Содержание  
A
A
1
2
3
...
471
472
473
...
747

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Ночь, дополняющая до шестисот тридцати

Когда же настала ночь, дополняющая до шестисот тридцати, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда Гариб со своими людьми и гуль со своими людьми отправились в Долину Цветов, Гариб увидел там птиц и в числе их – горлинку, создание всемилостивого, которая наполняла своими песнями местность, и соловья, щебетавшего прекрасным голосом, как человек, и дрозда, описывать которого устанет язык, и вяхиря, что волнует своими звуками человека, и голубя, которому отвечает ясным голосом попугай, и плодоносные деревья, имевшие всякого плода по паре, и гранаты на ветвях – кислые и сладкие, и абрикосы – миндальные и камфарные, и хорасанский миндаль, и сливы, ветки которых переплетались с ветками ивы, и апельсины, подобные огненным факелам, и толстокожие лимоны, сгибающие ветки, лимоны сладкие – лекарство для всякого, кто не ест, и кислые, что излечивают от желтухи, и финики – красные и жёлтые – создание Аллаха, великого саном. И о подобном этому говорит стихотворец, безумно влюблённый:

Когда птица там заливается своей песенкой,
Влечёт туда влюблённого с зарёю.
Ведь подобен он саду райскому, благовонному —
Там тень, плоды и струи вод текучих.

И Гарибу понравилась эта долина, и он приказал поставить там шатёр Фахр-Тадж, дочери Хосроев, и его поставили среди деревьев и устлали роскошными коврами.

И Гариб сел, и им принесли кушанье, и они ели, пока не насытились, а потом Гариб сказал: «О Садан!» И когда тот ответил: «Я здесь, о владыка!» – он спросил: «Есть у тебя какое-нибудь вино?» – «Да, у меня полный водоём старого вина», – ответил Садан. «Принеси нам сколько-нибудь», – сказал Гариб. И Садан послал десять рабов, и они принесли много вина, и все стали пить и наслаждаться и веселиться.

И Гариб пришёл в восторг и вспомнил Махдию и произнёс такие стихи:

«Я вспомнил день близости, когда возле вас я был,
И сердце взволновано огнём увлеченья.
Аллахом клянусь, что вас покинул не волей я.
Превратности времени поистине дивны.
Привет от меня и мир, и тысячу раз привет!
Поистине изнурён я ныне и скорбен».

И они ели, и пили, и развлекались три дня, а потом вернулись в крепость, и Гариб позвал Сахима, своего брата, и когда тот явился, сказал ему: «Возьми с собою сотню всадников и отправляйся к твоему отцу, матери и родичам – сынам Кахтана, и приведи их сюда, чтобы они здесь жили всю остальную жизнь. А я поеду в земли персов с царевной Фахр-Тадж к её отцу. А ты, о Садан, оставайся с твоими сыновьями в этой крепости, пока мы к тебе не вернёмся». – «А почему ты не берёшь меня с собою в земли персов?» – спросил Садан. И Гариб сказал: «Потому что ты взял в плен дочь Сабура, царя персов, и когда упадёт на тебя его глаз, он поест твоего мяса и попьёт твоей крови».

И, услышав это, Садан, гуль с горы, засмеялся громким смехом, подобным грохочущему грому, и воскликнул: «О владыка, клянусь жизнью твоей головы, если б собрались против меня персы и дейлемиты, я бы, право, напоил их напитком гибели» – «Это так, как ты говоришь, но сиди в своей крепости», пока я к тебе не вернусь», – сказал Гариб. И Садан ответил: «Слушаю и повинуюсь!»

И Сахим уехал, а Гариб отправился в страну персов, и с ним были его люди из; сынов Кахтана. И он поехал с царевной Фахр-Тадж и её людьми, и они двинулись, направляясь в города Сабура, царя персов, и вот что было с ними.

Что же касается царя Сабура, то он ожидал приезда своей дочери из Монастыря Огня, но она не вернулась, и обычный срок прошёл, и запылал в его сердце огонь. А у него было сорок везирей, и самым старым, знающим и сведущим из них был везирь по имени Дидан, и царь сказал ему: «О везирь, моя дочь задержалась, и не дошло до нас о ней сведения, а срок прибытия миновал. Пошли гонца в Монастырь Огня, чтобы он узнал причину задержки». И везирь отвечал: «Слушаю и повинуюсь!» А потом он вышел и, позвав начальника гонцов, сказал ему: «Отправляйся сейчас же в Монастырь Огня».

И гонец выехал и ехал, пока не достиг Монастыря Огня. Он стал расспрашивать монахов о царской дочери, и те сказали: «Мы не видели её в этом году». И тогда гонец вернулся по своим следам и, достигнув города

Исбанира[528], вошёл к везирю и осведомил его о том, что было. И везирь вошёл к царю Сабуру и доложил ему, и перед царём поднялось воскресение, и он бросил свой венец на землю, выщипал себе бороду и упал на землю без чувств. И на него побрызгали водой, и он очнулся с плачущими глазами и опечаленным сердцем и произнёс такие стихи:

«Когда я призвал терпенье после тебя и плач,
Охотно ответ дал плач, терпенье же не дало.
И если заставила судьба разлучиться нас.
Обычай судьбы таков, измена – черта её».

А затем царь призвал десять эмиров и велел им сесть на коней с десятью тысячами всадников и чтобы каждый отправился в один из климатов искать царевну ФахрТадж. И они сели на коней, и отправились со своими людьми в один из климатов. Что же касается матери Фахр-Тадж, то она и её невольницы облачились в чёрное, рассыпали пепел и сидели, плача и причитая.

Вот что было с этими…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьсот тридцать первая ночь

Когда же настала шестьсот тридцать первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что царь Сабур послал своих воинов искать свою дочь, а её мать со своими невольницами облачилась в чёрное. Что же касается до Гариба и до того, что случилось с ним в дороге удивительного, то он ехал десять дней, а на одиннадцатый день перед ним появилась пыль и поднялась до облаков небесных. И Гариб позвал эмира, который властвовал над персами, и, когда тот явился, сказал ему: „Узнай для нас верные сведения, в чем причина этой пыли, что окутала небо“. И эмир сказал: „Слушаю и повинуюсь!“ И погнал своего коня, пока не въехал в облако пыли. И он увидал людей и спросил их, и один из них сказал: „Мы из племени Бену Хиталь, и эмир наш – ас-Самсам ибн аль-Джаррах. Мы ищем, чего бы пограбить, и нас пять тысяч всадников“.

И персиянин вернулся, торопя своего коня, и, прибыв к Гарибу, рассказал ему, в чем дело, и Гариб закричал сынам Кахтана и персам: «Берите оружие!» И они взяли оружие и двинулись. И кочевники встретили их с криками: «Добыча, добыча!» А Гариб закричал: «Да опозорит вас Аллах, о арабские собаки!»

И затем он понёсся и сшибся с ними, как могучий храбрец, крича: «Аллах великий! Эй, за веру Ибрахима, друга Аллаха, мир с ним!»

И возникло между ними сражение, и велик разгорелся рукопашный бой, и заходил кругом меч, и умножились толки и разговоры, и сражение продолжалось, пока день не повернул на закат. И наступил мрак, и бойцы отделились друг от друга, и Гариб проверил своих людей и увидел, что убито из сынов Кахтана пять человек и из персов – семьдесят три, а из людей ас-Самсама – больше пятисот всадников.

И ас-Самсам спешился, не желая ни кушанья, ни сна, и сказал своим людям: «В жизни я не видел такого боя. Этот юноша бьётся то мечом, то дубиной, – но я выйду к нему завтра на бой и призову его на место битвы и сражения и перережу этих арабов».

Что же касается Гариба, то, когда он вернулся к своим людям, его встретила царевна Фахр-Тадж, плачущая и испуганная тем, что произошло, и поцеловала его ногу в стремени и сказала: «Да не будет вреда твоим рукам и да не порадуются твои враги, о витязь нашего времени! Слава Аллаху, который сохранил тебя в сегодняшний день. Знай, что я боюсь для тебя зла от этих кочевников».

вернуться

528

Вместо Исбанира, как стоит в оригинале, следует читать «Асбанабр». Так называлась южная часть зимней резиденция персидских царей – Ктезифона, города в Вавилонии, который арабы, вместе с противолежащей Селевкией, объединяли названием «аль-Мадаин» – «города». Поэтому несколькими строками выше и сказано, что Гариб направился в «города царя персов», а самый город Исбанир в дальнейшем назван Исбанир-аль-Мадайн.

472
{"b":"131","o":1}