ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Говорил Лукман своему сыну: „Три рода людей узнаются лишь при трех обстоятельствах: не узнать кроткого иначе, как во гневе, ни доблестного иначе, как на войне, ни друга твоего иначе, как при нужде в нем“.

Сказано: «Обидчик кается, если его и хвалят люди, а обиженный в мире, если его и порицают люди».

Сказал Аллах: «Не считай тех, кто радуется им дарованному и любит, чтобы их хвалили за то, чего они не делали, – не считай, что они в убежище от пытки, – им будет мучение болезненное».

Сказал пророк, – молитва и привет с ним: «Деяния судятся по намерениям, и всякому мужу будет то, на что он вознамерился». И ещё сказал он, – мир с ним: «Подлинно в теле есть кусочек, и если он хорош, хорошо и все тело, а если он испортится, портится и все тело. Так! И кусочек этот – сердце. И диковиннее всего, что есть г человеке, – сердце его, ибо в нем руководство его дедами. И если в сердце подымется жадность – погубит человека желание. И если овладеет им печаль – убьёт его грусть. А если велик будет его гнев – усилится его вспыльчивость. Если же оно счастливо удовлетворением – не опасен гнев человеку. И если сердце постигнет страх человека заботит горесть. А если поразит его беда – на него нападает грусть. И если наживёт он имущество – часто отвлекает оно его от поминания его господа. Если же он подавлен нуждой – его занимают заботы. Когда же мучает его грусть – он обессилен слабостью, и во всяком положении нет для него добра ни в чем, кроме поминания Аллаха и заботы о том, чтобы добыть средства для здешней жизни и устроить жизнь будущую».

Спросили одного мудреца: «Кто из людей в наихудшем положении?» И он отвечал: «Тот, в ком страсть одолела мужество и чьи помыслы удалились в высоты, так что его знания расширились, а оправдания уменьшились».

Как хорошо то, что сказал Кайс:

«И меньше других людей мне нужен назойливый,
Что мнит всех заблудшими, не зная и сам пути.
И деньги и качества взаймы лишь даны тебе;
Ведь то, что сокрыто в нас, мы все на себе несём.
И если, берясь за дело, в дверь ты не в ту войдёшь,
Заблудишься, а войдя, где нужно, свой путь найдёшь».

Потом девушка сказала: «Что же до рассказов о подвижниках, то Хишам ибн Бишр говорил: „Я спросил Омара ибн Убейда: „В чем истинное подвижничество?“ И он отвечал мне: „Это изъяснил посланник божий, – да благословит его Аллах и да приветствует! – в словах своих: «Подвижник тот, кто не забывает о могиле и испытании и предпочитает вечное преходящему; кто не считает «завтра“ в числе своих дней и относит себя к числу умерших“.

Известно, что Абу-Зарр[139] говорил: «Бедность мне любезнее богатства, и болезнь мне любезнее, чем здоровье».

И сказал кто-то из слушавших: «Да помилует Аллах Абу-Зарра!» А я скажу: «Кто уповает на хороший выбор Аллаха великого, тот будет доволен положением, которое выбрал для него Аллах. Говорил кто-то из верных людей: „Ибн Абу-Ауфа совершал с нами утреннюю молитву и стал читать: „О, завернувший в плащ…“ и, дойдя до слов его – велик он! – „и когда будет вострублено в трубу“, он упал мёртвый“.

Говорят, что Сабит аль-Бунани так плакал, что его глаза едва не пропали, и к нему привели человека, чтобы лечить его. «Я буду его лечить с условием, чтобы он меня слушался», – сказал этот человек. И Сабит спросил: «А в чем?» – «В том, чтобы не плакать», – отвечал лекарь. И Сабит сказал: «А какой прок от моих глаз, если они не будут плакать?»

Один человек сказал Мухаммеду ибн Абд-Аллаху: «Дай мне наставление…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьдесят первая ночь

Когда же настала восемьдесят первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: „И вторая девушка говорила твоему покойному отцу, Омару ибн ан-Нуману: „Один человек сказал Мухаммеду ибн Абд-Аллаху: „Дай мне наставление“. И тот ответил: „Моё наставление тебе: будь в этой жизни владыкой воздержанным, а до будущей жизни рабом жадным“. – «Как так?“ – спросил человек. И Мухаммед ответил: «Воздержный в этой жизни владеет и вольной жизнью в будущем“.

Говорил Гаус ибн Абд-Аллах: «Было два брата среди сынов Израиля, и один спросил другого: „Какое самое страшное дело ты сделал?“ – „Я проходил мимо гнёзда с птенцами, – отвечал тот, – и, взяв оттуда одного из птенцов, бросил его обратно в гнездо, но не к тем птенцам, от которых я взял его; это самое страшное дело, которое я сделал“. – „А какое дело самое страшное из того, что сделал ты?“ – „Что до меня, – отвечал ему брат, – то вот самое страшное дело, которое я совершаю: вставая на молитву, я боюсь, что делаю это только ради награды“. А отец слышал их речи и воскликнул: „О боже, если они говорят правду, возьми их к себе!“ И сказал кто-то из разумных: „Поистине, эти двое из числа достойнейших детей“.

Говорил Сапд ибн Джубейр: «Я был вместе с Фудалой ибн Убейдом и сказал ему: „Дай мне наставление“, а он отвечал: „Запомни из моих слов две черты: не придавай Аллаху никого в товарищи и не обижай ни одну из тварей Аллаха“. И он произнёс такое двустишие:

«Таким, каким хочешь, будь —
Аллах многомилостив.
Заботы оставь свои – ведь в жизни дурными
Два дела лишь должно счесть, – не будь же ты
Близок к ним, —
Придача богов других и к людям жестокость».

А сколь прекрасны слова поэта:

«Когда ты не взял с собой запас благочестия
И встретишь по смерти тех, кто им запастись успел»
Ты каяться будешь в том, что с ними несходен ты,
И в том, что запаса ты не сделал, подобно им».

Затем выступила третья девушка, после того как отошла вторая, и сказала:

«Поистине, глава о подвижничестве очень обширна, но я расскажу из неё кое-что, что мне вспомнится со слов благочестивых предков.

Сказал кто-то из знающих: «Я радуюсь смерти и не уверен, что найду в ней отдых. Но я знаю, что смерть стоит между мужем и его делами, и я надеюсь, что добрые дела будут удвоены, а злые дела прекратятся».

Когда учёный Ата-ас-Сулами заканчивал наставление, он начинал трястись, дрожать и горько плакать. Его спросили: «Почему эго?» И он отвечал: «Я собираюсь приступить к великому делу, а именно – стать перед лицом великого Аллаха, чтобы поступать сообразно с моим наставлением. Поэтому-то Али Звина-аль-Абидин[140], сын аль-Хусейна, дрожал, вставая на молитву, и когда его спросили об этом, он сказал: «Разве знаете вы, перед кем я встаю и к кому обращаюсь?»

Говорят, что рядом с Суфьяном ас-Саури жил один слепой человек, и когда наступал месяц рамадан[141], он выходил с людьми молиться, но молчал и оставался дольше других. И говорил Суфьян: «Когда настанет день воскресения, приведёт людей Корана, и они будут выделены среди других тем признаком, что им оказано будет большое уважение».

Говорил Суфьян: «Если бы душа утвердилась в сердце как следует, оно бы наверно взлетело от радости, стремясь к раю, и от печали и страха перед огнём».

И говорят со слов Суфьяна, что он сказал: «Смотреть в лицо несправедливому – грех».

Затем третья девушка отошла и выступила четвёртая и сказала:

«А вот и я расскажу кое-что из того, что мне вспомнится из рассказов о праведниках.

Передают, что Бишр Босоногий[142] говаривал: «Я слышал, как Халид[143] говорил: «Берегись тайного многобожия!» – «А что такое тайное многобожие?» – спросили его. И он сказал: «Если кто-нибудь из вас молится и очень долго длит поясные и земные поклоны, то снова становится нечистым».

вернуться

139

Абу-Зарр – один из сподвижников Мухаммеда.

вернуться

140

Али Звин-аль-Абидин – внук халифа Алия, отличался чрезвычайным благочестием.

вернуться

141

Рамадан – месяц поста, девятый месяц мусульманского года.

вернуться

142

Ишр Босоногий-подвижник и знаток предании, жил в 767—814 гг.

вернуться

143

Халид ибн аль-Валид – полководец первых времён ислама, прозванный за неустрашимость «Меч Аллаха».

124
{"b":"131","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
С мечтой о Риме
Диверсант
Запутанная нить Ариадны
Глиняный колосс
Другой дороги нет
Смертельный способ выйти замуж
Кремль 2222. Одинцово
Секта
Сфинкс. Тайна девяти