ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джеральд. Джеральд. Земля исчезла, и Джеральд, ее замечательный муж, исчез вместе с планетой. Неужели она справится и с этим горем?

Должно быть объяснение. Наверное, они что-то упустили, второпях пролистнули разгадку светопреставления. Наверняка что-то упустили. Свернувшись калачиком на кровати, Марсия безуспешно пыталась найти зацепку, точку, которая хоть чуть-чуть прояснила бы случившееся, вернула бы ей надежду. Марсия пыталась придать смысл безумию.

Желание найти разумное начало, чтобы преодолеть сумасшествие, глубоко засело в душе Марсии, воспитанной во владениях Обнаженного Пурпура, где она стремилась быть обыкновенным ребенком необыкновенных, точнее помешанных, родителей. Всякий раз, когда в детстве и в юности Марсия сталкивалась с безумием, а это происходило в бывшей колонии Тихо на каждом шагу, она изо всех сил старалась убедить себя, что вокруг странного Обнаженного Пурпура существует большой разумный мир. Воплощением этого Мира, о котором она столько мечтала, стал для нее Джеральд. «Нет, сейчас я не буду думать о нем, — говорила она себе. — Я попробую успокоиться». Но разум всемогущ. Она в это верила, и именно теперь эта вера была ей нужна.

Марсия родилась вскоре после того, как Движение Обнаженного Пурпура проникло из орбитального космического дома в бывшую Исправительную колонию Тихо, расположенную на Луне. Все восемнадцать лет жизни в Тихо Марсию кормили версией этих событий в изложении Пурпура, и позже подлинная история показалась ей удивительной.

Принадлежащая Пурпуру Исправительная колония Тихо была основана несколько столетий назад как советская лунная база и после окончательного распада Советского Союза перешла в ведение ООН. В недобрые старые времена, когда Луной правил Административный совет ООН по делам Луны, Тихо сделали исправительной колонией, и она быстро превратилась в свалку отбросов человечества, сосланных сюда с Земли, с Луны и с поселений на других планетах.

Исправительная колония Тихо была специально задумана, как место, откуда невозможно бежать. Режим там был установлен строжайший. Туда присылали лишь каторжников, приговоренных к пожизненному заключению без права освобождения.

Когда за восемьдесят лет до рождения Марсии была провозглашена Лунная республика, ее жители — луняне — всячески подчеркивали, что не претендуют на Исправительную колонию Тихо и ее окрестности. Они были рады предоставить ООН самой расхлебывать кашу, которую та заварила.

После образования Республики Исправительная колония Тихо продержалась в качестве тюрьмы еще несколько лет, пока Генеральная Ассамблея ООН не приняла резолюцию, запретившую отправку туда новых заключенных. Колония была переполнена стариками и старухами, которые просто из вредности не хотели умирать. Расходы на содержание тюрьмы стали непомерными, и, наконец. Административный совет нашел выход: объявить эту местность отдельной республикой, а всех обитателей — ее натурализованными гражданами.

Лунная республика сразу же приняла закон о том, что любой обладатель паспорта Тихо, обнаруженный на территории Республики, должен быть в кратчайшее время препровожден обратно к границе Тихо. Все народы Земли и поселений на других планетах тоже отказались признавать паспорта Тихо.

Таким образом, заключенные (а впоследствии их потомки), формально получившие свободу, фактически были по-прежнему лишены ее. А покинуть Тихо в обход законов было очень трудно. Впрочем, бывшие каторжники могли теперь принимать свои постановления и владеть собственностью. Лунная республика допускала законную торговлю в небольшом объеме, а под ее прикрытием расцвела контрабанда. Перед заключенными открылось окно во внешний мир.

Вообще-то оно было не таким уж и широким, но его вполне хватило для того, чтобы меньшинство населения Тихо разбогатело, а большинство скатилось в нищету. Спустя некоторое время произошло неизбежное: один из самых ловких и подлых заключенных ухитрился потеснить всех остальных и уселся на трон под именем короля Тихо Сида Первого Красноглазого.

Такова была история, подтвержденная документами. Остальное было наполовину легендой, наполовину прямой ложью, причем Марсия так и не смогла понять, где легенда, а где ложь. Говорили, что последний свободный участок Тихо Сид Красноглазый выиграл в покер. Ходили слухи, что игра была нечестной, но наверняка этого никто не знал, так как в живых из игроков остался лишь Красноглазый.

А потом, на десятом году своего правления, Сид Красноглазый умер (или его отравили) и оставил королевство своему сыну Джасперу, который слишком любил слушать радио других государств. Еще надо разобраться, кем он был, этот Джаспер Красноглазый, — придурком, сумасшедшим гением или политическим диссидентом. Короче, он наслушался Голоса Пурпура, вещавшего из ОбнаПура, и стал приверженцем этой религии. Или философии. Или параноидальной мании. Тут уж каждый выбирал определение на собственный вкус.

Но как его ни называй, Пурпур займет почетное место в истории бредовых идей, если таковая когда-нибудь будет написана. За что и против чего выступали пурпуристы, каковы их задачи, мало волновало даже их самих. Противопоставить себя обществу, оскорбить весь мир, а потом удивляться тому, что мир на них обижается, для них было в порядке вещей. Пурпуристы горели и сжигали себя в гневе, гнев стал для них самоцелью, нелепость — искусством и политикой, ненормальность — нормой. Таков был их путь к идеалу Обнаженного Пурпура.

Марсия вспомнила, откуда пошло название этого движения: разденься голым, говорили первые пурпуристы, раскрасься в ярко-красный цвет и выйди на улицу. Если люди удивятся, возмутятся, оскорбятся или развеселятся, то обругай их за буржуазную ограниченность. Если же они не обратят на тебя никакого внимания, то презирай их за слепоту, узколобость и неспособность замечать чудесное и необыкновенное. Любая реакция, равно как и ее отсутствие, дает основание для презрения.

Эта доктрина была словно специально создана для изгоев и неудачников, превращая их изгойство в непонятое глупым миром геройство. Она давала пурпуристам ощущение превосходства и уверенность в том, что понять и оценить их могут лишь такие же, как они, пурпуристы.

Именно гнев на все и вся и привлек безумного наследника сумасшедшего королевства.

Как и все новообращенные приверженцы Обнаженного Пурпура, Джаспер Красноглазый должен был завещать Движению все свои земные богатства. Так Движение Обнаженного Пурпура стало полноправным обладателем собственной территории.

К тому времени, как в Тихо поселились пурпуристы, колония, строго говоря, уже несколько десятилетий не считалась тюрьмой, но правительство Лунной республики продолжало придерживаться испытанной политики: въехать в Исправительную колонию Тихо мог каждый, но выезд оттуда был сопряжен с огромными трудностями. Даже спустя сто лет это правило действовало практически без исключений. По существу Тихо все еще была тюрьмой. Республика отнюдь не собиралась менять свою политику ради кучки психов, живущих в космическом доме.

Тем не менее пурпуристы провозгласили себя освободителями. Въехав сюда, они приняли бразды правления и официально переименовали местность в Пурпурную исправительную колонию Тихо. Новое название как в зеркале отразило противоречия, что бросались в глаза и в самом городе.

Живя бок о бок на территории прежней тюрьмы строжайшего режима, обнаженные пурпуристы и бывшие каторжники были обречены на вражду. В первый же год их совместного существования количество убийств резко подскочило, достигнув небывалой даже здесь величины. Но, к общему удивлению, чаще погибали бывшие заключенные. Пурпуристы завоевывали уважение своей живучестью и приверженностью к своим порядкам, и страсти понемногу улеглись.

Родители Марсии познакомились в Пурпурной исправительной колонии Тихо, отец — сын каторжников, мать — одна из самых воинственных руководительниц крыла пурпуристов, проповедовавших ненасильственную агрессию. Марсии пришлось бы очень сильно напрягать память, чтобы вспомнить что-либо, кроме продолжавшегося все ее детство, нередко переходящего в скандал спора между отцом и матерью, постоянно обвинявших друг друга во всех смертных грехах. У пурпуристов подобные словопрения почитались искусством, и Марсия, как любой ребенок, не видящий других примеров, считала их нормой.

34
{"b":"1295","o":1}