ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вот что было с везирем. Что же касается Нур ад-Дина Али, то он испугался последствий своего поступка и проводил весь день в садах, а в конце вечера он приходил к матери и спал у нее, а перед утром вставал и уходил в сад. И так он поступал месяц, не показывая отцу своего лица. И его мать сказала его отцу: «О господин, погубим ли мы девушку и погубим ли сына? Если так будет продолжаться, то он уйдет от нас». – «А как же поступить?» – спросил ее везирь. И она сказала: «Не спи сегодня ночью и, когда он придет, схвати его – и помиритесь. И отдай ему девушку – она любит его, и он любит ее, а я дам тебе ее цену».

И везирь подождал до ночи и, когда пришел его сын, он схватил его и хотел его зарезать, но мать Нур ад-Дина настигла его и спросила: «Что ты хочешь с ним сделать?» – «Я зарежу его», – отвечал везирь, и тогда сын спросил своего отца: «Разве я для тебя ничтожен?» И глаза везиря наполнились слезами, и он воскликнул: «О дитя мое, как могло быть для тебя ничтожно, что пропадут мои деньги и моя душа?» И юноша отвечал: «Послушай, о батюшка, что сказал поэт:

Пусть я грешник, но мудрые грешных прощали,
Ведь имели они снисхожденье к греху.
Как враги твои могут избегнуть печали,
Если все они в бездне, а ты наверху?»[30]

И тогда везирь поднялся с груди своего сына и сказал: «Дитя мое, я простил тебя!» – и его сердце взволновалось, а сын его поднялся и поцеловал руку своего отца, и тот сказал: «О дитя мое, если бы я знал, что ты будешь справедлив к Анис аль-Джалис, я бы подарил ее тебе». – «О батюшка, как мне не быть к ней справедливым?» – спросил Нур ад-Дин.

И везирь сказал: «Я дам тебе наставление, дитя мое: не бери, кроме нее, жены или наложницы и не продавай ее». – «Клянусь тебе, батюшка, что я ни на ком, кроме нее, не женюсь и не продам ее», – отвечал Нур ад-Дин, и дал в этом клятву, и вошел к невольнице, и прожил с нею год. И Аллах великий заставил царя забыть случай с этой девушкой.

Что же касается аль-Муина ибн Сави, то до него дошла весть об этом, но он не мог говорить из-за положения везиря при султане.

А когда прошел год, везирь аль-Фадл ибн Хакан отправился в баню и вышел оттуда вспотевший, и его ударило воздухом, так что он слег на подушки, и бессонница его продлилась, и слабость растеклась по нему.

И тогда он позвал своего сына Нур ад-Дина Али и, когда тот явился, сказал ему: «О сын мой, знай, что удел распределен и срок установлен, и всякое дыхание должно испить чашу смерти… О дитя мое, – сказал он потом, – нет у меня для тебя наставления, кроме того, чтобы бояться Аллаха, и думать о последствиях дел, и заботиться о девушке Анис аль-Джалис». – «О батюшка, – сказал Нур ад-Дин, – кто же равен тебе? Ты был известен добрыми делами, и за тебя молились на кафедрах!» И везирь сказал: «О дитя мое, я надеюсь, что Аллах меня примет!» И затем он произнес оба исповедания и был приписан к числу людей блаженства.

И тогда дворец перевернулся от воплей, и весть об этом дошла до султана, и жители города услышали о кончине аль-Фадла ибн Хакана, и заплакали о нем дети в школах. И его сын Нур ад-Дин Али поднялся и обрядил его, и явились эмиры, везири, вельможи царства и жители города, и в числе присутствующих на похоронах был везирь аль-Муин ибн Сави.

И когда схоронили аль-Фадла ибн Хакана в земле и вернулись друзья и родные, Нур ад-Дин тоже вернулся со стенаниями и плачем. И он пребывал в глубокой печали об отце долгое время, и в один из дней, когда он сидел в доме своего отца, вдруг кто-то постучал в дверь. И Нур ад-Дин Али поднялся и отворил дверь, и вошел один из сотрапезников и друзей его отца, и поцеловал Нур ад-Дину руку, и сказал: «О господин мой, кто оставил после себя подобного тебе, тот не умер, и таков же был исход для господина первых и последних. О господин, успокой свою душу и оставь печаль!»

И тогда Нур ад-Дин перешел в покои, предназначенные для сидения с гостями, и перенес туда все, что было нужно, и у него собрались друзья, и он взял туда свою невольницу. И к нему сошлись десять человек из детей купцов, и он принялся есть кушанья и пить напитки, и обновлял трапезу за трапезой, и стал одарять гостей и проявлять щедрость.

И тогда пришел к нему его поверенный и сказал ему: «О господин мой, Нур ад-Дин, разве не слышал ты слов кого-то: «Кто тратит не считая – обеднеет не зная». О господин, эти значительные траты и богатые подарки уничтожают деньги».

И когда Нур ад-Дин Али услышал от своего поверенного эти слова, он посмотрел на него и ответил: «Из всего, что ты сказал, я не буду слушать ни слова! Я слышал, как поэт говорил:

Если я скопидом и богатствам слуга,
Пусть отсохнет рука, охромеет нога!
Разве кто-то от щедрости умер в позоре?
Разве слава скупца хоть кому дорога?[31]

Знай, о поверенный, – прибавил он, – я хочу, чтобы, если у тебя осталось достаточно мне на обед, ты не отягощал меня заботой об ужине».

И поверенный ушел от него своей дорогой, а Нур ад-Дин Али предался наслаждениям, ведя приятнейшую жизнь, как и прежде, и всякому из его сотрапезников, кто ему говорил: «Эта вещь прекрасна!» – он отвечал: «Она твоя как подарок». А если другой говорил: «О господин мой, такой-то дом красив!» – Нур ад-Дин отвечал ему: «Он подарок тебе».

И Нур ад-Дин до тех пор устраивал для них трапезу в начале дня и трапезу в конце дня, пока не провел таким образом год. А через год, однажды, он сидел и вдруг слышит: девушка Анис аль-Джалис произносит стихи:

В довольстве живя, ты, конечно, доволен был всем,
Судьбы не страшился, о зле и не думал совсем,
Ночами, не видя опасности, стал ты беспечным,
Но ясные ночи угрозу таят между тем[32].

И только она кончила говорить стихотворение, как постучали в дверь, и Нур ад-Дин поднялся, и кто-то из его сотрапезников последовал за ним, а он не знал этого. И открыв дверь, Нур ад-Дин Али увидел своего поверенного и спросил его: «Что случилось?» И поверенный отвечал: «О господин мой, то, чего я боялся, произошло». – «А как так?» – спросил Нур ад-Дин, и поверенный ответил: «Знай, что у меня в руках не осталось ничего, что бы стоило дирхем, или меньше, или больше, и вот тетради с расходами, которые я произвел, и записи о твоем первоначальном имуществе». И услышав эти слова, Нур ад-Дин Али опустил голову к земле и воскликнул: «Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха!»

Когда же этот человек, который тайком последовал за ним, чтобы послушать, услыхал слова поверенного, он вернулся к своим друзьям и сказал: «Что станем делать? Нур ад-Дин Али разорился». И тут вернулся Нур ад-Дин Али к ним, они ясно увидели у него на лице огорчение, и тут один из сотрапезников поднялся на ноги, посмотрел на хозяина дома и спросил: «О господин, может быть, ты разрешишь мне уйти?» – «Почему это ты уходишь сегодня?» – спросил Нур ад-Дин, и гость ответил: «Моя жена рожает, и я не могу быть вдали от нее. Мне хочется пойти к ней и посмотреть ее». И Нур ад-Дин позволил ему.

Тогда встал другой и сказал: «О господин мой Нур ад-Дин, мне хотелось бы сегодня быть у брата, – он справляет обрезание своего сына».

И каждый стал отпрашиваться, с помощью выдумки, и уходил своей дорогой, пока не ушли все, и Нур ад-Дин Али остался один.

И тогда он позвал свою невольницу и сказал ей: «О Анис аль-Джалис, не видишь ты, что меня постигло?» И рассказал ей, о чем говорил ему поверенный. А она отвечала: «О господин, уже много ночей назад намеревалась я сказать тебе об этих обстоятельствах, но услышала, что ты произнес такие стихи:

вернуться

30

Перевод А. Ревича.

вернуться

31

Перевод А. Ревича.

вернуться

32

Перевод А. Ревича.

34
{"b":"131","o":1}