ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Может, все не так уж и мрачно, – хмыкнула Эльдин, застегнув наконец брошь.

* * *

Сады Лориэна находились на окраине Валмара, можно сказать, на протвоположном от Залов Мандоса конце города. Майар неспешно, прогулочным шагом направились туда через центр столицы Валинора.

Звон колоколов стоял в прозрачном, искрящемся воздухе, пропитанном тонкими, еле уловимыми ароматами – что-то от храма, что-то от сада.

Причудливые, воздушно-легкие здания, построенные в соответствии со вкусом и характером владельцев и походившие друг на друга разве что роскошью, тонули в пышных садах. Широкие улицы перемежались извилистыми дорожками, выложенными разноцветными камнями, между холмами перекинулись хрупкие мосты, а по склонам вились, переливаясь всеми цветами радуги, лестницы. Легкие арки и тонкие колонны поддерживали богато и изысканно украшенные своды. Искрились искусно выложенные мозаики на стенах домов и на дне фонтанов, светились витражи в окнах. Тихо покачивались лилии в чашах водоемов. Проще говоря, Валмар, столица Благословенного края, был красив. Впрочем, Аллор, выросший среди утонченной роскоши Нуменора, к развитию эстетического канона которого он и сам в свое время приложил руку, был не особенно поражен, а Эльдин подвела итог, сказав, что «от обители Могуществ Арды меньшего ожидать и не стоило».

На улицах народу было немного, лишь иногда попадались по пути крайне серьезные майар в цветах своих Валар или компании эльфов, благоговейно шествовавших по хрустально поблескивавшим плитам переулков. Некоторые боязливо-неприязненно косились на развевающийся за спиной Аллора плащ.

Они добрались бы до Садов Лориэна без приключений, не повстречайся им уже почти на окраине Валмара сам Тулкас-Астальдо, которого этот плащ возмутил безумно. Аллор с Эльдин уже почти прошли мимо, церемонно поклонившись, но Воитель загородил дорогу.

– Это что еще такое? – возмущенно поинтересовался он, указывая на плащ.

– Где? – невинно-удивленно взмахнул ресницами нуменорец. – А-а, это… Это плащ, почтеннейший Астальдо.

– Знаешь, майа, я как-то и не думал, что это что-либо иное. Как ты смеешь носить его – здесь?

– У меня есть на это ряд оснований, суть которых я изложил Его Величеству Манвэ.

Тулкас с удивлением воззрился на нахальную парочку: кто знает, какие цели преследует Король, позволяя или запрещая те или иные вещи… Да откуда они взялись, эти майар, в конце концов? Астальдо еще ни разу не видел их в Валиноре. Может, этот тип с холодными наглыми глазами и не думал ничего объяснять Манвэ, а просто занимается бессовестным эпатажем населения светлого Валмара?

– А ну сними сейчас же!

– Сниму, когда придет срок, – ответил Аллор, не меняя позы и выражения лица.

Эльдин, наивно наматывая локон на палец, глядела ясными глазами на рассерженного Воителя.

– Какой еще срок – ты сделаешь это сейчас!

– Сожалею, но срок лишь Эру ведом. Поскольку же сейчас мы направляемся в гости к Ирмо Лориэну по его приглашению, а он относительно сего плаща не высказал никаких особых пожеланий, то считаю возможным в нем оставаться. Будучи когда-либо приглашен вами, уважаемый Тулкас, я учту вашу неприязнь к этому цвету и не буду портить вам настроение в ваших чертогах. А сейчас мы вынуждены вас покинуть – право, неудобно майар, приглашенным Валой, опаздывать к назначенному сроку. Удачного дня, Астальдо, намариэ.

Не дожидаясь, пока Тулкас осмыслит все сказанное, Аллор взял Эльдин под руку, и они двинулись в сторону Садов. Астальдо так поразила подобная наглость, что преследовать их он не стал – разобраться что к чему и расправиться с дерзкими он всегда успеет.

* * *

А Сады Лориэна все равно оказались такими, как ожидалось, и все же – другими. Неуловимыми, непостижимыми. Действительно, «не от мира сего». Странное царство смутных теней и грез, куда не доставал свет Валинора – порой излишне, слепяще яркий.

Перешагнув зыбкую границу, Аллор и Эльдин погрузились в неясное, мягкое, словно сумеречное сияние.

Ирмо встретил их в саду: переливающаяся не то светом, не то цветом, кажущаяся зыбкой фигура – волосы сливались с просторной одеждой, струясь по плечам, оттеняя тонкое лицо и лучащиеся неопределенным, ускользающим блеском глаза.

– Присаживайтесь. – Лориэн мягким жестом указал на бархатистую, отливающую зеленью и серебром траву. Трава чуть пружинила, была теплой и ласковой. Мелодично лилась чуть слышная музыка, проникая в сознание и убаюкивая его. Гости включились в этот поток.

Ирмо ничего не мог прочесть в общем плавном течении, размывающем границу грез и реального. Мерцающая завеса смутных образов, отголоски голосов и песен, призрачные картины – отсутствие грани между мыслью и чувством, памятью и фантазией. Что-то знакомое. Близкое. Ему самому. Осознал: эти майар ближе к нему, чем к кому бы то ни было в Валиноре. Вспомнил то, что рассказывал Намо. Тут же всплыл и разговор с Манвэ: «Они… и прячут, и не скрывают мысли – но не вычленить ничего определенного. Это – твое, Ирмо…» Да, его.

Потомок Мелиан. А девушка рядом с ним – в какой-то степени его, Аллора, творение. Ничего себе творение… Ладно. Что же делать с ними? Ирмо порядком устал возиться с чужими душевными муками и с воспоминаниями, их породившими. На память в Валиноре никто не жаловался – точнее, жаловались, что слишком хорошая. Все, что ему осталось, – смягчать, гасить, развлекать, наконец. Утешать, увлекая хоть ненадолго в иной, ласковый, цветной по-особому мир, чей зыбкий шлейф тянулся за отдохнувшим в реальность еще какое-то время, давая силы быть. До следующего визита, ибо долго не выдержать без забвения и грез однажды вкусившему их. «В его Садах находят отдых Валар, устав от бремени Арды…» Да, разумеется, – издерганные внутренним разладом, усталые от напряженности обороны и пустоты бездействия; погрезить, помечтать о том, чего быть не может, что не по силам. Увидеть недопетое, несотворен-ное – по тем ли, иным причинам. Смешать явь и сон, заглушить царапающуюся тоскливо невостребованность, недосказанность…

Все эти размышления пронеслись в голове Ирмо мгновенно. Он взглянул на гостей – те удобно расположились на траве, постаравшись не смять цветы, и внимательно смотрели на Мастера Сновидений. Может, под впечатлением от собственных размышлений в их глазах ему почудилось некое даже сочувствие. Откуда? Сам уже грезит? Ирмо стало немного не по себе: они – видят? Понимают? Боль чужой ноши, раскаленные шлаки изъятых, как злокачественные опухоли, больных мыслей; безнадежность – ничего не изменить, так хоть заглушить сосущую тоску. «И будет время, когда Стихии позавидуют жребию пришедших следом…» – уже завидуют. Он, Лориэн, с трудом удерживается в своей роли утешителя. Мастер Грез. Ему самому уже необходима все большая доза дурмана – все чаще. Осадок остается от каждого на время исцеленного. Непосильным становится этот груз. Хорошо хоть, у него есть те, кто понимает, кто поможет – хоть взглядом, говорящим: «Я знаю…» Эстэ, дремлющая дни напролет у своего зачарованного озера, сонная от бездействия, – чьи раны врачевать в Блаженной земле Аман? Разве эльфийское дитя коленку расшибет… Ну и супруга приласкать, успокоить, положить на гудящую голову прохладные пальцы… Мелиан… вернувшаяся к нему через несколько тысячелетий, с пустыми, бесслезными глазами, словно постаревшая, хотя облик и был неизменно прекрасен, – лишенная желаний: и по ней полной мерой проехался рок Нолдор. Сказала устало: «Нет Дориата… Элу нет… Лютиэнь… девочка моя… – и судорожно ухватилась за дерево. Когда обернулась, синие глаза были сухи. – Ничего больше нет. И меня – тоже…» Она понимает. Когда не в забытьи. А когда забывается, иногда поет. Только голос подводит – срывается. И сбиваются начавшие было подпевать, как когда-то, соловьи. Все пробовала, чтобы отвлечься: все дурманы его Садов, запои – к вину привыкла еще в Средиземье, в бремени плоти познав возможность опьянения, курит постоянно – у Йавапны, с которой она в отношениях почти приятельских, насколько это возможно между майэ и Валиэ, добывает зелье. Мелиан… с вечной самокруткой в зубах, хрипловатым голосом распевающая белериандские романсы… Бесконечные, беспорядочные романы – попытка поймать призрак былого, – а ведь она прекрасно понимает, как это безнадежно. Майэ Мелиан, создательница Завесы, королева Дориата, беспутная и все же прекрасная… Спела недавно балладу о самом веселом человеке – менестреле. Пьяна была, как всегда. Положила руку на колено, протянула ему кубок: «Выпьешь, веселый Вала, со счастливой майэ?» Она видела. Сочувствовала. Не пыталась помочь – чем тут поможешь – разделить хотя бы… И наконец Айо. Не отлучавшийся с тех пор из Садов. Куда? К кому? Даже если удастся оградить его там от неприятностей, что делать ему теперь в Амане? Один из тех, мятежных, вставших на сторону Врага. Мастер-искусник, фантазер, мечтатель. Ученик, мастерством мало в чем уступавший ему, наставнику. Впечатлительный и в то же время сдержанно-рассудительный. Ему мог позволить Лориэн погружать себя в спасительное забытье, мог доверить сознание. Мог, отдыхая, оставить сады на Айо, незаметного для иных посетителей среди колдовских туманов и призрачных кустов. Ему можно было рассказать почти все. Майа удивительно умел слушать. И творить сказку – сон о невозможном.

37
{"b":"1309","o":1}