ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И когда царевна надела все это и невольницы увидели её, они обрадовались и поцеловали Маруфу руки, и Маруф оставил их и, уединившись, потёр перстень, и слуга перстня предстал перед ним.

«Принеси мне сто платьев с украшениями», – сказал Маруф. И слуга ответил: «Слушаю и повинуюсь!» И принёс ему платья, и в каждом платье были завёрнуты подходящие для него украшения.

И Маруф кликнул невольниц, и когда они пришли к нему, дал каждой из них по платью, и они надели эти платья и стали подобны большеглазым гуриям, а царевна была между ними точно луна среди звёзд. И одна из невольниц рассказала об этом царю, и царь, войдя к своей дочери, увидел, что она ошеломляет тех, кто её видит, и её невольницы также, и удивился этому до крайней степени.

И затем он вышел и, призвав своего везиря, сказал ему: «О везирь, случилось то-то и то-то. Что ты скажешь об этом деле?» – «О царь времени, – ответил везирь, – таких поступков не совершают купцы, так как у купца куски льна лежат годами, и он продаёт их только с прибылью. Откуда у купцов щедрость, подобная его щедрости, и откуда им иметь такие деньги и драгоценности, которых найдётся у царей лишь немного? Как же могут они находиться у купцов целыми тюками? Этому обязательно должна быть причина. Но если ты меня послушаешься, я выясню для тебя истину в этом деле».

«Я тебя послушаюсь, о везирь», – сказал ему царь. И везирь молвил: «Встреться „; Маруфом, прояви к нему дружбу, и поговори с ним; и скажи: «О мой зять, я бы хоел бы пойти с тобой, с везирем, и больше ни с кем, в сад, чтобы прогуляться“. И когда мы выйдем в сад, мы разложим скатерть с вином, и я силой напою его; и когда он выпьет вина, его ум пропадёт, и рассудок исчезнет, и мы спросим его об истине в этом деле, и он нам расскажет свои тайны. Вино – предатель, и от Аллаха дар того, кто сказал:

Когда же мы выпили и влаги пробрался след
К местам, где сокрыты тайны, я закричал: «Постой!»
Боялся я, что лучи вина победят меня
И станет пирующим видна тайна скрытая.

И когда он нам расскажет истину об этом деле, мы узнаем его обстоятельства и сделаем с ним то, что захотим и пожелаем. Я боюсь для тебя последствий его поступков: может быть, его душа захочет власти, и он покроет всех воинов своей щедростью, не жалея денег, и сместит тебя, и отнимет у тебя царство».

И царь сказал ему: «Твоя правда…»

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Девятьсот девяносто восьмая ночь

Когда же настала девятьсот девяносто восьмая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что когда везирь придумал для царя этот план, царь сказал ему: „Твоя правда“. И они провели ночь, сговорившись об этом деле. Когда же наступило утро, царь вышел в зал и сел, и вдруг слуги и конюхи вошли к нему, огорчённые.

И он спросил их: «Что вас поразило?» И слуги ответили: «О царь времени, конюхи почистили коней и задали им корму – коням и мулам, которые пришли с поклажей, а утром мы увидели, что невольники украли коней и мулов. Мы обыскали все стойла и ни коней, ни мулов не нашли, и тогда мы вошли в помещение невольников и не увидели там никого, и мы не знаем, как они убежали».

И царь удивился этому, так как он не думал, что помощники Абу-с-Саадата были конями, мулами и невольниками, и не знал, что это помощники слуги перстня.

«О проклятые! – сказал он слугам. – Тысяча животных и пятьсот невольников и других слуг! Как же они убежали, а вы не заметили?» – «Мы не знаем, как случилось, что они убежали», – ответили слуги. И царь сказал: «Уходите, а когда ваш господин выйдет из гарема, расскажите ему об этом деле».

И слуги ушли от царя и сели, не зная, что думать об этом деле; и когда они сидели в таком состоянии, вдруг вышел из гарема Маруф. Он увидел, что они озабочены, и спросил их: «В чем дело?» И они рассказали ему, что случилось, и Маруф воскликнул: «А какая им цена, что вы из-за них огорчаетесь? Уходите своей дорогой!»

И он сидел и смеялся, не сердясь и не огорчаясь из-за этого дела. И царь посмотрел в лицо везирю и сказал: «Что это за человек, для которого деньги не имеют цены?» И затем они поговорили с Маруфом некоторое время, и царь сказал ему: «О мой зять, мне хочется пойти с тобой и с везирем в сад, чтобы развлечься. Что ты на это скажешь?» – «Это неплохо!» – сказал Маруф. И затем они пошли и отправились в сад, где было каждого плода по паре, и каналы были там полноводны и деревья высоки, и там пели птицы.

И они вошли во дворец в этом саду, который прогоняет печаль от сердца, и, усевшись, стали разговаривать, и везирь рассказывал диковинные истории и вспоминал смешные остроты и увеселяющие слова, и Маруф слушал его речи, пока не подали обед.

И разложили скатерть с кушаньем, и поставили кувшин с вином, и, после того как все поели и вымыли руки, везирь наполнил чашу и дал её царю, и тот выпил, и везирь наполнил вторую чашу я сказал Маруфу: «Вот чаша с напитком, уважение к которому склоняет главу разумных». – «Что это такое, о везирь?» – спросил Маруф. И везирь сказал: «Это седая – дева и девственница, засидевшаяся незамужем. Этот напиток приводит радость к сердцам, и о нем сказал поэт:

Ходили ноги отступников, давя его,
И мстит теперь головам арабов за то оно.
Неверных сын, луне подобный, подносит нам,
И глаза его – всех грехов основа крепчайшая.

И от Аллаха дар сказавшего:

Нахожу я вино и несущего сосуд с вином,
Когда он, встав, пирующим подносит,
Подобным солнцу. Оно плясало, и луна
Близнецов звездой его щеки одарила.
Оно так нежно, и тонок так состав его,
Что течёт оно, как дух течёт по телу.

А как прекрасны слова поэта:

Со мной луна полная, обнявшись, провела ночь,
А солнце на своде чаши так и не скрылось, знай.
И видел я, как огонь, которому кланялись
Все маги, мне кланялся, из кружки струясь своей.

А вот слова другого:

И оно ходило в суставах их,
Как в хворающем исцеление.

А вот слова другого:

Дивлюсь я жавшим вина: как скончались»
А нам оставили живую воду.
Но лучше этого слова Абу-Новаса:
Оставь упрекать меня – упрёк подстрекает,
Тем самым меня лечи, что было болезнью.
О жёлтое! Горести не сходят на двор его,
Коснись оно камня, он узнал бы веселье.
Оно поднялось в кувшине – ночь была тёмная —
И в комнате засиял лучей его жемчуг.
Оно обошло мужей, которым покорён рок,
И им посылает он лишь то, что желают.
В руках оно девушки, одетой, как юноша:
В неё влюблены зараз сын Лота и блудник.
Скажи притязающим на знанье: «Запомнили
Вы нечто, но многое от вас ещё скрыто»,
Но лучше всего слова Ибн аль-Мутазза:[689]
Аллах, напои Джезиру, где тень дерева густа,
И пусть будет Дейр-Абдун обильным залит дождём.
Как часто меня будили к утреннему питью
На самой заре, когда рой птиц не взлетал ещё.
Молящихся голоса монахов в монастыре,
Что в рубищах чёрных плачут горестно на заре.
Как много средь них прекрасных обликов, чьи глаза
Истомой подведены и веки опущены.
Ходили они ко мне, прикрывшись рубахой тьмы
И шаг ускоряя от боязни, с опаскою.
И щеку им подстилал свою на дороге я
Униженно и влачил подол по следам своим.
И месяц блистал нам светом – чуть нас не выдал он,
Подобный обрезку, от ногтей отделённому.
И было, что было, но об этом я не скажу,
Благое предполагай, что было – не спрашивай.
вернуться

689

Ибиаль-Мутаз – крупный арабский поэт и теоретик литературы, жил в IX веке.

743
{"b":"131","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Наши судьбы сплелись
Бесстрашие. Мудрость, которая позволит вам пережить бурю
Тайна тринадцати апостолов
О рыцарях и лжецах
Ледяной укус
Гвардиола против Моуринью: больше, чем тренеры
Стэн Ли. Создатель великой вселенной Marvel
Стены вокруг нас
Двенадцать ключей Рождества (сборник)