ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

"Мы только-только вышли из порта и стали набирать ход. Двигатель работал исправно, и море было совершенно спокойным. Я как раз занимался переноской багажа пассажиров, как вдруг позади раздался мощный взрыв. У меня до сих пор стоит в ушах этот чудовищный грохот. Уверен, что он доносился из грузового отсека – я как раз стоял к нему спиной. Собственно, больше никаких существенных подробностей я сообщить не могу. Взрывом меня оглушило и выбросило за борт едва живого. Все происходящее с трудом доходило до моего сознания. Понял только, что судно тонет. Оно погружалось так стремительно, что только чудом можно объяснить, как меня не засосало в гигантскую воронку, которая образовалась, когда корабль пошел ко дну… Очнулся я, качаясь на волнах. По счастью, куртка моя зацепилась за массивный деревянный поручень, вырванный взрывом. Он-то и удержал меня на плаву, хотя он же мог и убить еще в воздухе. А может, я и сам ухватился за эту деревяшку, но утверждать не могу. Я был оглушен и совершенно не осознавал, что делаю. Это тот случай, когда человеком движет только инстинкт самосохранения.

А остальное вы знаете. Через несколько часов меня заметили с «Кемпбея» и подняли на борт вместе с моей деревяшкой, которую я не выпускал из рук. Мне казалось, что если я лишусь ее, то непременно погибну".

Жюв прервал чтение.

– Только этого не хватало, – пробормотал он. – Теперь стали взрываться океанские суда. Слишком много непонятного в последнее время… Что там могло рвануть? Ведь они возят людей, а не порох!

Он дочитал статью до конца и внимательно просмотрел список пассажиров. В нем действительно значился Этьен Ромбер, занимавший каюту первого класса. Инспектор потер лоб и скрипнул зубами:

– Чертовщина какая-то…

Фандор опустился в кресло.

– Наверное, вы правы, – сказал он слабым голосом. – Это рок, который преследует нашу семью всю жизнь. Сначала он поразил мою мать, потом меня, и вот теперь добрался до папы… Ох, не надо было мне вас слушаться! Как только я вышел на свободу, нужно было сразу бежать к нему. Хоть бы поцеловал в последний раз…

Полицейский посмотрел на молодого человека с нескрываемой жалостью и симпатией.

– Выслушай меня, малыш, – произнес он, – и постарайся поверить, какими бы странными не показались тебе мои слова. Не теряй надежды!

– Напрасно вы пытаетесь меня успокоить. Я знаю – все кончено.

– Поверь старой полицейской ищейке. Нет пока никаких прямых доказательств, что твой отец действительно умер. По крайней мере, для меня.

– Что вы такое говорите, Жюв? Разве вы не дочитали статью до конца? Имя моего отца значится в списке пассажиров, и газета черным по белому сообщает, что велись многочасовые поиски. С момента катастрофы прошли почти сутки, и никакой надежды не осталось.

– Список пассажиров, мой мальчик, это еще не доказательство, что твой отец был на борту.

– Как это?

Жюв прошелся по комнате:

– Я полицейский, Фандор, и я говорю тебе – не теряй надежды. Ошибки такого рода случаются сплошь и рядом. Твой отец мог опоздать к отплытию, вообще раздумать плыть, заболеть, наконец!

Такая мысль явно не приходила молодому человеку в голову.

– Так значит… – протянул он и замолчал.

– Больше мне нечего тебе сказать, мой мальчик, – произнес инспектор. – Но очень надеюсь, что я прав, и очень хотел бы, чтоб когда-нибудь ты в этом убедился. Честное слово, еще не время тебе так убиваться. В конце концов, никто еще не видел Этьена Ромбера мертвым. И потом, ведь у тебя есть мать!

– Но мама больна…

– Она обязательно выздоровеет! Неизлечимых болезней не так уж много, уверяю тебя.

Жером Фандор молча смотрел на инспектора. Тот внезапно изменил тему разговора:

– И все-таки, ответь, пожалуйста, на мой вопрос – как ты здесь оказался?

– Мне было очень плохо, и я вспомнил о вас. И пошел вас разыскивать.

– Что ж, это мне понятно. Но как ты догадался, что искать меня надо здесь, в квартире Гарна?

Юноша смутился.

– Это чисто случайно… – начал он, но полицейский перебил его:

– Случайность, дорогой мой – объяснение для идиотов. Ты хочешь сказать, что просто шел по улице и вдруг увидел, как я захожу в этот дом? В таком случае, какой черт принес тебя на улицу Левер?!

Еще более смутившись, молодой человек поднялся и попытался сменить тему.

– Вы уже уходите? – спросил он.

Но инспектора не так легко было сбить с толку. Он взял Фандора за плечо:

– Отвечай же!

Юноша опустил глаза и тихо сказал:

– Я шел за вами…

– Вот как? И откуда же?

– От самого вашего дома.

– Так-так… Значит, ты за мной следил?!

Фандор мучительно покраснел:

– Это так, господин Жюв. Я давно уже следил за вами. Каждый день.

Инспектор казался совершенно пораженным.

– Каждый день?! – переспросил он. – И я этого ни разу не заметил? Ну, ты молодчина, дружок! У тебя задатки настоящего сыщика!

Молодой человек молчал. Полицейский взял его за лацкан и спросил:

– Но, дьявол тебя побери, ты можешь мне объяснить, зачем это тебе нужно?

Глядя в пол, Фандор произнес:

– Ради всего святого, простите меня. Но я думал, что… Что вы и есть Фантомас!

– Я? Фантомас?!

Жюв рухнул в кресло, сгибаясь от хохота.

– Ну и ну, – выдавил он. – С твоей бы фантазией, да в романисты. А позволено мне будет узнать, что натолкнуло тебя на эту приятную мысль? Может, ты обнаружил, что по ночам я режу глотки прохожим?

Юноша помолчал, потом неуверенно начал:

– Видите ли, мсье Жюв… Я дал клятву, что найду преступника, который сломал всю мою жизнь. Но где его искать? Единственное, что мне было известно точно, это то, что Фантомас – человек невероятно ловкий и дерзкий. Я перебрал всех, кто так или иначе имеет отношение к убийству маркизы де Лангрюн и пришел к выводу, что вы единственный, кто подходит под эти данные. Понимаете, методом исключения… Ну я и стал за вами следить.

– Послушай, малыш, – откликнулся инспектор. – Спору нет, ты меня ошарашил своими предположениями, но надо признаться, что в логике тебе не откажешь. Да и в оперативном навыке тоже я не помню случая, чтобы за мной так долго следили, а я бы этого не заметил. Того и гляди, ты бы еще упек меня за решетку!

Жюв улыбнулся, потом снова посерьезнел.

– Ну, а теперь скажи откровенно – оправдались твои подозрения?

Фандор посмотрел ему в глаза:

– Нет, мсье.

– И когда же они были с меня сняты?

– В тот момент, когда я увидел, что вы входите в этот дом. Фантомас никогда бы не вернулся в квартиру Гарна, это точно.

Жюв бросил на молодого человека пронзительный взгляд и произнес:

– Знаешь, что… Если на выбранном нами с тобой поприще ты будешь проявлять такой же острый ум и такую же инициативу, то можешь мне поверить – ты вскоре станешь самым выдающимся криминальным хроникером Парижа.

Он дружески подтолкнул собеседника к выходу.

– Пойдем. Мне уже давно пора быть во Дворце Правосудия. Чего доброго, меня начнут искать.

Глаза юноши заблестели:

– А что, нашли что-то новенькое?

– Да есть кое-что, – усмехнулся Жюв. – Теперь я хочу допросить по делу Гарна одного интереснейшего свидетеля. Надеюсь, он мне поможет.

Назойливый дождь, моросивший весь день, наконец прекратился. Управляющий Доллон убедился в этом, высунув руку за окно. Затем он сделал несколько шагов по комнате и позвал сына:

– Жак! Ты где?

– В мастерской, папа!

Доллон улыбнулся.

После смерти маркизы де Лангрюн старый управляющий остался без работы. Баронесса де Вибрей, не желая терять столь преданного слугу, взяла его к себе на службу. Доллон занял один из павильонов в ее имении в Кереле. В то время он еще не знал, что новое назначение круто изменит судьбу его детей.

Госпожа де Вибрей искренне привязалась к юной Элизабет, подружке Терезы Овернуа, и маленькому Жаку. Она считала, что парнишка слишком умен, чтобы не оказать ему помощь в выборе жизненного пути. Имея множество знакомых в художественном мире Парижа и неплохо разбираясь в искусстве, баронесса была поражена способностями, которые юный Доллон проявлял к скульптуре. Те небольшие статуэтки, которые мальчик во множестве лепил из глины, казались ей просто прелестными.

46
{"b":"1286","o":1}