ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я скажу тебе, какое изменение стоило бы этого, – ответила она. – Человечество не нуждалось бы в возрождении, если бы его не уничтожили.

– Стало быть, ты считаешь, что мы могли бы сделать что-то такое, что изменило бы к лучшему природу человека? Уничтожило бы соперничество между народами? Убедило бы людей, что делиться друг с другом лучше, чем завидовать?

– А изменилась ли природа человека даже в наше время? – спросила Тагири. – Думаю, что нет. Разве сейчас исчезли жадность, жажда власти, тщеславие и злоба? Единственная разница в том, что мы знаем последствия всего этого и боимся их. Мы научились владеть собой. Мы стали, наконец, цивилизованными людьми.

– Итак, ты полагаешь, что мы можем сделать цивилизованными наших предков?

– Я думаю, – ответила Тагири, – что если мы можем найти какой-то способ осуществить это, надежный способ помешать человечеству раздирать себя на части, как оно делало в прошлом, то мы обязаны сделать это. Проникнуть в прошлое и предотвратить болезнь лучше, чем начать лечить больного, когда он уже на пороге смерти. Мы должны создать мир, где убийцы не будут торжествовать победу.

– Насколько я тебя знаю, Тагири, – сказал Хасан, – ты не пришла бы сюда ночью, если бы уже не знала, как можно решить эту проблему.

– Колумб, – сказала она.

– Всего-навсего один моряк? И он явился причиной краха всего мира?

– Дело в том, что когда он отправился в путь, его экспедиция на Запад не была чем-то неизбежным. Португальцы должны были вот-вот найти дорогу на Восток. Никто и понятия не имел о существовании какого-то неизвестного континента. Самые сведущие люди знали, что мир огромен, и считали, что между Испанией и Китаем простирается вдвое более широкий океан, чем Тихий. Португальцы решились бы поплыть на Запад, лишь построив судно, которое, по их мнению, могло бы пересечь этот океан. Даже если бы им удалось случайно добраться до берегов Бразилии, то они не извлекли бы из этого никакой выгоды. Это сухая, выжженная солнцем земля с редким населением, которая, наверняка, не привлекла бы их внимания, как раньше их не заинтересовала Африка. Ее они стали осваивать лишь спустя четыре века после того, как исследовали побережье.

– Ты неплохо подготовлена, – заметил Хасан.

– Я просто размышляла, – ответила Тагири. – Все это я знала давным-давно. То, что произошло потом, объясняется тем, что Колумб, приплыв в Америку, был абсолютно убежден, что достиг Востока. Просто обнаружить новый континент или новые земли еще ничего не значит, – ведь викинги высадились в Америке до Колумба. И к чему это привело? Если бы кто-нибудь другой случайно добрался до берегов Кубы или восточной оконечности Бразилии, то это повлекло бы за собой ничуть не больше последствий, чем бессмысленные высадки в Винланде или на побережье Гвинеи. Другие мореплаватели последовали за Колумбом только потому, что поверили его сообщениям о несметных богатствах открытой им земли, хотя они подтвердились лишь после его смерти. Неужели ты не понимаешь? Завоевание европейцами Америки и, таким образом, мира, произошло не потому, что кто-то вообще поплыл на Запад, а потому, что это был Колумб.

– Получается, что один человек в ответе за опустошение нашей планеты?

– Конечно нет, – возразила Тагири. – Ив любом случае я говорю не о моральной ответственности. Я рассуждаю о причине. Европа в те времена уже была Европой, и Колумб не имел к этому никакого отношения. Те страшные религиозные и династические войны, которые бушевали в Европе на протяжении многих поколений, финансировались за счет награбленных в Америке богатств. Если бы Европа не завладела Америкой, разве могла бы она распространить свое влияние на весь мир? Неужели ты думаешь, что мир, где господствовал ислам или китайская демократия, уничтожил бы себя так, как это сделали мы, – в мире, где каждая нация пыталась стать как можно более европейской?

– Конечно уничтожил бы, – сказал Хасан. – Ведь грабеж изобрели не европейцы.

– Согласна, но они изобрели машины и механизмы, сделавшие грабеж невероятно эффективным. Машины, которые высосали всю нефть из земных недр. А потом войны и голод распространились по всем континентам, и в итоге девять десятых всего человечества погибло.

– Так, значит, это Колумб несет ответственность за развитие техники?

– Ну как ты не понимаешь, Хасан, я вовсе не ищу виноватых.

– Да, я понимаю, Тагири.

– Я ищу такую точку в истории, когда малейшее, простейшее изменение избавило бы мир от значительной части пережитых им страданий. При этом было бы потеряно наименьшее количество цивилизаций, минимальное количество людей попало бы в рабство; наименьшее число видов растительного и животного мира исчезло бы с лица земли, и наименьшее количество природных ресурсов оказалось бы на грани истощения. Все сходится к тому моменту, когда Колумб вернулся в Европу со своими рассказами о золоте, рабах и народах, которых можно превратить в христиан, подданных короля и королевы.

– Значит, ты хочешь убить Колумба? Тагири вздрогнула.

– Нет, – ответила она. – Да и возможно ли это, даже если мы когда-нибудь и смогли бы физически перенестись в прошлое? Да и зачем убивать его? Единственное, что нужно сделать, это убедить его отказаться от своего плана отправиться на Запад. Прежде чем решить, как это сделать, мы должны узнать, какими возможностями располагаем. Но на убийство я никогда не соглашусь. Колумб вовсе не был чудовищем. Все это знают с тех самых пор, как хроновизор показал нам его историю. Его пороки были пороками времени и общества, а по своим достоинствам он превосходил многих современников. Он был великим человеком. Я отнюдь не собираюсь ликвидировать жизнь великого человека.

Хасан задумчиво кивнул.

– Давай скажем так: если бы мы знали, что можем заставить Колумба отказаться от своей затеи, и если после тщательного исследования мы удостоверимся, что, помешав ему, мы действительно изменим с того момента гибельный для человечества путь развития, то тогда, возможно, стоило бы ликвидировать наш век, как совершенно ненужный.

– Да, – промолвила Тагири.

– Чтобы найти ответы на эти вопросы, возможно, потребуется жизнь нескольких поколений.

– Может быть, – сказала Тагири. – Но, может быть, и нет.

– И даже если мы будем полностью уверены в правильности своего решения, может оказаться, что мы ошиблись, и мир может стать еще хуже, чем был.

– С одной лишь разницей, – возразила Тагири. – Если мы помешаем Колумбу, мы можем быть уверены: Путукам и Байку никогда не умрут под ударами испанских мечей.

– Пока что я с тобой согласен, – сказал Хасан. – Но давай попробуем выяснить, насколько возможно и желательно осуществить подобную задачу. Нужно узнать, согласны ли наши современники с тем, что такую попытку стоит предпринять и что она оправданна. И если они согласятся, я буду участвовать вместе с тобой в этом предприятии.

Он говорил с такой уверенностью! Но Тагири почему-то почувствовала, что у нее кружится голова, как будто она стоит на краю глубокой пропасти, а земля вокруг чуть покачнулась у нее под ногами. Какой же дерзостью надо обладать, чтобы просто представить себе, что ты можешь проникнуть в прошлое и что-то изменить там?! Кто я такая, подумала она, чтобы отважиться ответить на молитвы, обращенные к богам?

И все же, несмотря на эти сомнения, она приняла решение. У европейцев уже было свое будущее, когда осуществились их самые смелые мечты; именно их будущее стало сейчас темным прошлым ее мира, и именно последствия их выбора теперь предстояло стереть с лица Земли.

Эти сбывшиеся мечты европейцев привели к тому, что ее мир только начал выздоравливать после тяжелой болезни, и лечение будет продолжаться еще тысячу лет. Столько всего было утеряно безвозвратно, сохранившись лишь на лентах голограмм Службы! Поэтому, если в моих силах помешать тому, чтобы эти мечты возникли вообще, и создать будущее для совершенно других людей, кто посмеет сказать, что я не права? Ведь не будет же от этого хуже! Христофор Колумб – Кристобаль Колон, как называли его испанцы; Кристофоро Коломбо, как он был крещен в Генуе, – он так и не откроет Америку, если она найдет способ помешать ему. Молитва жителей деревни Анкуаш будет услышана.

11
{"b":"13191","o":1}