ЛитМир - Электронная Библиотека

– Значит, нас обманывали? – спросила Тагири.

– Ну, полно, полно, – постарался успокоить их Манджам. – Ведь вы все знаете о том, что верхний, плодородный слой почвы практически исчез. Вы все знаете, что с уничтожением лесов эрозия почвы вышла из-под контроля.

– Но они же сеяли траву…

– И она гибла, – сказал Манджам. – Они сейчас трудятся над выведением новых видов растений, способных существовать за счет жалких остатков питательных веществ в почве. Ну, полно, не огорчайтесь, к чему такие мрачные лица. Природа на нашей стороне. Через десять тысяч лет бассейн реки Амазонки опять вернется к нормальной жизни.

– Но это же дольше, чем… Но это же старше, чем цивилизация.

– Для экологической истории Земли – это всего лишь раз моргнуть. Просто нужно время, чтобы ветер и вода принесли со склонов Анд новую почву, которая постепенно скопится на берегах реки, где буйно разрастется трава, появятся деревья и все это постепенно начнет распространяться все дальше и дальше от реки. В наиболее подходящих для этого местах трава будет продвигаться со скоростью от шести до десяти метров в год. Распространению новой почвы помогут также крупные наводнения, которые время от времени случаются тут. Неплохо будет, если в Андах появится новый вулкан – пепел будет весьма полезен. А шансы на извержение нового вулкана в ближайшие десять тысяч лет довольно велики. Не следует забывать, что ветер всегда переносит через Атлантику из Африки пыль, образующую верхний слой почвы. Так что, – видите? Наши шансы достаточно хороши.

Речь Манджама звучала ободряюще, но Дико была уверена, он иронизирует.

– Хороши? Эта земля – мертва.

– Ну да, конечно, но только временно.

– А как дела с озеленением Сахары? – спросила Тагири.

– Все идет превосходно. Большой прогресс. Я считаю, что оно закончится через пятьсот лет.

– Пятьсот? – вскричала Тагири.

– Конечно, это предполагает более частые и обильные дожди. Но мы научились очень хорошо предсказывать погоду на климатическом уровне. Вы, Кемаль, какое-то время принимали участие в работе над этим проектом, еще когда учились в школе.

– Мы обсуждали возможность озеленения Сахары за сто лет.

– Ну хорошо, и это произошло бы, если бы мы могли продолжать выделять на эту работу достаточно много людей. Но мы не можем себе этого позволить в ближайшие десять лет.

– А почему – нет?

Изображение на дисплее опять сменилось. Штормовой океан, волны бьются о дамбу и прорываются сквозь нее. Стена морской воды разливается по… засеянным полям?

– Где это происходит? – требовательно спросила Дико.

– Вы наверняка слышали о том, как прорвало дамбу в американском штате Каролина.

– Это произошло пять лет тому назад, – сказал Хунакпу.

– Верно. Большое несчастье. Пятьдесят лет тому назад, с подъемом уровня океана мы потеряли цепь прибрежных островов, которые служили своеобразным барьером для океана. В этом районе восточного побережья Северной Америки вместо табака и строевого леса стали выращивать зерновые, для того чтобы возместить утрату сельскохозяйственных угодий, погубленных непрекращающимися засухами в североамериканских прериях. Теперь обширные площади земель, которые использовались для сельского хозяйства, находятся под водой.

– Но мы достигли успехов в уменьшении парникового эффекта, – сказал Хасан.

– Это действительно так. Мы думаем, что при соблюдении соответствующих мер предосторожности сможем значительно снизить парниковый эффект в течение лет тридцати. Но к тому времени мы и не захотим снижать его.

– Почему? – спросила Дико. – Уровень океанов продолжает подниматься по мере таяния шапки льдов. Мы должны остановить глобальное потепление.

– Выполненные нами климатические исследования показали, что это – саморегулирующийся процесс. Повышение температуры воздуха и увеличение площади поверхности океана приводят к значительно большим перепадам испарения и температур во всем мире. Облачный покров увеличивается, что вызывает увеличение альбедо Земли. Скоро Земля будет отражать больше солнечного света, чем когда-либо раньше, со времени последнего ледникового периода.

– Но ведь есть же метеоспутники, – сказал Кемаль.

– Они не позволяют температуре воздуха в отдельных районах повышаться или понижаться до уровня, недопустимого для жизни человека. И как долго, вы полагаете, могут эти спутники еще проработать?

– Их можно заменить, когда они выйдут из строя, – сказал Кемаль.

– Вы считаете, можно? – спросил Манджам. – Мы уже сейчас снимаем людей с заводов и фабрик и отправляем их на поля. Но от этого мало толку, потому что мы уже сейчас используем почти все сто процентов пригодной для сельского хозяйства земли, где еще сохранилось какое-то количество поверхностного слоя почвы. И поскольку мы в течение какого-то времени ведем сельское хозяйство на пределе урожайности, то уже замечаем влияние увеличивающегося облачного покрова – то есть снижение урожайности на гектар.

– Так что же вы хотите сказать? – спросила Дико. – Что мы уже опоздали с восстановлением Земли?

Манджам не ответил. Вместо этого он вывел на дисплей большой район, усеянный элеваторами. Он увеличил изображение, и они стали рассматривать внутренность одного элеватора за другим.

– Пустые, – прошептала Тагири.

– Мы съедаем наши резервы, – сказал Манджам.

– Но почему мы не ввели распределение продуктов?

– Потому что политики не могут пойти на это, пока все люди не поймут, что наступил кризис. Пока что они этого не понимают.

– Тогда предупредите их! – воскликнул Хунакпу.

– О, предупреждения уже налицо. И вскоре люди заговорят об этом. Но они ничего не будут делать по одной простой причине: сделать уже ничего нельзя. Урожайность продолжает снижаться.

– А океан? – спросил Хасан.

– У океана свои проблемы. Чего вы от нас хотите? Собрать весь планктон, чтобы океан тоже погиб? Мы и так вылавливаем столько рыбы, сколько допустимо. Как раз сейчас мы достигли максимума в уловах. Если мы превысим этот предел, то через десять лет уловы сократятся до крошечной доли того, что мы имеем сейчас. Неужели вы не понимаете этого? Вред, который причинили природе наши предки, оказался слишком велик. Не в нашей власти остановить те силы, которые действуют уже на протяжении веков. Если бы мы ввели рационирование продуктов питания прямо сейчас, это означало бы, что голод, уносящий человеческие жизни, начался бы не через шесть лет, а через двадцать! Но, конечно, мы не прибегнем к этой мере до появления первых признаков массового голодания. И даже тогда население районов, производящих достаточно продуктов питания, наверняка будет недовольно, если их вынудят жить впроголодь, чтобы кормить людей в далеких от них странах. Сейчас мы считаем, что все люди – это одно племя, поэтому никто нигде по-настоящему не голодает. Но сколько времени, по-вашему, пройдет, прежде чем люди, занятые в сельском хозяйстве, услышат, как их дети выпрашивают кусок хлеба, в то время как суда увозят огромные количества зерна в другие страны? Как вы думаете, удастся ли политикам сдержать волнения, которые тогда прокатятся по всему миру?

– Так что же предпринимает ваше небольшое не “тайное общество”, чтобы исправить ситуацию? – спросил Хасан.

– Ничего, – ответил Манджам. – Как я уже говорил, процессы зашли слишком далеко. Наши наиболее оптимистичные прогнозы предсказывали гибель существующей системы в течение тридцати лет. И это еще при условии, что не будет никаких войн. К этому времени пищи уже будет недостаточно, чтобы сохранить существующую численность населения или хотя бы большую часть его. Ни одно индустриальное общество не может выжить, если сельское хозяйство производит продукты питания в количестве, достаточном только для поддержания жизни самих производителей. Поэтому промышленность начинает разрушаться. Теперь у нас меньше тракторов. Теперь комбинаты по выпуску химических удобрений выпускают их меньше, и даже то, что они выпускают, невозможно рационально распределить, потому что мы не в силах сохранить на существующем уровне систему перевозок. Производство продуктов питания продолжает падать. Метеоспутники изнашиваются, и мы не можем их заменить. Засухи. Наводнения. Сокращается площадь сельскохозяйственных угодий. Растет уровень смертности. Поэтому сокращаются объемы промышленного производства. Поэтому сокращается производство продуктов питания. Мы изучили миллионы различных сценариев, и не нашли ни одного, который позволил бы остановить этот процесс. Прежде чем мы добьемся стабилизации, население Земли сократится примерно до пяти миллионов человек, самое время, чтобы начался новый ледниковый период. К этому моменту сокращение численности населения может замедлиться, пока оно не дойдет до двух миллионов человек, или около того. Естественно, при условии, что не будет никаких войн. Все эти прогнозы основаны на условии, что население будет покорно принимать все происходящее. А мы все знаем, какова вероятность этого. Стоит разразиться крупномасштабной войне в одной из стран – главных производителей продуктов питания, как этот процесс пойдет намного быстрее, а численность населения стабилизируется на гораздо более низком уровне.

55
{"b":"13191","o":1}