ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А произошло это следующим образом.

Жюв не проронил ни слова во время драматичного разговора, в ходе которого мнимая аристократическая пара обменивалась взаимными упреками, и понял, что они были просто сообщниками.

Жюв не удивился, узнав, кто скрывался в действительности под масками барона и баронессы де Леско. В тот день, когда он допрашивал Фирмену и пытался ее запугать, чтобы вызвать на решительное объяснение с мужем, Жюв уже подозревал, что Валентина де Леско – это умело загримированная Фирмена Бенуа, старающаяся скрыть свои подлинные черты.

Зато Жюв был поражен открытием, что Гаду и барон де Леско – это одно и то же лицо!

Он уже давно понял, что именно Гаду повинна в убийстве американца Фавье, но содрогнулся, узнав, что Гаду была бароном Жоффруа, и этот последний, украв документы семьи Леско, – очевидно, угаснувшего рода – имел дерзость совершить преступление при тех трагических обстоятельствах, которые сопутствовали убийству дядюшки Фавье.

– Это достойный сын Фантомаса! – произнес Жюв с дрожью в голосе, когда услышал последние слова убийцы.

Однако события развернулись так быстро, что у Жюва не было времени все обдумать.

Услышав слова холодного презрения, вырвавшиеся из уст Валентины, барон Жоффруа бросился на молодую женщину…

В одно мгновение Жюв оказался между двумя противниками!

Он думал, что ему удастся схватить убийцу, но барон внезапным прыжком избежал захвата и с ловкостью и проворством, присущими его действительному возрасту, хотя в облике барона де Леско он казался пожилым человеком, он выпрыгнул через окно, бросился в сад и убежал…

К счастью, Жюв был всегда готов к худшему. Не прошло и несколько секунд, как барон Жоффруа покинул комнату, а Жюв с револьвером в руке уже бросился следом за ним.

– Остановитесь! – приказал Жюв. – Остановитесь, или буду стрелять!

Увы! Эта угроза была напрасной…

Барон де Леско продолжал бежать. Впрочем, казалось, что он бежал с потрясающим хладнокровием и сноровкой. Он бежал не по прямой, а петлял по мостовой, перебегал с одного тротуара на другой, и Жюв немедленно угадывал смысл этих маневров.

– Я не могу выстрелить! – воскликнул он. – Пули не достигнут цели… Я очень рискую!

Темной ночью долго продолжалось это бешеное преследование.

Барон Жоффруа пользовался преимуществом пустынных улиц богатого квартала.

Он бежал, не чувствуя одышки, и все, что мог сделать Жюв, это не отставать от него.

Однако Жюв не отчаивался.

– В конце концов, – решил он, – эта безумная погоня должна увенчаться встречей с полицейскими, прохожими, я позову на помощь, и мне ее окажут…

Когда беглец, находящийся на расстоянии менее ста метров от полицейского, достиг бульвара Фландрэн, Жюву показалось, что он устал и расстояние между ними уменьшилось.

– Он в моих руках! – обрадовался полицейский.

Жюв ускорил шаги.

Он уже слышал прерывистое дыхание барона, он уже угрожал ему револьвером, когда неожиданно разыгралась странная сцена…

Внезапно, как из-под земли, так как мостовая рядом с Жювом была разрыта, выскочила банда из нескольких человек, которые устремились на полицейского и барона…

В то время как одни завладели Жоффруа де Леско, скрутили его с удивительной ловкостью и потащили, другие схватили Жюва и крепко связали его по рукам и ногам!

Растерянный полицейский почувствовал, как на глаза ему натягивают повязку…

Затем у него возникло ощущение, что его спускают вниз, уносят куда-то… что он падает в бездну!

Он отчетливо услышал, как несущие его люди идут по лестнице с бесчисленными ступенями, а потом до его ушей дошел глухой шепот, в котором назойливым лейтмотивом звучало:

– Жап! Жап!

Наконец Жюв был водворен – он мог это лишь предположить, так как его ноги не касались земли, а на глазах оставалась повязка – на поверхность спокойной и неподвижной воды. Укачивание не позволяло в этом усомниться.

Потом последовал толчок, за ним несколько других, свидетельствующих о том, что судно, на котором он находился, причалило к понтону на набережной.

Его снова несли, и у него появилось очень характерное ощущение холода… как будто он оказался в каком-то подземелье, в глубине подвала…

Жюва положили на твердую и влажную землю и развязали путы: его руки и ноги стали свободны.

В одно мгновение Жюв поднялся…

Он сорвал повязку с глаз, искал взглядом своих обидчиков…

Он ничего не увидел! Он был погружен в полный мрак!

Сколько времени полицейский пробыл там? Час? День? Ночь?

Представить себе было невозможно! Ему показалось, что прошла вечность…

Вначале он, как сумасшедший, передвигался на ощупь, стараясь найти путь к свободе, но его протянутые вперед руки подсказывали, что он находится в темнице, в тюрьме, каменные стены которой были толстыми и прочными.

Жюв, охваченный тревогой, провел так долгие часы, но в конце концов почувствовал, как его одолевает непреодолимая сонливость, с которой он не мог больше бороться…

Полицейский проснулся очень поздно.

В помещение, где он находился, проникал слабый свет. Свет шел с потолка, и, подняв глаза, Жюв ужаснулся.

Свет не был устойчивым, неподвижным, как это бывает при обычном освещении. Свет постоянно подрагивал, и Жюв, насторожившись и внимательно прислушавшись, различил над собой как будто ласковое журчание текущей воды…

Возможно ли это?

– Может быть, мне это снится, – прошептал полицейский, – надо мной не может течь вода!

Однако, когда его глаза привыкли к темноте, Жюв увидел, что его камера похожа на погреб, обнесенный со всех сторон стенами, в одной из которых проделана дверь.

Самым странным казался потолок.

Прозрачный, из толстого стекла и, судя по тому, что видел Жюв, являлся руслом реки или канала!

Жюв очень долго наблюдал за этой невыразимой картиной.

Временами над его головой мелькали тени и продолговатые формы, которые, очевидно, были судами, проплывающими по поверхности воды.

Жюв в растерянности заломил руки:

– Где я нахожусь? Я схожу с ума!

Вскоре Жюв овладел собой и начал рассуждать:

– Черт возьми! Я попал в дьявольскую западню! Я в руках сына Фантомаса, а может быть, и самого Фантомаса, ведь отец и сын всегда договорятся! Несомненно, я умру от голода!

Но Жюв ошибался…

Волнение помешало ему сразу заметить все детали камеры. Когда его взгляд обшаривал тонущие во мраке уголки камеры, то в одном из них он обнаружил кувшин чистой воды и большую краюху хлеба.

Жюв насытился… Затем, перевернувшись на спину, он смотрел и слушал.

Наконец окружающая его тишина была нарушена.

Вначале возник еле уловимый шум, вскоре он усилился.

Невдалеке, за железной дверью, которая закрывала тюрьму, раздались шаги, послышались невнятные слова…

Два или три раза Жюв разобрал, что звучало таинственное и загадочное имя:

– Жап! Жап!

Слово «Жап» произносилось с различной интонацией, от уважительной до боязливой и грубой…

Несчастный полицейский, преследуемый неотвязными мыслями, начал кричать!

Он встал, сделал несколько шагов по камере, ущипнул себя за руку, убедился, что он жив и не спит и, к своему удивлению, два-три раза выкрикнул:

– Жап! Жап!

И сразу же холодный пот выступил у него на лбу. Жюв сказал себе:

– Хватит! Неужели и я, как другие, во власти галлюцинаций? Безумие, вызванное болезнью Жапа?

Вдруг кровь застыла в его жилах…

Он услышал что-то… медленный ритм музыки постепенно усиливался… прояснялась мелодия…

Жюв, ошеломленный и потрясенный новым открытием, прошептал:

– Опять та же мелодия! Ведь это «Страстно»!

В этот момент полицейский почувствовал ужасную тревогу…

Он вспомнил события, связанные с пропажей кулона Валентины де Леско.

Он подумал о Фандоре, который так и не знал, где Жюв и как прийти ему на помощь!

Ах! Если бы Жюв знал, что журналист получил депешу, в которой говорилось, чтобы он «не беспокоился и ждал», и что депеша была подписана его именем, его тревога стала бы непереносимой!

69
{"b":"1288","o":1}