ЛитМир - Электронная Библиотека

Уже с самого начала плавание оказалось нелегким. Море, правда, не штормило, но и спокойным его назвать было нельзя. Кристофоро с тайным удовлетворением отметил про себя, что он единственный из всех торговых агентов не страдает морской болезнью. Как и во всех предыдущих плаваниях, он изучал вместе со штурманом карты и беседовал с капитаном, выуживая из них все, что те знали, все, чему могли его научить. Хотя он всегда помнил, что предначертанная ему дорога ведет на восток, он также знал, что рано или поздно станет владельцем судна или даже флота, которые будут бороздить все известные на сегодняшний день моря. Лигурийское море Кристофоро уже знал хорошо: плавание на Хиос, его первый выход в открытое море, когда берег полностью скрылся из виду, когда успех плавания полностью зависел от опыта капитана и точности штурманских расчетов, дало ему некоторое представление о восточных морях. А теперь он увидит и Запад, когда суда пройдут через Гибралтарский пролив, а затем, повернув на север, поплывут мимо побережья Португалии и пересекут Бискайский залив.

Пока же все эти названия он слышал только из уст моряков, когда они хвастались своими подвигами. Благородные господа – другие благородные господа – пусть себе плавают по Средиземному морю. А Кристофоро использует каждый момент, каждую возможность, чтобы подготовить себя к тому великому моменту, когда он, наконец, станет достойным слугой Господа Бога, и сможет…

Он старался не думать об этом, опасаясь, что Бог узнает о его непомерном честолюбии и гордыне, которые он скрывал глубоко в душе.

Конечно, Бог уже и так знал это. Но Он, по крайней мере, также знал, что Кристофоро сделает все, чтобы не дать гордыне обуять его. Да исполнится Твоя воля, а не моя. Если мне предназначено возглавить Твои армии и флот в крестовом походе, чтобы освободить Константинополь, изгнать мусульман из Европы и вновь водрузить в Иерусалиме знамя Христово, да будет так. Но если нет, я готов выполнить любое дело, которое Ты возложишь на меня, будь оно великое или малое. Я всегда буду готов. Я Твой верный слуга.

Какой же я, однако, лицемер, подумал Кристофоро. Утверждать, что мои помыслы чисты… Я вручил заработанные на Хиосе деньги в собственные руки епископа, а затем использовал это, чтобы возвысить себя в глазах Николо Спинолы. Более того, ведь я отдал ему не все деньги. Я утаил из них довольно кругленькую сумму: человек благородного происхождения должен одеваться подобающим образом, иначе кто же назовет его синьором? Еще большую часть тех денег я отдал отцу, чтобы тот купил себе дома и одел мою мать как знатную даму. Вряд ли так мог поступить бескорыстно верующий человек. Хочу ли я стать богатым и влиятельным лишь для того, чтобы служить Богу? Или же я служу Богу в надежде, что он сделает меня богатым и влиятельным?

Мечтал ли он, строил ли планы на будущее, – эти сомнения не давали ему покоя. Однако большую часть времени он проводил, расспрашивая капитана и штурмана или изучая карты, либо же просто рассматривая берега, мимо которых они проплывали, составляя при этом собственные карты и производя расчеты, как если бы он был первым человеком, увидевшим эти места.

– Существует множество карт побережья Андалузии, – сказал штурман.

– Я знаю, – ответил Кристофоро. – Но когда я сам составляю карты, то узнаю куда больше, чем если бы просто изучал их. К тому же, я могу сверять свои карты с уже имеющимися.

Правда же состояла в том, что карты были полны ошибок. Если только не предположить, что какая-то сверхъестественная сила передвинула на другое место мысы и заливы, отмели и выступы Иберийского побережья, и то тут, то там обнаруживалась не обозначенная ни на одной карте бухта.

– Не пираты ли составляли эти карты? – спросил он однажды капитана. – Похоже, они предназначены специально для того, чтобы облегчить корсарам возможность внезапно напасть на нас.

Капитан рассмеялся.

– Эти карты были составлены маврами, во всяком случае, так мне говорили. Да и копировщики далеко не всегда идеально выполняют свою работу. Они то и дело пропускают какую-нибудь деталь. Что они понимают в этом деле, сидя за своими столами, так никогда и не увидев моря? Обычно мы руководствуемся этими картами в общем и исправляем их, когда обнаруживаем ошибки. Если бы мы постоянно плыли вдоль берега, как поступают испанцы, вряд ли нам вообще понадобились эти карты. А они и не собираются выпускать исправленные карты, поскольку не желают, чтобы суда других стран могли без опасений плавать в этом районе. Каждая страна держит свои карты в тайне, поэтому продолжайте свое занятие, синьор Коломбо. В один прекрасный день ваши карты, возможно, очень пригодятся Генуе. Если наша миссия будет удачной, за нами последуют и другие.

…Пока все шло хорошо. Но через два дня после того, как они прошли Гибралтарский пролив, вахтенный неожиданно крикнул:

– Паруса! Корсары!

Кристофоро бросился к борту и вскоре действительно разглядел паруса. Пираты, судя по всему, были не маврами, и их не испугал вид пяти торговых судов, плывших вместе. Да и чего им было бояться? У них тоже было пять судов.

– Не нравится мне это, – заметил капитан.

– Разве у нас не равные силы? – спросил Кристофоро.

– Боюсь, что нет, – ответил капитан. – Мы идем с грузом, а у пиратов корабли пустые, и им легче маневрировать. Они знают эти воды, а мы – нет. И они привыкли к кровавым схваткам. А чем располагаем мы? Синьорами со шпагами на перевязи, да матросами, которые до смерти боятся стычек в открытом море.

– И все-таки, – сказал Кристофоро, – Господь защитит праведных людей.

Капитан взглянул на него с горькой усмешкой.

– Не думаю, что мы намного праведнее тех, кому уже перерезали глотку. Попытаемся уйти от них, если удастся. А если нет, дадим им такой отпор, что они отступятся и оставят нас в покое. Есть у вас опыт в таких делах?

– Не очень-то большой, – ответил Кристофоро. Было бы неразумно обещать более того, на что он был способен. Капитан имеет право знать на что он может рассчитывать.

– Шпагу я ношу лишь из уважения к ней.

– Да-а, – а, но пираты уважают клинок, только если он покрыт кровью. А приходилось ли вам бросать что-нибудь в цель?

– Только камни, когда был еще мальчишкой.

– Годится. Если дела примут плохой оборот, то у нас останется одна надежда – мы зальем в горшки масло, подожжем их и будем швырять в пиратские корабли. Посмотрим, как они справятся с нами, если палубы их кораблей будут охвачены огнем.

– Но для этого они должны подойти очень близко, не так ли?

– Как я уже сказал, мы воспользуемся горшками, если дела примут плохой оборот.

– А что мы будем делать, если пламя перекинется на наши суда?

Капитан холодно взглянул на него.

– Я уже говорил, что в крайнем случае мы сделаем так, что пиратам нечем будет поживиться.

Он опять взглянул на паруса корсаров. Их суда были далеко позади и дальше от побережья.

– Они хотят прижать нас к берегу, – сказал он. – Если нам удастся добраться до мыса Святого Винсента и повернуть на север, мы от них оторвемся. А пока что они будут стараться перехватить нас, если мы повернем дальше в море, или посадить на мель, если мы повернем к берегу.

– Так давайте повернем сейчас же, – сказал Кристофоро. – Давайте отойдем от берега как можно дальше.

Капитан вздохнул.

– Это было бы наиболее мудрым решением, друг мой, но матросы на это не пойдут. Они не любят терять из виду землю, если предстоит схватка.

– Но почему?

– Потому что они не умеют плавать. Если дело кончится для нас плохо, единственная надежда для них – это ухватиться за какой-нибудь плавающий обломок судна.

– Но как же мы можем рассчитывать на благополучный исход, если не уйдем далеко в море?

– В подобной ситуации нельзя ожидать, что матросы проявят здравый смысл, – сказал капитан. – Одно несомненно: нельзя заставить матросов плыть туда, куда они не хотят.

– Но они же не поднимут бунт.

– Если они подумают, что я готов дать им утонуть, они направят судно к берегу и бросят его, оставив груз пиратам. Это лучше, чем утонуть или быть проданным в рабство.

24
{"b":"13191","o":1}