ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Последний транспортный корабль навестил Станцию пять месяцев назад, доставив на Плутон новичков и увезя домой нескольких счастливчиков. Рафаэль вместе со всеми провожал корабль и поразился выражению лиц своих сотрудников. Тоска, страшная тоска и беспомощность были на этих лицах. В небо, где на орбите стояла «Ненья», устремлялись их взгляды.

Теперь домой поедут все.

Они уедут домой, зная, что они неудачники, и четырехмесячный полет на Землю будет очень невеселым путешествием.

Новая волна гнева ослепила доктора.

— Дамы и господа, позвольте мне начать, — заговорил он сильным, хорошо поставленным голосом.

Люди за столом выпрямились, шепот затих.

Сондра Бергхофф, откинувшись на спинку кресла, смотрела, как Рафаэль приступает к работе. Наблюдение за ним давно уже стало для нее своеобразным хобби, она научилась заранее угадывать его слова и даже жесты. И сейчас Сондра примерно догадывалась, о чем пойдет речь; ее занимало лишь, насколько искусно сыграет Рафаэль сегодняшнюю роль. Старик — непревзойденный мастер эмоционального шантажа, умелый манипулятор, этого у него не отнять.

— Если вы не против, сегодня я нарушу заведенный порядок, — сказал Рафаэль и, помолчав немного меньше, чем было нужно, чтобы дать кому-либо возразить, продолжал: — Я должен сделать одно объявление, имеющее для нас первостепенное значение. Согласно полученной мною сегодня утром с Земли лазерограмме, я приказываю закончить работу на данном объекте.

Мгновение люди за столом ошеломленно молчали, затем раздались протестующие возгласы. Сондра вздохнула. Она знала почти наверняка, чем все закончится, но радости это знание не прибавило. Доктор Рафаэль властно прервал обсуждение неожиданной новости.

— Могу ли я продолжать, — с угрозой в голосе спросил он. — Все вы знаете, что закрытие грозило Станции уже довольно давно, и я всеми средствами пытался его предотвратить. Но экономика Земли на пороге хаоса, а определенные политические движения в системе Земля — Луна, представители которых дали бы богатый материал для психиатрической науки, приобретают, к сожалению, огромное влияние. Мы не в силах противостоять им. Финансовый комитет считает, что расходы на Станцию не окупаются количеством и качеством вашей работы. Нашей работы. — Он великодушно поправился, лицо его выражало огорчение. Сондра прекрасно понимала, что означало это выражение. «Как ваш руководитель, я, конечно, вынужден называть вашу работу „нашей“, несмотря на всю ее неудовлетворительность. Таков крест руководителя». Не только Сондре, но и всем присутствующим был очевиден иезуитский подтекст. — Надо признать, что люди на Земле ожидали от нас слишком многого. Им были даны невыполнимые обещания.

Несколько человек беспокойно заерзали в креслах, на Рафаэля смотрели сердитые лица. Сондра с трудом подавила искушение размахнуться и через стол заехать по этой физиономии кулаком. «Похоже, ты забыл, дружок, кто из присутствующих раздавал эти обещания?» — подумала она с возмущением.

Рафаэль со значением оглядел лица сотрудников и продолжал:

— Разумеется, со стороны Комитета, это несправедливое и близорукое решение. Мы сделали великие открытия, и Кольцо навсегда останется выдающимся достижением в истории нашего столетия.

«Для отвода глаз — неплохо, — решила Сондра. — Обвиняй Финансовый комитет, обвиняй сотрудников, только себя не обвиняй, Раффи».

Рафаэль явно хотел уйти от обсуждения по существу, превратить дискуссию, требуемую правилами приличий, и само собрание в пустую формальность.

— Все мы можем по праву гордиться тем, что мы здесь делали. — Сондре пришло в голову, что Рафаэль уже говорит о Станции в прошедшем времени. — Некоторые из нас мечтали о победе над силой тяжести, о том, чтобы, подобно многим другим, уже обузданным человеком, силам природы, покорить ее нашей воле и поставить на службу человечеству. Но этому не суждено было сбыться.

«А кто выдавал мечту за действительность? Не ты, ну конечно, не ты!» — Сондре наскучил этот фарс. Несомненно, вешать людям лапшу на уши в последнее время стало для Рафаэля основным занятием, но все-таки в глубине души он не мог не понимать, что, перекладывая ответственность на других, играет нечестно.

Сондра оглядела комнату. Мужчины и женщины, способные управлять ускорителем частиц размером с малую планету, должны, по крайней мере, догадываться, что их дурачат. Рафаэль знал, что они знают об этом, а большинство сотрудников знали, что он знает, что они знают… и так далее.

Но Рафаэля все это совершенно не беспокоило. Сотрудники всегда оставались в дураках, всегда позволяли ему обманывать их. Доктор Саймон Рафаэль был большим знатоком определенных методов руководства, и они неизменно срабатывали. Без сомнения, он так же эффективно применял их и в других коллективах — за плечами у него была многолетняя практика одурачивания и запугивания подчиненных.

Но вопрос все-таки остается: почему люди с этим мирятся? Возможно, некоторые считают, что худой мир лучше доброй ссоры. Другие на горьком опыте убедились, что легче соглашаться, чем сопротивляться, даже если шеф — самодур из самодуров.

Остальные же, скорее всего, с готовностью исполняли в этой игре именно ту роль, которую и предназначал им Рафаэль, — испытывали чувство вины. Как маленькие дети, когда родители обвиняют их в тайных грехах. В человеческой природе заложена тоска по безгрешному авторитету; проще находить воображаемые недостатки у себя, чем реальные изъяны у людей, на которых хочется положиться и которым хочется доверять. Сколько детей винят себя в разводе родителей! Но лишь немногие родители намеренно стараются свалить на детей свою вину, чтобы держать их под каблуком, как это делает Рафаэль.

— Мы должны признать, что зашли в тупик, — продолжал Рафаэль. — Значит, пришло время осторожно отступить и заняться другими делами.

И тут все услышали звонкий голос:

— Может быть, не стоит, сэр. Я, кажется, нашел новый подход.

Сондра в изумлении осмотрелась и обнаружила новенького, Ларри Чао, сидевшего за столом в дальнем конце. Головы присутствующих дружно повернулись к нарушителю правил сегодняшней игры. Глаза доктора Рафаэля сузились, лицо побледнело от гнева.

— Ну, то есть я не все решил окончательно, но сегодня ночью я провел опыт и, возможно… — бедняга оказался в центре внимания и был ужасно смущен. — Я просто подумал: может быть, результаты этого опыта произведут впечатление на Комитет, и нам позволят продолжать исследования…

Ларри совсем потерялся и с беззащитным видом уставился на Рафаэля.

— Кажется, ваша фамилия Чао? — грозно спросил Рафаэль тоном школьного учителя, которого прервал непослушный мальчишка. — Я не знал, что на ночь был запланирован какой-то опыт.

— Он… он не был запланирован, сэр, — ответил Ларри. — Просто посреди ночи мне пришла в голову одна мысль. Я попробовал, и у меня получилось.

— Чао, вам известно, что написано в правилах о самовольном использовании оборудования Станции? Нет? Я так и думал. Вы представите мне полный список использованных вами материалов и оборудования с точным указанием продолжительности работы на этом оборудовании. Стоимость вашего опыта подсчитают, исходя из средних нормативов, и эту сумму вычтут из вашей очередной зарплаты. Если сумма превысит ваш заработок, а я этому не удивлюсь, на ваши деньги будет наложен арест до полной выплаты долга.

Лицо Ларри пылало, он сделал беспомощный жест.

— Но, сэр, опыт удался!

— Я очень сомневаюсь, что Финансовый комитет, решивший закрыть Станцию из соображений экономии, изменит свое мнение, поддавшись на доводы, пока еще очень сомнительные, младшего научного сотрудника, готового транжирить и без того скудные финансовые средства Земли. Того, что вы сделали, вполне достаточно, мистер Чао.

«Усек, в чем тут дело, Ларри? — подумала Сондра. — Ты еще просто „мистер“. Разве ты не знаешь, что глобально мыслить умеют только доктора наук?»

Рафаэль обвел комнату свирепым взглядом.

— Если больше ни у кого нет столь же важных сообщений, нам следует обдумать, в каком порядке провести закрытие Станции. Я собираюсь начать эвакуацию не позднее, чем через месяц. Через три дня прошу всех начальников отделов сдать отчеты и за это время определить очередность работ. Согласно указаниям Комитета, мы должны оставить Станцию, Кольцо и все оборудование в резервном режиме. Лазерограмма предписывает нам законсервировать Станцию, чтобы в будущем здесь можно было вновь поселиться и возобновить исследования. Дел очень много, а времени мало, поэтому я предлагаю на этом закончить совещание и приступить к составлению плана предстоящих мероприятий. — Рафаэль секунду помедлил, словно приглашая желающих высказаться. Но ответом было молчание. — Значит, договорились. Совещание начальников отделов в 9:00 через три дня, иметь при себе готовые предварительные графики работ.

5
{"b":"1295","o":1}