ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Прошу вас позаботиться о том, чтобы, пока вы не обучитесь всем необходимым навыкам, с Дианой ничего не случилось. У нас нет времени припоминать сейчас технику безопасности и штатное расписание космического полета. Сведения нужны немедленно. И Диане потребуются ваши советы.

Вольф снова повернулся к Диане.

— Прекрасно, капитан Стайгер. Таким образом, я нанимаю вас на службу в Управление пространственных исследований и назначаю капитаном межзвездного корабля «Терра Нова»; ваше задание — проследовать прямо к Сфере Дайсона. Приятного путешествия! Когда вы вернетесь, нашим юристам будет над чем поломать голову, я в этом уверен.

Он склонился над столом, вычеркнул еще один пункт из списка дел и, предоставив Диане и Джеральду дальше действовать самостоятельно, снова углубился в работу.

ОбнаПур, Район Обнаженного Пурпура, напоминал сумасшедший дом, но в этом не было ничего удивительного, потому что сумасшедший дом он напоминал всегда. Чего там, обыкновенный хаос. Огайо Шаблон Пустозвон подумал, что немало членов брасестринства (последний одобренный вариант был «брасество», хотя многие предлагали произносить «брасечество» или «братсечество») даже не знают, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Огайо сидел за спиной Великого Клешневидного Оглушителя в комнате управления и связи, стены которой были расписаны бессмысленными надписями. Глаза Огайо впились в главный монитор. Обхватив руками огромный живот, он уставился на изображение Большого кольца.

Прежде чем Земля пустилась в пляс и прихватила с собой ОбнаПур, он вращался по своей обычной орбите, описывая восьмерки между Землей и Луной. Орбита была неустойчива и нуждалась в многочисленных поправках. Когда прежние владельцы выстроили этот космический дом (задолго до того, как туда вселились пурпуристы), восьмерка была единственной свободной траекторией в системе Земля — Луна.

В момент Большого Скачка ОбнаПур приблизился к Земле, чтобы обогнуть планету и направиться обратно к Луне. Но лететь пришлось не к Луне, а к странному объекту, который теперь все называли Большим кольцом. Первый его облет, слава Богу, обошелся без приключений. Все-таки приятно улетать от страшноватой и подозрительной штуковины, направляясь обратно к знакомой, хотя и греховной Земле.

Но всему хорошему приходит конец, и, когда, облетев Землю, ОбнаПур снова повернул туда, где раньше была Луна, расчеты его траектории оказались пугающими. Оказалось, что по каким-то причинам орбита ОбнаПура сдвинулась, и теперь он должен будет войти внутрь Большого кольца.

Хуже того, по этим расчетам выходило, что даже если проход сквозь Большое кольцо закончится благополучно, то все равно несчастья не избежать, потому что на обратном пути ОбнаПур упадет на Землю севернее Йоханнесбурга. И от Земли помощи ждать не приходится. У нее сейчас, мягко говоря, свои трудности, а ОбнаПур никогда не стремился к популярности среди быдла. Все-таки все безумные политические движения на Земле вышли из ОбнаПура, а у всех психов основной пунктик — бесить нормальных людей.

Нет, помощь никак не может прийти вовремя, и в глубине души Огайо даже не-будет обвинять засевших на Земле обывателей, если они саданут в ОбнаПур ядерной боеголовкой. ОбнаПур все равно погибнет. Зачем портить при этом часть Южной Африки? Выбор между Йоханнесбургом и ОбнаПуром будет сделан незамедлительно, и в коллективную задницу пурпуристов полетит двадцать килотонн смерти. Разумеется, как Большой Пустозвон Огайо будет обязан осудить Землю за подлое преступление, но сделать это придется без внутреннего чувства правоты и заранее, потому что потом возможности уже не представится. Впрочем, есть еще надежда, что Оглушитель вытянет их из этой передряги.

— Итак, Оглушитель, поговори со мной, — начал Огайо. — Хватит нам пороху для нашей телеги?

Они могли говорить нормальным языком, но бывшему Фрэнку Барлоу нужно было освоить жаргон пурпуристов. Одной из главных заповедей философии пурпуризма было утверждение Шалтая-Болтая о том, что хозяином является не слово, а говорящий[8]. Оглушитель владел жаргоном плохо даже для временного служащего, работающего по контракту. Мешал чересчур логический ум или еще что-то.

Огайо видел, как, прежде чем ответить, Оглушитель шевелит губами, подбирая слова.

— Нет как нет, Боссмейстер. Только порох отсырел, в землю врезался пострел.

«Недурно, — подумал Огайо. — Для жаргона пурпуристов вполне ничего, может, разве что слишком понятно».

— Значит, мы жмурики, шурики и мурики? — спросил Огайо.

Оглушитель снова задумался.

— Держи хвост морковкой, а ноги в тепле. Мы пойдем другим путем. С нашим порохом мы заляжем на брюхе и останемся на орбите внутри Большого кольца.

— Внутри? Мы даже не знаем, что за черт сидит в центре Кольца.

— Ох, Боссмейстер, пусть сидит, что с того, масса есть у него, будь спок. Хотя мы эту массу и не видим. Гм-м… каждые 128 секунд оттуда вылетают беловато-синие вспышки, как отрыжки. И какие-то большие неизвестные штуки-дрюки, большие странные штуки, размером почти с космический дом, появляются на близкой-близкой орбите от срединной пыхалки. Они движутся страшножутко-стремительно. И после каждой синей вспышки вокруг пыхалки становится на одну большую штуку-дрюку меньше.

— Что, что? К черту все это, Фрэнк, переходи на нормальный язык. А то у меня сейчас разболится голова.

Оглушитель (Фрэнк) вздохнул с облегчением.

— Спасибо, Уолтер, у меня уже давно голова болит. Я пытался сказать, что в середине определенно что-то есть.

— Какова масса?

— Ну, я высчитал ее на основе нашей собственной траектории. Источник вспышек весит примерно столько, сколько Луна. Не слабо, ведь объект столь мал, что мы не видим его даже в огромные телескопы.

— А «большие странные штуки-дрюки»? Что это такое?

Фрэнк пожал плечами.

— Да назови их хоть «штуками-дрюками». Несколько сотен крупных предметов, величиной с наш космический дом, очень быстро вращаются по чрезвычайно узкой орбите вокруг странного источника синих вспышек. Провалиться мне на этом месте, если я знаю, что это такое. Но после каждой вспышки следящий компьютер сообщает, что один предмет исчез. Крупные предметы будто влетают в этот источник и пропадают там.

Огайо (Уолтер) вздохнул и с тоской вспомнил добрые старые времена, когда он преподавал в средней школе города Колумбуса, а не пытался спасти десять тысяч йеху в летящей по космическому пространству консервной банке. «Плохи наши дела, если единственное спасение — выйти на ближнюю орбиту вокруг червоточины. Лучше притвориться, что это не так. Лучше обманывать себя, чем сойти с ума».

— Фрэнк, я разумный человек и знаю, что ты вовсе не хочешь сказать мне то, что как будто хочешь сказать. Я отказываюсь верить в червоточины. Но все равно выведи нас на орбиту вокруг средней точки. Если ты думаешь, что это наш верный шанс.

— Нам теперь, как ни крути, лучше шанса не найти, — с некоторым беспокойством произнес Фрэнк. — Я не вижу другого способа выйти на безопасную орбиту.

— «Безопасную». Ты предлагаешь вывести нас на орбиту вокруг червоточины или черной дыры, или чего-то еще, во что я отказываюсь верить, вокруг этой хреновины, которая заняла место Луны. Ты предлагаешь вывести нас на орбиту, находящуюся внутри Большого кольца. И называешь ее «безопасной». — Огайо Шаблон Пустозвон грустно покачал головой: — Я беру назад все свои замечания насчет того, что ты плохо владеешь жаргоном Обнаженного Пурпура. Ты явно можешь заставить слово означать все, что тебе угодно.

15. Расколовшийся шар

Койот Уэстлейк вспомнила, как ее учили в детстве: примирись с тем, чего не можешь изменить. Странное, необыкновенное приключение стало ее жизнью, приобретая налет будничности. Койот попала в ловушку, без корабля и радио она оказалась привязана к астероиду, который непонятно каким образом продолжал ускоряться, хотя скорость его и без того была уже огромна. Койот привыкла к этому, привыкла к невозможному.

вернуться

8

см. «Алиса в Зазеркалье», гл.4

53
{"b":"1295","o":1}