ЛитМир - Электронная Библиотека

Таким образом, политика Александра III дала сильный толчок к выполнению задачи, которая так никогда и не получила разрешения: синтезировать юриспруденцию Церкви. Александр также не явился основателем папской монархии и не завершил ее формирования, поскольку каждый правительственный институт менялся со временем. Курия под руководством Папы, тем не менее, продемонстрировала удивительную способность быстро восстанавливаться и адекватно отвечать на вызов новой ситуации. Вследствие этого, позиции Александра III оказались более устойчивыми в 1181 году, чем в 1159 году, причем настолько, чтобы обеспечить своим ближайшим преемникам стабильное положение, пока во главе церковного управления не встал энергичный Иннокентий III.

Заключение

Представляется очевидным, что именно великолепная юридическая подготовка Александра III наиболее впечатляла его современников и интересовала исследователей его карьеры. Хотя он ясно продемонстрировал большую энергию и способности в различных областях папского управления, особенности выполнения функций понтифика в качестве верховного судьи состояли в том, что именно он, бывший профессор права, внес наиболее весомый вклад в их развитие. Количество декретов, изданных Александром, представляющих решения или мнения Папы, «отправленные какому-нибудь епископу или церковному судье по какому-либо тонкому правовому вопросу, когда запрашивали римскую Церковь», позднее включенные в официальную коллекцию канонического права, ставит его на второе место после Иннокентия III. В настоящее время количество известных нам постановлений Папы превышает пять сотен. Кроме них, в руках исследователей находится значительное количество фальшивых декреталий, приписываемых Александру III, появившихся после его смерти, что является свидетельством его широкой известности.

Развивая идеи права, Александр полагался в основном на работу Грациана. Некоторые из его булл, например, представляют почти слово в слово текст «Decretum». Это не говорит, однако, о том, что Александру недоставало оригинальности.

Его вклад заключается скорее в расширении и очищении умозаключений и в сообщении им универсальной значимости, как положениям, исходящим от Курии. Более того, поскольку сфера, которую затрагивало каноническое право в Средние века, была обширной, многие из решений Папы относились к вопросам, которые в современном обществе легко разрешаются в гражданских судах.

Так же как и в трактате Папы по каноническому праву, «Stroma Rolandi», который был написан до того, как Александр пришел в Курию, проблемы брака занимают центральное место и в его декреталиях. Взгляды Папы в этой области, в которой средневековые каноники отличались друг от друга в деталях, развивались годами. Будучи Папой, он твердо придерживался теории совместного согласия как необходимого элемента брака. Многие декреталии Папы о браке внесли огромный вклад в синтез идей, к которому стремились каноники XII века.

Подобно многим своим современникам, Александр также находился под сильным влиянием римской юриспруденции, которой, как он представлял, было необходимо следовать, если она не шла вразрез с каноническим правом. Изучение римского права дало ему идею ввести тончайшие разграничения в вопросе определения виновного или невиновного. Инструкции, отданные Александром Варфоломею Экзетерскому после убийства Бекета, представляют данные идеи. Папа также детально исследовал вопрос «незнания закона» и «незнания фактов». Он усовершенствовал судебное разбирательство по этой проблеме, поставив вопрос, являлось ли незнание преступника простительным или нет. Принятие ошибочного решения в отношении человека было признано особенно важным вопросом при рассмотрении преступлений, совершенных против клириков. Александр сформулировал разнообразные точки зрения по тем делам, где в качестве ответчиков выступали люди, которые из-за болезни или по какой-либо другой причине не могли свободно действовать; таким образом, Александр рассматривал различные обстоятельства, которые могли оказать влияние на свободу человеческого поступка и, соответственно, определить уместность, неуместность или жесткость наказания. В общем, Александр проявлял стремление к умеренности в наложении наказаний.

Хотя Александр являлся сторонником ясности и точности в законодательной процедуре, особенно в определении области церковной юрисдикции при рассмотрении дел, он был менее решителен, возможно даже непонятен, в своих формулировках теории папского политического первенства, хотя сомнения Александра в этом вопросе указывают на то, что сам он являлся каноником середины XII века. Так, и мы неоднократно обращали на это внимание, изменение условий жизни в XII веке не привело к простому решению исконной проблемы отношений между духовной и светской властью. В действительности, во второй половине средневековья великие споры о папской (или имперской) теократии, или политическом главенстве над христианским миром, временно, как мы показали, находились в состоянии неопределенности. Те писатели, которые говорили о проблеме взаимоотношений светской и духовной власти, порождали только сомнения и сложности.

Неудивительно поэтому, что Александр III избегал делать широкие заявления о политической власти Святого Престола. Если слова папы, произнесенные в Безансоне в 1157 году, в то время как Александр был легатом (при этом мы полагаем, что их действительно произнес он), подразумевали зависимость имперской власти от папства, он не позволял себе делать подобные утверждения, когда стал Папой. За исключением заявления Александра о положении периферийных территорий, таких, как Иберийский полуостров, Далмация или Ирландия, которые были единственными в данном списке, Папа, по-видимому, полагал, что светская власть зависела от римской Церкви, подчиняясь только в тех случаях, когда на данное положение указывал законодательный прецедент. И даже тогда Церковь не стремилась проводить активную интервенцию, Папа всегда боролся только за право Церкви заниматься своей сферой, libertas ecclesiae.

Но хотя Александра и каноников периода его правления нельзя причислить к сторонникам широко распространенной теократической концепции папской власти, они, тем не менее, уделяли особенное внимание похожей проблеме, которой было суждено приобрести важное значение в европейском обществе. Поэтому постепенно зарождалась новая, отличная от других дискуссия вовлекающая юристов и исследующая особые случаи например, определение области sacrum (священного), то есть того, что по закону принадлежало церковной юрисдикции и подлежало рассмотрению в церковных судах. Поэтому Церковь получила возможность приложения своих сил, поскольку ее моральное и религиозное влияние на обыденную жизнь людей возросло.

В этом споре Александр, как юрист, стоял на твердой почве, хотя даже здесь он не принял каких-либо оригинальных постановлений и в целом следовал мысли Грациана. Отвечая на вопрос о возможности апелляции из гражданского суда к церковному, он выразил мнение, что если дело не затрагивало человека, являющегося подданным юрисдикции церкви, и если местные обычаи запрещали подобное действие, такое обращение нельзя было считать юридически действительным. Владельцу лена, сказал он, рассматривая другой случай, следует разбирать феодальные вопросы. Папа, поэтому, признал легитимность сферы гражданской юстиции. Тем не менее очевидно, что хотя многие решения Александра очерчивали круг церковной компетенции, сфера ее власти была широкой, а мнение Папы оказывало порой решающее воздействие. Более того, вследствие его решений сфера церковной юрисдикции, описанная в «Decretum», была значительно расширена.

Таким образом, хотя нам остается непонятной позиция Александра на проблему теократической идеи, его взгляд на нее базировался на компетенции Церкви по широкому спектру вопросов, относящихся к области sacrum. Влияние религии на общество, в которое Александр верил, как и все остальные Папы, должно было получить движение не столько через провозглашение абсолютного превосходства римской Церкви над христианскими королевствами, сколько через сохранение и, в некоторой степени, расширение специфических прав в пределах каждого из христианских государств. В этом заключается значение борьбы и урегулирования в Англии, которые последовали за смертью Бекета.

48
{"b":"128697","o":1}