ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ты не носила ни платьев из лавки “Парижский магазин”, ни браслетов, ни колец, ни сережек. Ни единой заколки не было в твоих длинных черных волосах, всегда блестящих оттого, что ты их мыла с побегами банана.

Но стоило тебе пройти мимо, как Эсхоластико, парализованный Эсхоластико, подскакивал. Ты плыла по деревенским улицам, и пыль на тебя не садилась, грязь тебя не пятнала; и Эсхоластико слышал зычный голос своей судьбы, и судьба приказывала ему: “Войди, войди в ее тело и слейся с ней навеки, на все дни всех лет, которые тебе остается прожить”.

— Что я делаю здесь, не с ней, снаружи? — терзался Эсхоластико, пока однажды утром, завидев тебя, не выпрыгнул из своей инвалидной коляски и не бросился тебе наперерез.

Его насмерть сбил мотоцикл.

Когда вверх по реке от океана шла приливная волна, вода была Фортунато по грудь. Фортунато мог одной рукой потопить любой корабль, а, схватив его обеими руками, поднимал со дна обратно. Ненасытный до сырой рыбы и нецелованных девушек, этот Самсон хвалился:

— Мой меч с волосатой рукоятью делает одних мальчишек.

Фортунато разразила молния, когда он уже собирался на тебя навалиться. Молния сверкнула на безоблачном небе, застав Фортунато врасплох: с торчащим наготове мечом, с простертыми руками — у самого гамака, в котором ты спала; но ты продолжала спокойно спать, ничего не замечая, а от Фортунато нам остался только обугленный чурбан с тремя выступами.

Слухи о несравненной, которая живет в нашей деревне, разнеслись по всему тихоокеанскому побережью, и из портового города Буэнавентура к нам приехали репортер и фотограф.

В тот вечер как раз устроили танцы. В кольце рукоплесканий кружилась ты, не касаясь ступнями земли, не шевеля плечами, покачивая бедрами, быстро-быстро перебирая ногами. Или то не ноги были, а крылья колибри? Фыр-фыр-фыр, только воздух свистел! Белым прибоем вздымались кружева над твоими смуглыми, сияющими коленками.

Репортер успел прошептать:

— Как мне повезло,

что жил я на свете,

что ее повидал я,

— и это были его последние слова.

А фотограф рехнулся. Пытаясь поймать в кадр крылатую женщину, небо и землю, полет и плоть, он так извелся, что руки у него до самой смерти тряслись, а язык отнялся. С тех пор он снимал одни памятники, да и те на его карточках шевелились.

Отец Ховино почувствовал, как повеяло морем. Это приближалась ты. Тогда он швырнул в твою сторону пригоршню земли, прошептал, крестясь, свои заклятия и швырнул еще пригоршню земли себе за спину. А смекнув, что направляешься ты к церкви, заперся внутри на два оборота ключа и задвинул дубовый засов, окованный железом.

— Святой отец, — позвала ты.

Он в ужасе попятился в алтарь и обхватил руками распятие.

— Святой отец, — повторила ты, стоя у двери.

— Господи мой Боже, сохрани меня и спаси! — умолял небеса священник, обливаясь потом, сжигаемый огнем своего грешного вожделения.

Ты хотела исповедаться. Не дождавшись ответа, ты ушла. Из глаз твоих катились слезы, пахнущие мятой.

На следующий день отец Ховино умастил себе тело освященной глиной, привязал себе на спину статую Христа и бросился в реку с обрыва над самым глубоким омутом.

Немного погодя обоих вытащили на берег. Священник утонул, а Христос, у которого раньше глаза моргали, на теле выступал пот, а из ран сочилась кровь, больше уж не хлопал ресницами и не творил чудес — стал истукан истуканом!

Женщины с самого начала смотрели на тебя, сурово сдвинув брови. Стоило тебе появиться в деревне, как ливни перестали лить, а мужчины почти бросили работать, зато принялись умирать. Кто-то разглядел на твоих сандалиях шпоры. Кто-то видал, как вокруг тебя клубился желтый серный дым. Все судачили, что там, где ты проплываешь, река бурлит и вскипает, а рыбы спешат за твоей лодкой, отчаянно молотя плавниками; дознались, что каждую ночь к тебе приходит змея: соскальзывает по стволу пальмы в твой гамак и тебя обхаживает.

Вся деревня проклинала тебя, ведьму, гордячку, безбожницу, гулёну за твои колдовские чары или за твою непростительную красоту.

И однажды ночью ты покинула деревню. Забралась в свою лодку и стоя, паря над водой, растаяла в ночи.

Никто тебя не видел, только я. Я был еще маленький, и ты даже не приметила.

Я вижу тебя до сих пор.

Перевод с испанского Светланы СИЛАКОВОЙ

3
{"b":"130279","o":1}