ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Насколько все это правдоподобно, Уолли?

Уолли слабо кашлянул, у него был вид напроказившего мальчишки.

— Подожди-ка, Уолли. Не надо новых картинок, лучше просто расскажи.

Уолли вспыхнул от обиды. Как она смеет столь откровенно пренебрегать его моделью! Однако надо отдать Уолли должное, он умерил свой гнев и принялся терпеливо объяснять:

— Ну так вот, мы попытались подсчитать, сколько энергии требуется Сфере для ее деятельности.

— И сколько же?

— Суди сама. Орбиты звезд, планет и прочих объектов в Мультисистеме время от времени корректируются. На это, разумеется, идет огромное количество энергии. И вот что интересно: в момент коррекции один из полюсов Сферы всякий раз оказывался в зоне прямой видимости.

— Чепуха! — воскликнула Жанна. — Полюса у Сферы есть только в вашей модели. А на самом деле полюсами можно считать любую пару диаметрально противоположных точек поверхности.

— Ты не права. Нам удалось зарегистрировать слабый уклон в направлении…

— Хорошо, я вся внимание…

— Это, собственно, все. Но наша модель прекрасно объясняет природу меридиональных линий, — промямлил Уолли.

— Отлично, это я допускаю, — сказала Жанна. — Объясни тогда роль широтных линий, параллельных экватору Сферы.

— Они…

— Да, это тоже понятно. — Мысль Жанны работала быстро и четко. — Еще вопрос. В центре Мультисистемы — белая дыра. Зачем?

— Харонцы используют черные дыры. Это факт. Разумно предположить, что они точно так же используют свою технологию и для того, чтобы черпать откуда-то энергию.

— А доказательства?

— Доказательств нет, — сказал Уолли. — Но в результате моделирования мы получили очень правдоподобные энергетические характеристики. Так или иначе, но белая дыра сбрасывает энергию внутрь Сферы. Энергоприемники, которые ты видела на модели, передают энергию меридиональным генераторам. Те концентрируют энергию на Северном и Южном полюсах, а расположенные там установки при помощи гравитационных пучков управляют всеми телами Мультисистемы. Ни один факт не противоречит нашей модели.

— Но и не доказывает ее правоту, — сказала Жанна. Словно точку поставила.

— Зато мы логичны, — сказал Уолли. Ему не понравился ее безусловный вывод. — Сфера излучает гравитационную энергию, значит, она должна, во-первых, производить ее, во-вторых, каким-то образом передавать. Строго по адресу. Доктор Соколов исследовал известные нам образцы. Совершенно очевидно, харонцы склонны к тиражированию удачных конструктивных решений. Например, ОРИ очень похожи на известных нам по сообщениям из Солнечной системы Ландеров. Он взял за основу принцип действия Амальгам и объяснил внутреннее строение Сферы.

— Во-первых, — возразила Жанна, — Амальгамы в Солнечной системе получали гравитационную энергию, производимую Лунным Колесом, а не сами излучали ее. Во-вторых, известные нам Амальгамы не превышали нескольких десятков километров в высоту. Вы ведь увеличили их как минимум в несколько тысяч раз, не так ли? Но пусть даже все это верно — я все равно не могу принять вашей логики. Раз Амальгамные создания есть где-то еще, значит, они есть и здесь, только побольше. Нам хочется в это верить, и поэтому они существуют. Хороша логика! Так нельзя, Уолли. Ты плохо знаешь древнюю историю.

— А зачем она мне?

— А затем, что она учит, к чему может привести подобная логика. Философы и астрономы докоперниковой эпохи построили систему мироздания. Они предположили, что Вселенная, сотворенная Богом, должна обладать внутренним совершенством, быть столь же всеблагой, как и Господь, который сам, в сущности, есть воплощение человеческой идеи совершенства. А раз планеты совершенны, значит, совершенно и их движение. Самое совершенное движение — это равномерное движение по идеальной окружности.

— Но планеты не…

— Конечно. Орбиты эллиптические. Но тогда об этом еще никто не знал. Потом изобрели новые астрономические инструменты и люди вдруг обнаружили, что планеты движутся не по окружностям. Тогда они предположили, что у каждой планеты своя сложная орбита, но центр орбиты все равно перемещается по окружности.

Жанна на секунду замолчала. Какая-то мысль не давала ей покоя. Бог знает, по какой орбите она двигалась в ее мозгу, но ухватить ее не удавалось. Очень-очень важная мысль. Вздохнув, Жанна продолжила:

— Но и это не помогло. Тогда люди ввели еще одну орбиту — все эти частные орбиты они назвали эпициклами. Получилось что-то вроде Луны, которая вращается вокруг Земли, которая вращается вокруг Солнца. То есть как бы ни была сложна планетарная орбита, ее центр все равно крутится вокруг Солнца по окружности. Я точно не помню, но, кажется, древние ввели не то четыре, не то пять эпициклов.

— Ну и что? — спросил Уолли.

— Да то, что Соколов занимается тем же. Факты не укладываются в его теорию, и он выдумывает новые факты, чтобы объяснить расхождение. Все построено на одних догадках.

Уолли показал пальцем на изображение Сферы.

— Ничто здесь не противоречит фактам. По крайней мере известным, — сказал он.

— Этого недостаточно, — сказала Жанна. — Гипотезу нельзя считать доказанной только на основании отсутствия доказательств ее противоречивости. Необходимы факты, объяснимые только так и не иначе.

— Верно, барышня, — раздался чей-то голос. Голос был низок и спокоен, акцент выдавал русского. — Вы совершенно правы, доказательств нет.

Вздрогнув от неожиданности, Жанна резко обернулась. Уолли, стоявший у панели управления, сразу зажег верхний свет. На пороге стояли двое. Одного Жанна не знала, другой же был не кем иным, как доктором Юрием Соколовым.

«Бесподобно, — подумала Жанна. — И давно, интересно, они здесь стоят?»

Нежданные гости прошли в кабинет.

— Признаться, я уже не раз задумывался о сходстве моей теории с теорией эпициклов, — сказал Соколов. — Однако меня это сходство не смущает. Мы отчаянно нуждаемся в ответах — в любых ответах. Нужна печка, от которой мы могли бы танцевать. Одна правильная идея — и освобождение Земли станет реальным.

Седовласый пожилой ученый, одетый в помятый рабочий костюм, задумчиво посмотрел на Жанну, — потом на парящую в комнате Сферу. Волосы Соколова были собраны сзади в кажущийся невероятно старомодным хвост. Лицо избороздили морщины, глаза глядели спокойно и грустно. Портрет дополняли красивый нос с горбинкой, выразительный рот и небольшая, аккуратно подстриженная бородка, несколько смягчавшая черты лица.

— Я занимаюсь Централом Харона, — продолжал Юрий Соколов, — потому что убежден: если это не фикция, то именно в нем ключ от всех замков, которые мы безуспешно пытаемся открыть. В этом смысле, я полагаю, моя модель имеет определенные достоинства. Похоже, вы невысокого мнения о моих предыдущих идеях. Об этой тоже?

У Жанны бешено колотилось сердце. Соколов. Сам Соколов. Кто же тогда второй? Молчаливый спутник Соколова держался в тени и рассмотреть его получше было трудно. Видно было, что он блондин, заметно моложе Соколова. Непроницаемое строгое лицо. Господи, неужели? Да это же сам Вольф Бернхардт, глава Управления пространственных исследований при ООН, полновластный хозяин Института! Одно лишнее слово в его присутствии, и…

— Мисс Колетт, если не ошибаюсь? — спросил доктор Соколов.

— Э-э, да. Я даже не знаю, как вам ответить, доктор.

— Но ведь у вас сложилось определенное мнение, и к тому же вы только что так убедительно его отстаивали.

Жанна судорожно, со всхлипом вздохнула и посмотрела Соколову в глаза. Не-ет, он не дряхлеющее светило науки, как она думала. Быть может, он и ошибается, но это полезные ошибки, они подстегивают научную мысль. Много ли его ровесников, а ему наверняка не меньше сотни, еще пытаются что-нибудь предпринять, победив в душе соблазн просто сунуть голову в песок в надежде, что и без их участия все как-нибудь образуется?

А таких страусов Жанна успела повидать немало. Затравленных, опустивших руки, заранее смирившихся с поражением. Доктор Соколов был другой закваски — всю свою жизнь он прожил в мире, где человек был полновластным всемогущим хозяином. И Соколов не желал соглашаться на роль подопытного кролика. К тому же у него, астронома от Бога, харонцы украли родное небо. Страшнее преступления нельзя себе представить.

23
{"b":"1299","o":1}