ах вот как, вы встречаете вашего батюшку, мсье? – обратился служащий к Шарлю. – И что же, он к нам издалека?

Ромбер улыбнулся:

– Из Парижа. Скажите, любезнейший, поезд не опаздывает? Еще не объявляли о прибытии?

Служащий вытащил массивные серебряные часы, посмотрел время и сказал:

– У вас есть еще добрых двадцать минут, мсье. Он идет с небольшим опозданием. Что поделать, работы по строительству тоннеля затрудняют движение, и поезда теперь всегда опаздывают.

Закончив объяснения, служащий извинился:

– Мне, пожалуй, пора идти работать, мадемуазель Тереза. Извините.

Тереза повернулась к Шарлю.

– Должно быть, время для вас тянется сейчас невыносимо медленно, – промолвила она.

– Да, пожалуй.

– Может быть, пойдем на перрон, чтобы встретить вашего отца прямо у вагона?

– Что ж, пойдемте.

Они вышли из зала ожидания и принялись нетерпеливо расхаживать по перрону. Тереза взглянула на вокзальные часы и улыбнулась:

– Еще каких-нибудь пять минут, и ваш батюшка будет здесь… Уже четыре минуты! Посмотрите-ка, мне кажется, приближается поезд!

Вытянув руку, она указала на белую струйку дыма, выделявшуюся на синем фоне неба, уже очистившегося от облаков:

– Видите, вон там! Это пар от локомотива. Он только что вышел из тоннеля.

Не успела она договорить, как в тишине пустынной станции прозвучал резкий паровозный гудок.

– Наконец-то! – воскликнул Шарль.

Мимо пробежал вокзальный служащий, бросив Терезе на ходу:

– Пройдите в центр платформы, мадемуазель. Именно там останавливаются вагоны первого класса.

Молодые люди последовали его совету и вскоре увидели поезд.

С шумом выпуская клубы пара, локомотив затормозил, и тяжелый состав медленно остановился у станции. Вагон первого класса оказался прямо перед Шарлем и Терезой.

На подножке уже стоял высокий старик величественного вида, с гордой осанкой и благородным лицом.

Издали заметив встречающих, он подхватил свой небольшой багаж и спрыгнул на платформу. Затем поставил чемодан, бросил на скамейку пакет и обнял юношу за плечи.

– Мой мальчик! – воскликнул он. – Мой дорогой мальчик!

Отец молодого человека с трудом пытался сдержать волнение. Шарль, в свою очередь, тоже не мог оставаться безучастным. Необычайно побледнев, он восклицал дрожащим голосом:

– Отец, дорогой отец! Как я рад видеть вас снова!

Тереза из деликатности отошла в сторону. Господин Ромбер, по-прежнему обнимая сына за плечи, отступил на шаг и заявил:

– Мальчик мой, как ты изменился! Ты стал настоящим мужчиной! Именно таким я и хотел тебя видеть – высоким, сильным… В тебе чувствуется моя кровь! Отлично выглядишь, малыш, только, кажется, устал немного.

Шарль развел руками:

– Я плохо спал этой ночью, отец. Очень боялся проспать.

Тут господин Ромбер наконец заметил Терезу и протянул ей руку.

– Здравствуй, моя маленькая Тереза, – произнес он. – Ты тоже очень переменилась с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Я помню неуклюжего, угловатого подростка, а теперь передо мной хорошенькая молодая девушка!

Тереза, зардевшись, сердечно пожала руку господину Ромберу и поблагодарила его:

– Бабушка просила меня передать вам ее извинения, мсье, за то, что она не смогла вас встретить. С ней все в порядке, но врач запретил ей рано вставать.

– Господь с тобой, дорогая, какие могут быть оправдания! Конечно, я ее прощаю, более того, хочу от всей души поблагодарить за то гостеприимство, которое она так любезно предоставила Шарлю.

Тем временем поезд снова тронулся с места. К господину Ромберу подошел носильщик и спросил:

– Мсье желает, чтобы я отнес его багаж?

Оторвавшись от сына, Этьен Ромбер увидел, что вокруг его вещей уже переминаются с ноги на ногу несколько носильщиков.

– Боже мой… – начал он, но Тереза не дала ему закончить.

– Бабушка сказала, что если багажа будет много, то она пошлет за ним после завтрака, а пока вы поедете с нами и возьмете свой чемодан.

– Как, твоя бабушка даже позаботилась прислать за мной машину?!

– Конечно. Ведь замок довольно далеко от вокзала, вы же знаете.

Взяв вещи, все трое вышли из здания вокзала. Тереза в удивлении остановилась.

– Что же это такое! – воскликнула она. – Машина до сих пор не приехала! Странно… Ведь Жан уже выводил ее, когда мы выходили из замка!

Этьен Ромбер, по-прежнему одной рукой обнимавший сына и нежно на него поглядывавший, улыбнулся:

– Может, она просто запаздывает? Знаете, как мы поступим? Раз твоя бабушка все равно собиралась после завтрака послать машину за багажом, мы не будем брать с собой чемодан. Оставим его в камере хранения, а сами пойдем в замок пешком. Если я правильно помню… А я, кажется, хорошо помню… Здесь всего одна дорога. Так что, если встретим по пути Жана, сядем в машину.

Через несколько минут они налегке шагали по дороге, ведущей в замок Болье.

С волнением и нежностью Этьен Ромбер узнавал знакомый пейзаж. Оказалось, что он прекрасно помнит каждый поворот дороги.

– Подумать только! – говорил он с улыбкой. – Я снова возвращаюсь сюда… Только теперь мне уже шестьдесят лет, и рядом со мной идет взрослый восемнадцатилетний сын! А ведь кажется, только вчера были те чудесные деньки, которые я провел в замке Болье, когда Шарля еще и на свете не было!

4
{"b":"1286","o":1}