ЛитМир - Электронная Библиотека

Чего я на самом деле жду от Кристофоро, размышляла Дико. Я хочу, чтобы он сейчас научился проявлять к другим народам хотя бы долю того сочувствия, которое займет достойное место в человеческой жизни лишь через пятьсот лет после его великого путешествия, но окончательно утвердится только после многих кровопролитных войн, эпидемий и голода. Я хочу, чтобы он поднялся над своим временем и стал другим, новым человеком.

И эта девочка, Чипа, будет для него первым уроком и первым испытанием. Как он примет ее? Станет ли он вообще слушать ее?

– Ты не зря боишься, – сказала Дико по-испански. – Белые люди опасны и склонны к предательству. Их обещания ничего не значат. Если ты не хочешь идти, я не буду принуждать тебя.

– Но тогда зачем же я учила испанский?

– Чтобы мы с тобой могли секретничать, – улыбнулась Дико.

– Я пойду, – сказала Чипа. – Я хочу их увидеть.

Дико кивнула, одобряя ее решение. Чипа была слишком юной и не понимала той опасности, которая таилась для нее во встрече с испанцами; однако большинство взрослых людей очень часто принимают решения, не отдавая себе отчета о возможных последствиях. А Чипа умница, да к тому же с добрым сердцем – и такое сочетание, возможно, выручит ее в трудную минуту.

Часом позже Чипа стояла посреди деревушки, одергивая на себе нательную рубашку, которую Дико сплела ей из травы.

– Ой, как она колется! – пожаловалась Чипа на языке тайно. – Почему я должна ее носить?

– Потому что в стране белых людей, никто не ходит обнаженным. Это считается стыдным. Все рассмеялись.

– Почему? Они что, такие уродливые?

– Там иногда бывает очень холодно, – объяснила Дико. – Но даже летом они ходят одетыми. Их бог приказал им носить такие вещи.

– Уж лучше несколько раз в году приносить в жертву богам немного крови, как это делают тайно, – сказал Байку, – чем постоянно носить на теле такие уродливые маленькие хижины.

– Говорят, – сказал мальчик Гоала, – что белые люди носят панцири, как черепахи.

– Эти панцири очень прочные, и копья с большим трудом пробивают их, – объяснила Дико.

Жители деревни некоторое время молчали, обдумывая, как это будет выглядеть, если дело дойдет до схватки.

– Зачем ты посылаешь Чипу к этим людям-черепахам? – спросил Нугкуи.

– Эти люди-черепахи опасны. У них в руках большая сила, однако у некоторых из них доброе сердце, и мы могли бы научить их быть человечными. Чипа приведет сюда белых людей, и когда они будут готовы выслушать меня, я буду учить их. И вы все тоже будете их учить.

– Чему мы можем научить людей, которые умеют строить каноэ в сто раз больше, чем наши? – спросил Нугкуи.

– Они тоже будут учить нас. Но только когда они будут к этому готовы.

Нугкуи, похоже, не поверил.

– Нугкуи, – сказала Дико, – я знаю, о чем ты думаешь.

Он молчал, ожидая, что она еще скажет.

– Ты не хочешь, чтобы я посылала Чипу в качестве подарка Гуаканагари, потому что тогда он будет считать себя вождем Анкуаш.

Нугкуи пожал плечами.

– Он уже так думает, так зачем мне убеждать его в этом?

– Потому что он должен будет отдать Чипу белым людям. А когда она окажется среди них, она сослужит Анкуаш добрую службу.

– Ты хочешь сказать, она послужит Видящей во Тьме, – раздался голос мужчины у нее за спиной.

– Тебя, наверное, зовут Йаш, – сказала она, не оборачиваясь. – Но ты не всегда умен, мой двоюродный брат. Если ты не считаешь меня жительницей Анкуаш, скажи об этом сейчас, и я уйду в другую деревню, и тогда ее жители станут учителями белых людей.

Ответом был взрыв всеобщего возмущения. Спустя несколько секунд Байку и Путукам повели Чипу вниз по склону горы. Она покидала Анкуаш, Сибоа, и шла навстречу гибели или величию.

* * *

Кемаль подплыл под корпус “Ниньи”. В баллонах его акваланга оставалось дыхательной смеси больше, чем на два часа, что в пять раз превышало его потребность в ней, если все пойдет гладко. Ему понадобилось немного больше времени, чем он ожидал, на то, чтобы очистить от ракушек полосу корпуса вблизи от ватерлинии – орудуя долотом под водой, трудно было развить нужную силу удара. Но вскоре работа была закончена, и тогда из закрепленной на животе сумки он достал комплект зажигательных устройств. Он прижал нагревательную поверхность каждого устройства к корпусу, а затем включил автоматические самоуглубляющиеся скобы, которые должны были плотно прижать зажигательное устройство к корпусу. Когда все они были поставлены на место, он потянул за конец шнура. Почти сразу же почувствовал, что вода становится теплее. Несмотря на то, что благодаря форме устройства большая часть тепловой энергии должна была передаваться деревянной обшивке корпуса, они отдавали столько тепла в воду, что вскоре она должна была закипеть. Кемаль быстро поплыл прочь, назад к своей лодке.

Через пять минут деревянная обшивка внутри корпуса была охвачена пламенем, а тепло от зажигательных устройств продолжало выделяться, помогая огню быстро распространяться.

Испанцы никогда не поймут, как в трюме мог начаться пожар. Задолго до того, как они вновь сумеют приблизиться к “Нинье”, дерево, в тех местах, где были прикреплены зажигательные устройства, превратится в золу, а металлические оболочки зарядов упадут на дно моря. В течение нескольких дней они будут подавать слабый гидроакустический импульс, что позволит Кемалю позже приплыть туда и забрать их. Испанцы так и не догадаются, что пожар на “Нинье” вовсе не был ужасной случайностью. Не догадаются об этом и те, кто будет обыскивать место катастрофы в последующие столетия.

Теперь все зависит от того, останется ли Пинсон верным Колумбу и приведет ли “Пинту” назад на Гаити. Если приведет, то Кемаль разнесет последнюю каравеллу на куски. Тогда уже невозможно будет поверить, что это – случайность. Всякий, кто увидит останки судна, скажет, что это дело рук врага.

Глава 11

Встречи

Чипа испугалась, когда женщины Гуаканагари подтолкнули ее вперед. Одно дело слышать про бородатых белых мужчин, и совсем другое – видеть их перед собой. Они показались ей огромными, а их одежда внушала ужас. Поистине похоже было, что у каждого на плечах был сооружен дом с крышей на голове! Металлические шлемы так и горели на солнце. А цвета их знамен напоминали яркие перья попугаев. Если бы я могла соткать такой материал, подумала Чипа, я носила бы на себе их знамена и жила бы под металлической крышей, какую они носят на голове.

Гуаканагари лихорадочно вдалбливал ей последние указания и предупреждения, а ей приходилось делать вид, что она внимательно их слушает, хотя она уже давно получила все инструкции от Видящей во Тьме. К тому же, как только она заговорит с белыми людьми по-испански, планы Гуаканагари потеряют всякий смысл.

– Точно переводи мне все, что они на самом деле скажут, – наставлял Гуаканагари, – и не вздумай добавить хоть единственное слово к тому, что я скажу им. Ты поняла, что я тебе говорю, маленькая улитка с горы?

– Великий вождь, я выполню все, что вы прикажете.

– Ты уверена, что действительно умеешь говорить на их ужасном языке?

– Если я не сумею, вы сразу заметите это по их лицам, – ответила Чипа.

– Тогда скажи им так: “Великий Гуаканагари, вождь всего Гаити – от Сибао до моря – гордится тем, что нашел переводчика”.

Нашел переводчика? Чипа не удивилась его попытке вообще не упоминать Видящую во Тьме, но ей было противно видеть и слышать все это. Тем не менее она повернулась к человеку в самом пышном одеянии и заговорила с ним. Но тут же Гуаканари ударом ноги повалил ее лицом на землю.

– Проявляй уважение, ты, паршивая улитка! – крикнул Гуаканари. – И это вовсе не начальник, глупая девчонка. Начальник вон тот человек, с седыми волосами.

Как же она не догадалась – судить надо было не по одежде, а по возрасту, по тому уважению, которое заслуживают его годы; и она должна была безошибочно узнать того, кого Видящая во Тьме звала Колоном.

75
{"b":"13191","o":1}