ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Здесь, мадам, вы как раз на ней находитесь, а улица Жирардон должна быть, если я не ошибаюсь, на самом верху «Святой горы».

Почему постовой называл Монмартровскую гору «святой»?

Почему он улыбался, с фатовским видом бросая взгляд на молодую женщину, которая его спрашивала?

Это, наверное, мало интересовало незнакомку, да она и не стремилась ни во что вникать.

– Спасибо, мсье, – поблагодарила она. – Это не так далеко отсюда?

– Десять минут ходьбы.

Легким кивком головы молодая женщина попрощалась с ним и несколько поспешно направилась на улицу Лепик.

Она не была обитательницей Монмарта, и «Святая гора», как ее называл постовой, ее абсолютно не интересовала.

Проходя, молодая женщина бросала удивленные взгляды на странные, жалкие, нищенские рестораны, сосредоточенные в нижней части улицы Лепик, которые гордились, за неимением лучшего, тем, что имеют в качестве клиентов полуголодных артистов, бездарных живописцев, малоизвестных литераторов.

Время от времени с ее губ срывались слова:

– Как безумно я поступаю! Совершенно безумно!.. Я не пойду туда…

На пересечении улицы Аббесс молодая женщина снова заколебалась, стоит ей пойти дальше по улице Лепик или вернуться назад?

Казалось просто невероятным, что она продолжает двигаться вперед по необычным маленьким улочкам, попадающимся на ее пути.

Она спросила снова:

– Скажите, пожалуйста, как пройти на улицу Жирардон?

– Немного выше, мадемуазель!.. Ах, черт побери! Чтобы добраться туда, нужно как можно больше набрать воздуха в легкие.

Услышав слово «мадемуазель», она немного улыбнулась, а затем снова поспешила вперед.

– Я не пойду туда, не пойду, – повторила она.

Чем больше пыталась она убедить себя в нежелании туда идти, тем быстрее ускоряла свои шаги, тем более становилась озабоченной, старалась не сбиться с пути и достигнуть цели своей прогулки.

Эта необычайно элегантная незнакомка в богемном квартале после полудня подвергала себя опасности, шагая по улочкам Монмартра. Это была не кто иная, как богатая и красивая баронесса де Леско, которая накануне вечером в великолепном туалете обедала в ресторане «Лукулл», затем позднее, вернувшись к себе на улицу Спонтини, вынуждена была выслушивать признания в любви своего поклонника доктора Мориса Юбера. Она кокетничала с ним, но он не был ее любовником.

Как же рискнула Валентина оказаться в таком квартале, прийти на улицу Жирардон?

Засыпая накануне вечером, Валентина думала о таинственной записке, полученной ею во время обеда, думала также о необычайной смелости доктора Юбера, проникшего к ней вечером в комнату через окно.

Она была очень расстроена. Даже утром, проснувшись в своей уютной комнате и вспомнив в сладкой дремоте события предыдущего вечера, она продолжала находиться в тревожном состоянии.

Валентина не забыла тех лаконичных слов, которые приводились в таинственной записке, сожженной ею накануне вечером: «Ради Бога, приходите завтра в три часа дня на улицу Жирардон, шесть».

И все – никаких подробностей, никаких уточняющих данных, никакой подписи…

Однако эти слова – категоричные и исполненные почтения одновременно – запечатлелись надолго в памяти Валентины.

Кто бы мог написать ей эту записку?

Вначале, когда в самом разгаре обеда она почувствовала под масляной бумагой, в которую был завернут хлеб, записку, она подумала, что только Морис Юбер мог осмелиться вести с ней подобную переписку. Но визит доктора Юбера разуверил ее в этом. Проявляемая им безумная ревность доказала Валентине, что это был не он. И она, встревоженная, обезумевшая от любопытства, напрасно пыталась отгадать, кто же мог быть ее таинственным корреспондентом.

Элегантная молодая женщина в конце концов решила, что она не пойдет на свидание, которое ей назначили.

Ей казалось просто чудовищным согласиться на такую встречу. Но приняв решение не ходить на улицу Жирардон, она старалась представить себе, кто же мог ее там ждать, кто мог подумать, что она столь неблагоразумна или легкомысленна, чтобы согласиться на такое предложение, которое не было даже подписано.

Валентина перебрала в уме всех своих друзей, всех тех, кто, будучи искушен ее красотой, находился с ней в дружеских отношениях, флиртовал с ней…

Но воскрешая в памяти знакомых снобов, карьеристов, которые усердствовали в салонах, мечтая завести наиболее богатых любовниц, ей казалось, что никто из них не мог быть автором подобной записки.

Кто же ее написал?

Оставив попытку определить личность своего загадочного влюбленного, Валентина постаралась уточнить, не могла ли она соблазнить какого-нибудь незнакомца, но не припомнила ни одного из недавних приключений, ни одного, даже малого случая в своей жизни, когда она могла дать повод какому-либо галантному кавалеру для подобных ухаживаний…

Все утро Валентина занималась своим туалетом с обычной тщательностью, утонченной элегантностью. Затем она позавтракала, сидя напротив мужа, и рассеянно, невыразительным тоном объявила:

– Пойду пройдусь. У меня мигрень, и прогулка пешком пойдет мне на пользу.

Она миновала улицу Спонтини, решив, что ни за что не пойдет на улицу Жирардон, но тотчас направилась на Монмартр, как бы притягиваемая, подталкиваемая, ведомая таинственной силой, высшим разумом.

Была ли искренней Валентина, утверждая, что не может представить себе человека, написавшего ей записку?

Да, действительно, она была удивлена тем, что ей подложили записку в ресторане, она бы и выдала себя, но об этом догадался только Морис Юбер, увидев, как она положила в кошелек маленький клочок бумаги.

Нет, если бы Валентина была искренна сама с собой, то она бы согласилась, что уже давно, несколько недель с ней происходят таинственные и необычайные явления, возбуждая ее любопытство и внося некоторую долю очарования в ее жизнь.

Везде, где бы она ни появлялась, как по волшебному слову, оркестр начинал наигрывать мелодию, странную мелодию, необычно нежную и неторопливую… мелодию, заставлявшую грезить наяву. Музыка звучала в убаюкивающем и успокаивающем ритме, затягиваясь до бесконечности, и казалось, уже все закончилось, но все начиналось снова, если Валентина оставалась на одном и том же месте.

Такую мелодию играли на чаепитии, которое Валентина обычно посещала, она слышала ее в лесу, наиболее шикарные рестораны включали ее в программы своих оркестров. Мелодия становилась навязчивой, цепкой, пронизывающей насквозь, проникающей даже в закрытые комнаты, на улицу Спонтини.

Если бы только одна эта мелодия беспокоила Валентину! Сама по себе мелодия была сущим пустяком!

Валентина, может быть, и не обратила бы на нее внимания, считая, что мода на любую музыку проходит, если бы с помощью музыкального ритма всякий раз ей не объявляли бы об удивительных событиях.

Если музыка становилась убаюкивающе спокойной, когда волнующие созвучия вызывали чувство восторга, упоения, появлялись таинственные подарки: цветы от неизвестных вздыхателей без визитных карточек, ценные безделушки на столе в ее комнате, приглашения в театры, приходящие по почте от друзей, которых она никогда не знала…

Сначала предполагая, что речь идет об оригинальном ухаживании Мориса Юбера, она старалась не привлекать внимание своего мужа.

А потом было уже слишком поздно…

Но теперь, казалось, она поняла. Юбер не был анонимным автором этих подарков; проявленная им накануне ревность служила тому лучшим подтверждением.

Тогда кто же? Кто этот незнакомец?

Теперь она шла к нему, повторяя: я туда ни за что не пойду!

С тех пор, как Валентина заметила необычную многократность появления чарующего мотива, который она слышала везде, с тех пор, как она заметила, что эти музыкальные такты приносили ей каждый раз удивительную новость, она немного дрожала при звуках этой мелодии.

Накануне вечером она внезапно побледнела в ресторане «Лукулл», когда услышала знакомую мелодию, приглушенную сурдинами… Теперь она дрожала от страха, спрашивая себя, услышит ли она те же мотивы на улице Жирардон?

16
{"b":"1288","o":1}