ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Раньше у меня была жизнь, а теперь у меня дети. Хроники неидеального материнства
Доказательство рая. Подлинная история путешествия нейрохирурга в загробный мир
Закон охотника
Счастливый год. Еженедельные практики, которые помогут наполнить жизнь радостью
Мечник
Влюбиться за 13 часов
Вдохновляй своей речью. 23 правила сторителлинга от лучших спикеров TED Talks
Солнечная пыль
Поколение селфи. Кто такие миллениалы и как найти с ними общий язык
A
A

Князь, на лице которого не дрогнул ни единый мускул, без малейшего признака волнения в голосе ответил, в свою очередь поднимаясь и глядя на распростертую на полу жену:

– Вы можете спасти меня?.. Верно?.. Покорнейше благодарю! Думаете, я стану вас об этом просить? Ну-ну! И вы в это верите?

Молодая женщина с надрывом простонала:

– Брось ее! Я люблю тебя! Люблю!.. Я забуду…

Но князь смеялся. Он смеялся веселым, беспечным, безразличным смехом.

– Нет, – сказал он наконец, словно с усилием обуздывая смех. – Хватит ломать комедию!.. Вы не забудете. Впрочем, это неважно. Я не забуду Фирмену!..

Княгиня проворно вскочила на ноги:

– И вы смеете…

Но он не дал ей договорить.

– Это что, угроза? – высокомерно произнес князь. – Вы вооружены?.. Хотите меня убить?.. Что ж, сударыня, самый подходящий момент! Я знаю, у вас в муфте револьвер… Доставайте! Я жду!..

И поскольку его жена, бледнее смерти, не пошевелилась, князь Владимир разразился хохотом, а затем продолжил:

– Видите! Вот что я делаю с вашей жаждой мести!.. Вы любите меня, я вас не боюсь…

Лицо княгини исказилось. Изменившимся голосом она выдохнула:

– Я вас ненавижу! О! Ненавижу! За то, что вы не услышали мою последнюю мольбу. Я ненавижу вас за то, что прежде любила.

– Правильно! – по-прежнему улыбаясь, подчеркнул князь. – Вы очень верно выразились, сударыня. С этой минуты вы будете люто ненавидеть меня. Ненависть, порожденная любовью! Не так скверно… В момент окончательного разрыва, в момент расставания повторяю: я вас не боюсь!..

Он добавил с поклоном:

– Прощайте, сударыня!

Княгиня взяла себя в руки.

– Возможно, – произнесла она тихо, медленно и серьезно, – возможно, вы правы… Не буду пытаться обмануть гения зла, которым вы стали… Вам виднее, хватит ли мне ненависти, чтобы отомстить, по силам ли мне вас проклясть… Что ж? И впрямь, пора прощаться?.. В последний ли раз я вижу сегодня того, кого звали князем Владимиром? Бывшего королевского кузена?..

Казалось, бандит на мгновение задумался.

– Нет! – выговорил он наконец. – Вернее, да!.. Сударыня, у меня появились кое-какие прожекты, планы… Виконт и виконтесса де Плерматэн не могут сегодня же вечером кануть в небытие, это не в их интересах. У вас нет надежного источника доходов… Мне надо менять жизнь, но пока я к этому не готов… Сударыня, ваш супруг сейчас прощается с вами, но ближайшие дни виконт и виконтесса де Плерматэн будут жить под одним кровом. Честно вас предупреждаю, здесь, в этой квартире, я неуязвим… Я вас также предупреждаю, что в один прекрасный день, в самом скором времени, я исчезну из вашей жизни. И тогда виконтесса де Плерматэн перестанет существовать, если это не случится ранее, ибо больше она никогда не услышит – слышите, сударыня, никогда – ни о виконте де Плерматэне, ни о князе Владимире. Ну как, княгиня, одобряете? Вы хорошо меня поняли? Мы пробудем здесь еще несколько дней, но вольны исчезнуть, когда сочтем это нужным.

Княгиня взяла себя в руки. Знатная дама холодно, с достоинством кивнула.

– Хорошо, – просто сказала она. – Прощайте, сударь!

– Прощайте, сударыня!

Бандит сделал несколько шагов, собираясь выйти из комнаты, но обернулся, держа руку на дверной ручке.

– И последнее! – заявил он. – Я просил бы отнестись к этому с особым вниманием. Вы меня ненавидите, вынашиваете втайне планы мести, так вот, хочу предупредить, что не стоит меня трогать. Господи! Как бы вам объяснить попонятнее… Сударыня, я недосягаем для мести, я…

Не сводя с мужа глаз, княгиня медленно выговорила:

– Я знаю, что вы хотите сказать! Вы помощник Фантомаса?.. Вы пугаете меня Фантомасом, своим хозяином?..

При этих словах князь ухмыльнулся.

– Боже мой! – отозвался он. – Ну не совсем так, но вы не слишком далеки от истины. Вы только что мне напомнили, кем я был, что я кузен короля. Вы ошибаетесь, сударыня, берите выше, я…

Но тут князь Владимир резко оборвал себя.

– Впрочем, не вижу смысла вдаваться в подробности, – отрезал он. – Прощайте, сударыня!

– Прощайте, сударь!

Когда дверь гостиной захлопнулась, княгиня выкрикнула, задыхаясь от ярости:

– Ах, князь Владимир! Князь Владимир! Что мне ваши угрозы? Что мне ваш вызов?.. Что мне ваш секрет?.. Я знаю только одно: я любила вас, и поэтому сейчас ненавижу!..

Глава 26

В «ЧУДЕСНОМ УЛОВЕ»

На мосту Гренель редко бывает людно. И хотя переброшенная через реку артерия связывает два важных квартала и по ней постоянно движется транспорт, но количество прохожих, появляющихся здесь на протяжении дня, не дает основания говорить о больших скоплениях народа.

Мост Гренель соединяет правый и левый берега, он также примыкает к островку посреди Сены, носящему название «Лебединый», который четко делит реку на два протока.

Между мостами Гренель и Мирабо расстилается широкая скатерть воды, над которой возвышается бронзовая копия великолепной статуи Свободы – уменьшенный вариант гигантского монумента, возведенного знаменитым Августом Бартольди в Америке.

В этот день мост Гренель казался более оживленным в связи с ведущимися по соседству работами и разносящимся шумом забастовки.

Разномастные группы рабочих озабоченно сновали туда-сюда, на них искоса поглядывали обеспокоенные буржуа с непроницаемыми минами. Однако кругом царило спокойствие. В этих людских толпах, впрочем, и не видевших необходимости задерживаться на мосту Гренель, не звучало ни неуместных угроз, ни провокационных выпадов.

Но своим разумным поведением эти люди, казалось, очень досаждали двум или трем типам, с нерешительным и озабоченным видом стоявшим у подножия статуи Свободы. Очевидно, эти личности что-то замышляли, желая обойтись без свидетелей.

Может, это были газетчики? Игроки? Еще более сомнительные субъекты?

Трудно сказать. Их повадки были загадочными и таинственными, внешностью они напоминали рабочих, но, как известно, это еще ничего не доказывает.

Тем временем один из субъектов, который упрямо подпирал парапет моста, внимательно обозрев окрестности, чуть слышно прошептал:

– Давай, старина! Сейчас самый момент…

Его собеседник тихо спросил:

– Все на местах? Знаешь, в такую холодрыгу я не отказался бы выпить для согрева!

Первый тип пожал плечами, затем обратился к третьей личности, до сей поры хранившей молчание.

– Постарайся ничего не забыть, – приказал он, – как только он прыгнет, сразу же созывай народ, кричи, что с приятелем приключился несчастный случай! Самым въедливым скажешь, что приятель не в полном порядке – эпилептик! Словом, придумаешь что-нибудь…

Тип, которого расплывчато именовали «приятелем», был налегке: в голубой полотняной блузе и холщовых туфлях. Во время разговора он понемногу пододвигался к субъекту, подпирающему балюстраду моста.

Тот, в свою очередь, внимательно обозревал Сену, казалось, беря на заметку расположение двух или трех шлюпок, круживших неподалеку, с речником и несколькими субъектами на борту, якобы предававшимися рыбацким утехам.

Раздетый тип задал последний вопрос:

– Кораблей, случайно, не видно? Не хватает еще, чтобы я свалился им на голову!

Получив отрицательный ответ, тип перемахнул через парапет и с пронзительным криком бросился в воду. Крик сопровождали тревожные возгласы – душераздирающие, ужасные, которые издавали напарники самоубийцы; движение на мосту в тот же миг прекратилось, за несколько мгновений на нем собралась внушительная толпа.

– Ах! Боже мой! Бедняга! – восклицал один из участников этого странного трио. – Сколько же надо перестрадать, чтобы вот так покончить с собой!

– Жалость какая! – со стоном завывал второй, пряча лицо в носовой платок. – Прыгать в воду – вот до чего доводит нищета!

Тип пустил слезу. К нему подошла доброжелательная пожилая дама, которая поинтересовалась:

– Что случилось? Это ваш знакомый?

Ее немедленно ввели в курс дела. Бедняк, окончательно разоренный забастовкой, только что бросился в реку.

65
{"b":"1287","o":1}