ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И они распустили паруса и поехали, и Абу-ль-Муэаффар сказал: «О купцы, исполните то, что вы оказали и обещали обезьяне». И купцы ответили: «Слушаем и повинуемся!»

И каждый из них дал обезьяне тысячу динаров, и Абуль-Музаффар вынул из своих денег тысячу динаров, так что у обезьяны набралось денег великое множество. И потом они отправились и прибыли в город Басру, и их встретили друзья, когда они сходили с корабля. И Абу-льМузаффар спросил: «Где Абу-Мухаммед-лентяй?»

Весть об этом дошла до моей матери, и, когда я лежал, моя мать вдруг пришла ко мне и сказала: «О дитя моё, шейх Абу-ль-Музаффар приехал и прибыл в город. Вставай же, отправляйся к нему, поздоровайся и спроси, что он для тебя привёз, – может быть, Аллах великий что-нибудь послал тебе». – «Подними меня с земли и подпирай меня, чтобы я мог выйти и пойти на берег», – сказал я. И потом я пошёл, путаясь в полах платья, и пришёл к шейху Абу-ль-Музаффару, и, увидав меня, он сказал: «Добро пожаловать тому, чьи дирхемы были причиной моего освобождения и освобождения этих купцов по воле Аллаха великого! Возьми эту обезьяну, – я купил её для тебя – и иди с нею домой, а я приду к тебе», – сказал он потом.

И я повёл обезьяну перед собой и пошёл, говоря про себя: «Клянусь Аллахом, вот поистине великий товар». И я пришёл домой и сказал матери: «Каждый раз, как я ложусь, ты приказываешь мне встать, чтобы торговать; осмотри же этот товар!»

Потом я сел, и, когда я сидел, ко мне пришли рабы Абу-ль-Музаффара и спросили: «Ты Абу-Мухаммед-лентяй?» – «Да», – ответил я им. И вдруг пришёл Абу-льМузаффар следом за ними, и я поднялся и поцеловал ему руки, а он сказал мне: «Пойдём со мною в мой дом», – «Слушаю и повинуюсь!» – ответил я. И я шёл с ним, пока не вошёл в его дом. И тогда он велел своим рабам принести деньги, и они принесли их, а Абу-ль-Музаффар сказал: «О дитя моё, Аллах послал тебе эти деньги из прибыли с тех пяти дирхемов».

И затем рабы понесли на головах сундуки с деньгами Абу-ль-Музаффара, и он дал мне ключи от этих сундуков и сказал: «Иди перед рабами к твоему дому – все эти деньги твои».

И я пошёл к моей матери, и она обрадовалась и сказала: «О дитя моё, Аллах великий послал тебе эти большие деньги; брось же так лениться, пойди на рынок и торгуй».

И я бросил лениться и открыл лавку на рынке, и обезьяна стала сидеть со мной рядом на скамеечке. И когда я ел, она ела со мной, и когда я пил, она пила со мной, и каждый день, с утра, она исчезала до времени полудня, а потом приходила с мешком, в котором была тысяча динаров, и клала его со мной рядом и садилась. И она поступала так некоторое Бремя, пока у меня не собралось много денег, и я купил, о повелитель правоверных, имения и поля, и посадил сады, и купил невольников, рабов и невольниц. И случилось в какой-то день, что я сидел и обезьяна сидела со мной на скамеечке, и вдруг она стала поворачиваться направо и налево. И я сказал про себя: «Что с этой обезьяной!» И Аллах наделил обезьяну красноречивым языком, и она сказала: «О Абу-Мухаммед!»

И, услышав её слова, я сильно испугался, а обезьяна промолвила: «Не пугайся, я расскажу тебе про себя. Я марид[340] из джиннов, и я пришла к тебе, так как ты в бедственном положении, и ты не знаешь, сколько у тебя денег. Но у меня случилась до тебя нужда, и в ней для тебя благо». – «Что это?» – спросил я. И обезьяна сказала: «Я хочу женить тебя на женщине, подобной лупе». – «А как это?» – спросил я. И обезьяна сказала: «Завтра надень твоё роскошное платье, садись на мула с золотым седлом и отправляйся на рынок торговцев кормом. Спроси лавку шерифа[341], и садись с ним рядом, и скажи ему: «Я пришёл к тебе, чтобы посвататься, и хочу взять твою дочку». И если он тебе скажет: «У тебя нет ни денег, ни положения, ни происхождения», – дай ему тысячу динаров; если же он тебе скажет: «Прибавь!» – прибавь ему и соблазняй его деньгами». И Абу-Мухаммед сказал: «Слушаю я повинуюсь, завтра я это сделаю, если захочет Аллах великий!»

И, поднявшись утром, – говорил Абу-Мухаммед, – я надел своё самое роскошное платье и сел на мула с золотым седлом и отправился на рынок торговцев кормом.

Я спросил лавку шерифа и нашёл его сидящим в своей лавке, и тогда я спешился и приветствовал его и сел подле пего…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста третья ночь

Когда же настала триста третья ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что Абу-Мухаммед-лентяй говорил: „И я спешился и приветствовал его и сел подле него, а со мной было десять человек рабов и невольников“. – „Может быть, у тебя есть до нас нужда, которую мы будем иметь счастье исполнить?“ – спросил меня шериф. И я сказал ему: „Да, у меня есть до тебя нужда“. – „Какая же у тебя нужда?“ – спросил шериф, и я ответил: „Я пришёл к тебе свататься и хочу взять твою дочку“. – „У тебя нет ни денег, ни положения, ни происхождения“, – сказал шериф. И Тогда я вынул мешок, где была тысяча динаров червонным золотом, и молвил: „Вот моё положение и происхождение. Сказал ведь пророк (да благословит его Аллах и да приветствует!): «Прекрасно положение, созданное богатством“. А как хороши слова сказавшего:

«Кто имеет два только дирхема, у того уста
Научились речь вести всякую. Лишь скажет,
Уж идут к нему все друзья его, его слушая,
И я видывал, как меж нас он гордо ходит.
Но не будь тех денег, которыми так гордится он,
Ты увидел бы, что меж нас ему всех хуже.
Ведь богатому, если скажет он и неправильно,
Говорят: «Ты прав и неверно не сказал бы»
Бедняку, когда слово вымолвит и правдивое,
Говорят: «Ты лжёшь!» – и словам его не верят.
И поистине, ведь в любой стране могут дирхемы
Облекать людей и величьем и красою,
И они – язык для того, кто хочет красно сказать,
И оружье тем, кто сражаться захотел бы».

И когда шериф услышал от меня эти слова и понял Эти нанизанные стихи, он склонил на некоторое время голову к земле, а затем поднял голову и сказал: «Если это неизбежно, то я хочу от тебя ещё три тысячи динаров». И я отвечал: «Слушаю и повинуюсь!» И затем я послал кого-то из невольников в моё жилище, и он принёс мне деньги, которые потребовал шериф, и, увидав, что эти деньги прибыли к нему, шериф вышел из лавки и сказал своим слугам: «Заприте лавку!» А потом он позвал своих друзей с рынка к себе в дом и написал мою запись с его дочерью и сказал: «Через десять дней я тебя к ней введу».

И я пошёл в своё жилище радостный и, уединившись с обезьяной, рассказал ей о том, что со мной произошло, и она сказала: «Прекрасно то, что ты сделал!»

А когда приблизился срок, назначенный шерифом, обезьяна сказала мне: «У меня есть до тебя нужда, и если ты мне её исполнишь, ты получишь то, что хочешь». – «А что у тебя за нужда?» – спросил я. И обезьяна сказала: «В возвышенной части той комнаты, где будет твоя свадьба с дочерью шерифа, есть чулан и на двери его – медное кольцо, под кольцом – ключи. Возьми их и открой дверь – найдёшь железный сундук, на углах которого четыре флага – талисманы, – и между ними таз, полный денег, а рядом с ним – одиннадцать змей, и в тазу связанный белый петух с раздвоенным гребнем, и там же лежит нож рядом с сундуком. Возьми нож, зарежь им петуха, порви флаги и переверни сундук, а после этого выйди к невесте и уничтожь её девственность. Вот что мне нужно от тебя». – «Слушаю и повинуюсь!» – сказал я. А затем я пошёл к дому шерифа и, войдя в ту комнату, увидал чулан, который описала мне обезьяна.

А оставшись наедине с невестой, я подивился её красоте и прелести, стройности и соразмерности, так как языки не могут описать её красоту и прелесть, и порадовался на неё сильной радостью; когда же настала полночь и невеста заснула, я поднялся и, взяв ключи, отпер чулан, взял нож, зарезал петуха, сбросил флаги и опрокинул сундук. И женщина проснулась и, увидав, что чулан отперт и петух зарезан, воскликнула: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Марид взял меня!» И не закончила она ещё своих слов, как марид стал кружить вокруг дома и похитил невесту. И тогда начался великий шум, и вдруг пришёл шериф, ударяя себя по лицу, и сказал: «О Абу-Мухаммед, что это за дело ты сделал с нами? Таково ли воздаяние нам от тебя? Я поставил этот талисман здесь в чулане, так как боялся для моей дочери зла от того проклятого – он стремился похитить её уже много лет и не мог этого сделать. Теперь для тебя не осталось места с нами, иди своей дорогой».

вернуться

340

Марид (ифрит, джинн) – злой или добрый дух в арабском фольклоре.

вернуться

341

Шерифы (букв. «знатные») – потомки аль-Хасана и аль-Хусейна, сыновей Али ибн Абу-Талиба и Фатимы, дочери пророка Мухаммеда.

284
{"b":"131","o":1}