ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Библия триатлета. Исчерпывающее руководство
Эволюция: Битва за Утопию. Книга псионика
Превращая заблуждение в ясность. Руководство по основополагающим практикам тибетского буддизма.
Мне сказали прийти одной
Призрак Канта
Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить
Бородино: Стоять и умирать!
Книга Джошуа Перла
Небесная музыка. Луна
A
A

– А к тому, – взорвался Жюв, – что если убийца унес с собой голову, крайне мало вероятно, чтобы он допустил ошибку, высшую неосмотрительность, оставив в карманах жертвы бумаги, по которым легко устанавливается ее имя!..

Аргумент Жюва был веским, господин Авар это понял.

– Все, что вы тут говорите, это очень серьезно… очень смело, вы понимаете? В конце концов…

Несколько мгновений поразмыслив, господин Авар упрямо продолжал:

– Во всяком случае, пока иной информации нет, я буду стоять на своем: это Оливье.

И почти срываясь, он повторил:

– К дьяволу! Сколько можно морочить себе голову! Мы находим в карманах мертвого улики, так давайте верить им!

Жюв и бровью не повел.

– Давайте! – простодушно откликнулся он.

Но вроде бы приняв теорию шефа, полицейский продолжал рыскать по трагической комнате.

– Что вы ищите? – вскоре спросил господин Авар.

– Ничего! – отозвался Жюв. – Ровным счетом ничего.

И сделал невинный вид. Господин Авар с удивлением услышал, как он бормочет себе под нос:

– Черт возьми, я ищу имя покойника!

По всей видимости, рассуждения шефа его нисколько не убедили.

Миновал час, но следствие так и топталось на месте. Под насмешливым взглядом главы сыскной полиции Жюв тщательно осматривал, ощупывал, изучал, обнюхивал заполняющие трагическую комнату предметы.

Он потрогал перчатки, расправил широкий клеенчатый плащ, дотошно обследовал складки окровавленной простыни…

Начав терять терпение, господин Авар осведомился у своего подчиненного:

– Ну что? Закончили? Надеюсь, вы понимаете, что прежде всего надо вызвать свидетелей, которые были знакомы с Оливье? Хоть это вы признаете?

Жюв несколько раздраженно передернул плечами, казалось, заколебался, затем решился:

– Будь по-вашему, шеф! Признаю!.. Это Оливье!.. Что вы намерены делать дальше?

Господин Авар, уже в шляпе, подталкивал к двери Леона и Мишеля.

– Первым делом, – объявил он, – я намерен вернуться в контору. Я еще не видел сегодняшней почты, преступление в Париже еще не повод, чтобы запускать дела…

Жюв не отвечал, и господин Авар вновь заговорил:

– Я хочу расправиться с текущими делами, а потом вернуться сюда. Вы меня подождете, или отправитесь собирать показания?

На сей раз Жюв решился:

– Бог мой, шеф! Я тут кое-что замерю, зарисую и…

– Тогда до скорого!

– Хорошо, до скорого! – заключил Жюв.

Когда за господином Аваром захлопнулась дверь, Жюв облегченно пожал плечами.

– Дурак! – пробормотал он. – До последней минуты я в этом сомневался, но теперь убедился окончательно. Служебные дела? Черт побери, с ними можно подождать! Какие, к дьяволу, дела, когда речь идет о преступлении Фантомаса!..

Последнюю фразу Жюв произнес в полный голос; несмотря на невозмутимый характер, он вздрогнул от собственных слов…

Фантомас!

Да! Он произнес ужасное, зловещее, кровавое имя!

Да! Он чувствовал, был абсолютно убежден, что перед ним новое преступление легендарного Повелителя ужасов!

Кто еще мог совершить преступление с такой ледяной жестокостью, с таким расчетом, с таким тонким мастерством?..

«Только Фантомасу, – размышлял Жюв, – могло прийти в голову предусмотрительно воспользоваться резиновыми перчатками, клеенчатым балахоном, саваном!..»

Оставшись в одиночестве, Жюв скрестил на груди руки и задумался.

– Внимание! – сказал он. – Попробуем разобраться по порядку. Судя по словам Авара, я единственный, кто догадался, каким образом было совершено преступление. Мне совершенно ясно: жертву завернули в большой саван, а смерть ее наступила в результате удушья, вызванного парами сильного анестезирующего средства, хлороформа, если верить желтым пятнам на простыне…

Жюв пересек комнату и поднял с пола уже осмотренное скорбное одеяние.

– Черт! – тихо выругался полицейский. – Когда я думаю, что эту простыню набросили покойному на голову, что она душила его последние хрипы, заглушала последние вопли, у меня мурашки ползут по коже!

Жюв вернулся к окну, расправил большое белое полотно, расстелил его на полу и тщательно стал изучать.

– Поглядим, – прикидывал Жюв, – должны же быть какие-нибудь следы, указывающие место, которое соприкасалось с лицом?

В следующее мгновение Жюв торжествовал:

– Черт возьми! Вот жирное пятно… В этом месте волосы терлись о простыню. Ага! Уже лучше… Мелкие дырочки, равномерные прорехи, следы зубов… Ошибки нет. Кроме того, именно здесь я обнаружил желтое пятно, указывающее место, куда брызнули хлороформом.

И Жюв задумчиво добавил:

– Вот именно! Человеку, замотанному в простыню, уснувшему, Фантомас мог преспокойно отрезать голову. Если смерть не сделала свое дело раньше, он умер от разрыва шейных артерий…

Жюв отложил простыню. Неожиданно его осенило.

– Вот оно! – прошептал он. – А что, если в отрубях…

Присев на корточки, Жюв с побледневшим лицом всматривался в окровавленные отруби.

Вскоре он торжествующе вскрикнул:

– Господи! У меня будет маска умершего!.. А получу я ее превосходнейшим образом… Фантомас об этом не подумал! Он сунул голову жертвы в отруби, получилась форма, мне остается только сделать слепок!

Через несколько мгновений оставив роковую комнату, Жюв побежал на бульвар Сен-Жермен, к торговцу химикалиями. Затем он вернулся на улицу Гран-Дегре и чрезвычайно аккуратно, используя искусные и хитроумные приемы, залил мягкий гипс в опилки. Полчаса Жюву пришлось выжидать. Но когда гипс затвердел, когда он вынул из отрубей застывшую пластину, когда взглянул на нее, то страшно побледнел и задрожал.

– Мике! – прошептал он. – Убит актер Мике! Господи, ошибки быть, не может! Этот характерный нос, я узнаю его!.. Я узнал бы его среди сотни тысяч!..

Полицейский осторожно завернул полученный слепок и поспешно покинул трагическое жилище…

Вскакивая в таксомотор, Жюв скомандовал водителю:

– На улицу Лепик!

Через несколько минут машина затормозила у дома респектабельного вида на углу улицы Аббесс.

Жюв отпустил машину и, войдя в здание, окликнул консьержку:

– Господин Мике у себя?

– Его нет.

– А где он?

– Понятия не имею!

– Давно он ушел?

Беседа происходила на лестнице второго этажа.

Консьержка заканчивала подметать; Жюв от нетерпения, пританцовывал на нижней ступеньке, казалось, готовый подскочить до крыши.

Консьержка не отвечала. Поставив метелку в угол и скрестив на груди руки, она грозно и недоверчиво взирала на Жюва.

– Вы долго еще собираетесь морочить мне голову, – в свою очередь поинтересовалась она, – отрываете от прямых обязанностей, выуживаете сплетни про жильцов? Может, хватит?! С двух часов все идут и идут такие вроде вас и все спрашивают: «Господин Мике здесь, господин Мике там…» Оставьте его в покое! Полагаю, он не обязан ни перед кем отчитываться? Подите прочь! Мне не о чем с вами разговаривать!

Жюв не был настроен долго спорить. Он нервно вытащил из кармана удостоверение личности, сунул его под нос консьержке, ткнул пальцем в типографский текст и, дабы помочь бедной женщине воспринять написанное, вполголоса зачитал:

– Префектура полиции! Инспектор Жюв!.. Видите, мадам, вам придется дать мне кое-какие разъяснения. Кроме того, это очень важно… Возможно, с Мике произошло несчастье…

– Ах! – пролепетала консьержка, становясь кроткой и приветливой. – Служитель правосудия, это же совсем другое дело! Что вы хотите узнать?

Прерывающимся голосом Жюв спросил:

– Когда вы в последний раз видели господина Мике?

– Вчера вечером, в восемь.

– И с тех пор он не возвращался?

– Нет, сударь…

– А могли вы его не заметить, предположим, если бы он вернулся поздно ночью?

– Такое иногда случалось, сударь, но утром я убираю у него, и когда он возвращается поздно и я этого не замечаю, то, поднявшись в квартиру, прекрасно вижу, дома он или нет…

37
{"b":"1287","o":1}