ЛитМир - Электронная Библиотека

– А еще, – сказал Кристофоро, – где вы его берете?

Увидев, что его не понимают, Кристофоро прибегнул к помощи пантомимы, стал копаться в песке и “нашел” там золотое украшение. Затем указал рукой вглубь острова.

Старик решительно покачал головой и указал в сторону моря, на юго-запад.

– Золота, очевидно, на этом острове нет, – сказал Кристофоро. – Вряд ли можно было ожидать, что на таком маленьком и бедном острове, как этот, есть золотые разработки, иначе тут были бы королевские чиновники из Чипангу, чтобы наблюдать за тем, как его выкапывают.

Он вложил золотую вещицу в руку старика. Остальным испанцам сказал:

– Мы скоро увидим золото в таких количествах, что эта вещица покажется нам пустяком.

Но старик отказался взять назад безделушку. Он настойчиво совал ее в руки Кристофоро. Это был тот неоспоримый знак, которого он искал. Золото с этого острова дает ему Бог. Кто же по доброй воле расстанется с такой драгоценностью, если его не побудит к этому Всевышний? Мечта Кристофоро о крестовом походе для освобождения Константинополя, а затем Святой земли будет возмещена благодаря украшениям дикарей.

– Ну что ж, я беру это во имя моих повелителей, короля и королевы Испании, – произнес он. – Теперь мы отправимся на поиски того места, где рождается золото.

* * *

Группа сапотеков, которую Хунакпу увидел в лесу, была отнюдь не самой безопасной для него. Она искала пленника для жертвоприношения в начале сезона дождей. Сначала они решат, что Хунакпу вполне подойдет им для этой цели. Им никогда еще не случалось встречать такого высокого, сильного мужчину, и он, несомненно, представит собой особую ценность в качестве жертвы.

Поэтому ему нужно было опередить их, предстать перед ними как божество. И в результате он сам должен сделать их своими пленниками. Там, в Джубе, он беспечно полагал, что его план обязательно сработает. Однако здесь, среди криков птиц и гуденья насекомых болотистой земли Чиапаса, его замысел казался нелепым, а сама операция болезненной и вызывающей смущение.

Ему придется имитировать самый зверский обряд королевского жертвоприношения, после которого король, однако, остается живым. И почему это майя были так изобретательны, когда причиняли себе боль и увечья?

Все остальное было готово. Он спрятал библиотеку утраченного будущего в предназначенном для нее постоянном укрытии и заделал отверстие. Он уложил все, что ему потребуется позднее в водонепроницаемые контейнеры и запомнил приметы на местности, которые помогут ему впоследствии найти свои клады. А все то, что потребуется ему сейчас, в первый год, было упаковано так, чтобы не привлечь внимания сапотеков. Сам он был раздет догола, тело разрисовано, а шевелюра украшена перьями, бусами и тому подобными драгоценностями, чтобы напоминать короля майя после крупной победы. Но что более важно, с его головы и плеч свисала шкура убитого им ягуара.

Через полчаса группа, вышедшая из деревни Атетулька на охоту за будущей жертвой, дойдет до поляны, где он находится. Чтобы кровь его преждевременно не свернулась, он должен был ждать до последней минуты. Наконец он вздохнул, опустился на колени на мягкий ковер из опавших листьев, достал местное обезболивающее средство. Майя проводили эту операцию без анестезии, напомнил он себе, одновременно щедро намазывая свой пенис, а затем подождал несколько минут, пока тот потерял чувствительность. Потом, с помощью шприца для подкожных инъекций обезболил всю область гениталий, надеясь, что ему представится возможность повторно нанести местный анестетик часа через четыре, когда его действие начнет ослабевать.

Один настоящий шип ската и пять искусных имитаций из различных металлов. Он поочередно брал их в руку и втыкал в плоть перпендикулярно члену. Кровь текла обильно и залила ему ноги. Сначала шип ската, затем серебряный, золотой, медный, бронзовый и железный. Хотя боль совершенно не ощущалась, к концу операции он почувствовал головокружение. От потери крови? Он усомнился в этом. Скорее всего это была психологическая реакция на протыкание собственного пениса. Да, быть королем майя – дело нелегкое. А смог бы он проделать это без обезболивания? Хунакпу опять усомнился, вознося хвалу своим предкам и одновременно содрогаясь от их варварства.

Когда группа охотников тихо приблизилась к поляне, Хунакпу стоял там в луче мощной лампы, зажатой у него между ног и направленной вверх. Металлические шипы сияли и мерцали, когда по телу Хунакпу пробегала дрожь. Как он и рассчитывал, охотники, остолбенев, уставились на кровь, все еще стекающую по его ногам и капающую с кончика пениса. Они также заметили узоры на его теле и, как он и ожидал, сразу же поняли всю важность его появления. Они распростерлись перед ним на земле.

– Я Хунакпу Один, – сказал он на языке майя. Затем, перейдя на язык сапотеков, продолжал:

– Я Хунакпу Один. Я пришел из Шибальбы к вам, собаки Атетульки. Я решил, что вы больше не будете собаками, а станете людьми. Если вы будете подчиняться мне, то вы и все, говорящие на языке сапотеков, станут хозяевами этой земли. Ваши сыновья не будут больше попадать на алтарь Уицилопочтли, потому что я сломаю хребет мексиканцам, я вырву сердце у Тласкалы, а ваши суда причалят к берегам всех островов мира.

Лежавшие на земле мужчины начали дрожать и стенать.

– Я приказываю вам, объяснить мне, чего вы боитесь, глупые собаки?

– Уицилопочтли – страшный бог! – вскричал один из них, по имени Йаш. Хунакпу хорошо знал их всех, не один год наблюдая за их деревней и самыми важными людьми из других сапотекских деревень.

– Уицилопочтли почти так же страшен, как Толстая Женщина-Ягуар, – сказал Хунакпу.

Йаш поднял голову при упоминании его жены, а другие засмеялись.

– Толстая Женщина-Ягуар лупит тебя палкой, когда ей кажется, что ты посеял маис не на том поле, – сказал Хунакпу, – но ты продолжаешь сеять там, где тебе вздумается.

– Хунакпу Один! – вскричал Йаш. – Кто рассказал тебе о Толстой Женщине-Ягуаре?

– Когда я жил в Шибальбе, то наблюдал за всеми вами. Я смеялся, как ты, Йаш, плакал и кричал под ударами палки Толстой Женщины-Ягуара. А ты. Поедающая Цветы Обезьяна, ты думаешь, я не видел, как ты помочился в маисовую муку Старого Черепа Ноль и потом испек из нее лепешки для него? Я смеялся, когда он ел их.

Остальные тоже засмеялись, и Поедающая Цветы Обезьяна, улыбаясь, поднял голову.

– Тебе понравилось, как я подшутил над ним в отместку?

– Я рассказал о твоих обезьяньих проделках властителям Шибальбы, и они смеялись до слез. А когда глаза Уицилопочтли наполнились слезами, я ткнул ему в глаза большими пальцами и выдавил глазные яблоки.

С этими словами Хунакпу сунул руку в мешок, висевший на веревке у его пояса, и вынул два глаза из акриловой смолы, которые он предусмотрительно захватил с собой.

– Теперь Уицилопочтли пришлось завести себе мальчика-поводыря, который ходит с ним по Шибальбе и рассказывает, что видит. Другие правители подкладывают на его пути камни и палки и смеются, когда тот спотыкается и падает. А теперь я пришел сюда на поверхность земли, чтобы превратить вас в людей.

– Мы построим храм и принесем тебе в жертву каждого Мексиканца, который попадет нам в руки, о, Хунакпу Один! – крикнул Йаш.

Именно на такую реакцию он и рассчитывал. Он тут же швырнул один глаз Уицилопочтли в Йаша, который, ойкнув от боли, потер плечо, куда попал глаз. Хунакпу в свое время был отменным подающим в малой лиге и отличался сильным броском.

– Поднимите глаз Уицилопочтли, вы, собаки из Атетульки.

Йаш долго шарил среди опавших листьев.

– Как вы думаете, почему правители Шибальбы обрадовались и не наказали меня, когда я вырвал глаза Уицилопочтли? Потому что он разжирел от крови множества людей, принесенных ему в жертву. Он был жадным, и мексиканцы кормили его кровью людей, которых на самом деле лучше было бы отправить в поле сеять кукурузу. Теперь всех правителей Шибальбы тошнит от одного вида крови, и они будут морить Уицилопочтли голодом, пока он не станет стройным, как молодое деревцо.

65
{"b":"13191","o":1}