ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Свергнутые боги
Калсарикянни. Финский способ снятия стресса
Удиви меня
Эрхегорд. Старая дорога
Тайная жизнь влюбленных (сборник)
Анатомия скандала
Забойная история, или Шахтерская Глубокая
Скорпион Его Величества
Струны волшебства. Книга первая. Страшные сказки закрытого королевства
A
A

– Давай покороче, бэби.

– Ладно, по правде сказать, я вовсе не натурщица.

– Нет?

– Нет. И зовут меня не Хэзер Баткисс. Я – Клэр Розенцвейг, учусь в Вассаре. Философский факультет. История западной мысли и все такое. Мне нужно написать к январю курсовую работу. Насчет религии Запада. Остальные наши ребята ухватились за спекулятивные темы. А я хочу знать. Профессор Гребанье говорит, что того из нас, кто откопает настоящий верняк, переведут на следующий курс автоматом. А мой папаша обещал мне «мерседес», если я получу «отлично».

Я вскрыл пачку «Лаки», потом пачку жвачки и сунул в рот и то и другое. То, что она рассказывала, понемногу пробуждало во мне интерес. Студенточка с закидонами. Высокий IQ плюс тело, с которым стоило познакомиться поближе.

– Как он выглядит, этот твой Бог?

– Я его ни разу не видела.

– Ладно, а откуда мне знать, что Он вообще существует?

– Как раз это тебе и следует выяснить.

– Милое дело. Примет Его ты не знаешь. И где Его искать – тоже.

– Нет. Что нет, то нет. Хоть я и подозреваю, что Он повсюду. В воздухе, в каждом цветке, в тебе и во мне – даже вот в этом стуле.

– Еще того хлеще.

Ага, стало быть, пантеистка. Я сделал мысленную заметку на этот счет и сказал, что берусь за ее дело – сто зеленых в день, плюс расходы, плюс обед в ресторане – с ней. Улыбнувшись, она сообщила, что ее это устраивает. Мы вместе спустились в лифте. Снаружи темнело. Может быть, Бог существует, а может, и нет, но где-то в этом городе определенно обретается несколько умников, которые постараются помешать мне выяснить это.

Первой моей ниточкой был рабби Ицхак Вайсман, здешний раввин, бывший у меня в долгу – я однажды выяснил, кто натер его шляпу свиным салом. После первых двух сказанных нами слов я понял – что-то тут не так, уж больно он испугался. Здорово испугался.

– Конечно, этот, сам знаешь кто, существует, но я не могу назвать тебе даже Его имени, потому что Он меня тут же и пришибет, хоть я никогда не понимал, почему некоторые так нервничают, когда произносят их имя.

– Ты Его когда-нибудь видел?

– Я? Ты шутишь? Спасибо и на том, что я дожил до возможности собственных внуков увидеть.

– Так откуда ты знаешь, что Он существует?

– Откуда я знаю? Хорошенькое дело. По-твоему, я смог бы купить себе вот такой костюм всего за четырнадцать долларов, если бы там, наверху, никого не было? На вот, пощупай сам – чистый габардин, какие тут могут быть сомнения?

– Больше ты мне ничего предложить не можешь?

– Почему не могу? Могу – Ветхий Завет тебя устроит? А рубленая печенка? И как, по-твоему, Моисей вывел израильтян из Египта? Улыбался до ушей и чечетку отбивал? Ты что думаешь, Красное море можно заставить расступиться с помощью какой-нибудь дешевки, купленной в универмаге? Для этого сила нужна.

– Так он из крутых, что ли?

– А то! Еще из каких крутых. И добрее от всех своих успехов Он так и не стал.

– Откуда ты про Него столько всего знаешь?

– Да оттуда, что мы – избранный народ. Представляешь, как Он заботится о Своих детях? Насчет этого я, кстати, тоже хотел бы с Ним как-нибудь перемолвиться.

– И много вы Ему платите за эту вашу избранность?

– Ой, не спрашивай.

Вот такие, значит, дела. Получается, евреи здорово повязаны с Богом. Обычный рэкет: вы мне то да се, а я вам – защиту от неприятностей. Забочусь о вас, но, естественно, за приличные бабки. И судя по тому, как говорил со мной рабби Вайсман, брал Он с них немало. Я сел в такси и покатил на Десятую авеню, в бильярдную Дэнни. Заправлял там один скользкий тип, который мне никогда не нравился.

– Чикаго Фил здесь?

– А кто его спрашивает?

Я взял эту мразь за отвороты пиджака, прищемив заодно хороший кусок кожи.

– Тебе нужны подробности, придурок?

– Он в задней комнате, – сказал жалкий прыщ, мгновенно усвоив правила хорошего тона.

Чикаго Фил. Фальшивомонетчик, медвежатник, гопстопник и заядлый атеист.

– Этого парня никогда и на свете-то не было, Кайзер. Все это сплошное фуфло. Кто-то мухлюет, и мухлюет по-крупному. Никакого Босса нет. У них там целый синдикат. Международный. Хотя заправляют в нем все больше сицилийцы. Но чтобы кто-то лично его возглавлял, так этого нет. Разве что Папа.

– Значит, придется встретиться с Папой.

– Это можно устроить, – сказал он и подмигнул.

– Имя Клэр Розенцвейг тебе что-нибудь говорит?

– Нет.

– А Хэзер Баткисс?

– Постой-ка. Ну, точно. Пергидрольная цыпочка вот с такими буферами. Из Рэдклиффа.

– Из Рэдклиффа? Мне она назвала Вассар.

– Ну и наврала. Преподает в Рэдклиффе. Одно время путалась тут с каким-то философом.

– Пантеистом?

– Нет. Сколько я помню, с эмпириком. Поганый тип. Гегеля ни в грош ни ставил и диалектический метод тоже.

– А, из этих.

– Во-во. Лабал барабанщиком в джазовом трио. Потом запал на логический позитивизм. Ну, а когда тот не сработал, подался в прагматики. Последнее, что я о нем слышал, – он будто бы настриг где-то кучу капусты, чтобы прослушать в Колумбийском университете курс по Шопенгауэеру. Здешние ребята не прочь отыскать его – или хотя бы наложить лапу на его учебники, чтобы их перепродать.

– Спасибо, Фил.

– Ты, Кайзер, поверь мне. Зря стараешься. Этого мистера просто нет – одна пустота. Если бы я хоть на секунду поверил в аутентичный смысл бытия, думаешь, я смог бы шустрить с фальшивыми чеками и вообще вставлять обществу так, как я ему вставляю. Вселенная чисто феноменологична. Ничего вечного нет. Все бессмысленно.

– А кто вчера победил в пятом заезде?

– Санта Бэби.

Я взял у О'Рурка стакан пива и попытался свести полученные мной сведения в общую картину, но никакого смысла в них так и не обнаружил. Сократ покончил с собой – так, во всяком случае, говорили. Христа просто прикончили. Ницше съехал с катушек. Если кто-то за всем этим и стоит – там, наверху, – он определенно не хочет, чтобы о нем кто-либо прознал. И зачем Клэр Розенцвейг наврала мне насчет Вассара? Неужели Декарт был прав?

И Вселенная действительно дуалистична? Или все-таки в яблочко попал Кант, постулировав существование Бога на основе нравственного принципа?

Вечером я обедал с Клэр. И через десять минут после того, как официант принес нам счет, мы уже оказались в постели, где я и получил полное представление о западной мысли. С такими гимнастическими способностям Клэр стоило бы поразмыслить об олимпийской карьере. Потом она лежала рядом со мной, разметав по подушке светлые волосы. Наши нагие тела еще оставались сплетенными. Я курил, глядя в потолок.

– Клэр, а что, если Кьеркегор был прав?

– О чем ты?

– Ведь по-настоящему ничего знать невозможно. Можно лишь верить.

– Это абсурдно.

– Не будь такой рационалисткой.

– Я не рационалистка, Кайзер. – Она тоже зажгла сигарету. – Я просто не хочу быть онтологичной. Только не сейчас. И не вынесу, если ты станешь онтологичным со мной.

Что-то ее мучило. Я потянулся к ней губами. И тут зазвонил телефон. Она взяла трубку.

– Тебя.

Голос в трубке принадлежал сержанту Риду из отдела убийств.

– Ты все еще ищешь Бога?

– Есть немного.

– Всесильное существо? Всеединого, Творца Вселенной? Первопричину всех вещей?

– Точно.

– Некто, отвечающий этому описанию, только что поступил в морг. Так что тебе лучше мотать туда по-быстрому.

Это был точно Он, и, судя по тому, как Он выглядел, над ним поработали профессионалы.

– Когда Его привезли, Он был уже мертв.

– Где Его нашли?

– На складе на Диланси-стрит.

– Улики?

– Это работа экзистенциалиста. Тут у нас никаких сомнений.

– Откуда ты знаешь?

– Все сделано тяп-ляп. Никакой системы. Чистый порыв.

– Преступление на почве страсти?

– В самую точку. И это означает, кстати, что главный подозреваемый у нас ты, Кайзер.

– Почему я?

– Всем в Управлении известно, как ты относишься к Ясперсу[16].

вернуться

16

Карл Теодор Ясперс (1883 – 1969) – немецкий психиатр и философ, один из основоположников экзистенциализма.

13
{"b":"1305","o":1}