ЛитМир - Электронная Библиотека

– Он ни в чем вас не обвиняет, – сказал Кристофоро. – Разве может прийти кому-нибудь в голову мысль обвинять вас? Тот, кто потерялся в тумане, теперь нашелся, и если бы у нас сейчас был откормленный телец, я приказал бы заколоть его в вашу честь. От имени их величеств я поздравляю вас с возвращением, капитан Пинсон.

Пинсон явно успокоился, но в глазах его затаилась хитрость. Он считает, что вышел победителем, подумал Кристофоро. Он думает, что ему все сойдет с рук. Но когда мы вернемся в Испанию, Сеговия поддержит мою оценку событий. Тогда мы посмотрим, кто из нас победитель.

Кристофоро улыбнулся, протянул руки и обнял лживого мерзавца.

* * *

Хунакпу смотрел, как три тарасканских кузнеца раскаляют железный прут с помощью древесного угля, который они получили, следуя его советам. Он наблюдал, как они проверяют твердость прута бронзовыми мечами и наконечниками стрел. Затем последовала проверка прочности на камне. А когда все было закончено, кузнецы распластались перед ним на земле.

Хунакпу терпеливо ждал, пока они не закончат свой обряд поклонения герою из Шибальбы. При этом их радость от достигнутых успехов не имела никакого значения. Наконец он велел им подняться и выпрямиться, как подобает мужчинам.

– Правители Шибальбы наблюдали за вами долгие годы. Они видели, как вы работали с бронзой. Они видели, как вы трое работали с железом. И тогда между ними возник спор. Некоторые из них хотели уничтожить вас. Но другие возражали, говоря, нет, тараски не такие кровожадные, как мексиканцы и тлакскаланы. Они не станут использовать черный металл, чтобы убивать тысячи людей, в то время как пустые, незасеянные поля будут выгорать под солнцем, потому что некому было посеять маис.

Конечно нет, согласились тараски.

– И вот я предлагаю вам такой же договор, какой предложил сапотекам. Вы уже десятки раз слышали мой рассказ об этом.

Да, слышали.

– Если вы поклянетесь, что навсегда перестанете приносить в жертву любым богам человеческие жизни, и будете воевать, только чтобы защитить себя или другие и мирные народы, то я открою перед вами еще много всяких тайн. Я научу вас, как сделать этот черный металл еще тверже, пока он не засияет, как серебро.

Мы сделаем все, что ты потребуешь, чтобы узнать эти тайны. Да, мы даем эту клятву. Мы будем во всем подчиняться великому Хунакпу Один.

– Я здесь не для того, чтобы быть вашим королем. У вас есть свой король. Я прошу только, чтобы вы соблюдали этот договор. А кроме того, пусть ваш король станет братом На-Йашалю, королю сапотеков, а вы, тараски, будете братьями и сестрами сапотекам. Они умеют строить большие каноэ, которые плавают в открытом море, а вы умеете разводить огонь, превращающий камень в металл. Вы научите их всем тайнам обработки металла, а они научат вас всем своим тайнам судостроения и мореплавания. Иначе я вернусь в Шибальбу и расскажу ее правителям, что вы неблагодарны и не цените подаренные вам знания!

Они слушали с широко раскрытыми глазами и обещали выполнить все, что от них требовалось. Его слова быстро дойдут до короля, но когда они покажут ему, что может делать железо и предупредят, что Хунакпу Один знает, как делать еще более твердый металл, он даст согласие на союз. Тогда замысел Хунакпу будет осуществлен. Мексиканцы и тлакскаланы будут окружены врагом, владеющим железным оружием и большими, быстроходными кораблями. Уицилопочтли, ты, старый обманщик, дни, когда ты пьешь человеческую кровь, сочтены.

Я сделал это, подумал Хунапку, причем раньше, чем было задумано по плану. Даже если Кемаль и Дико потерпят неудачу, я прекращу практику человеческих жертвоприношений, объединю народы Мезоамерики и дам им достаточно развитую технику, чтобы они противостояли европейцам, когда бы они ни появились.

Но даже сейчас, поздравляя себя с победой, он почувствовал острую тоску по дому. Только бы Дико была жива, молча молил он. Пусть она выполнит свою миссию с Колумбом и сделает его связующим звеном между Европой и Америкой, которое навсегда предотвратит кровавую войну.

В испанском лагере было время ужина. Все офицеры и матросы собрались за столом, за исключением четырех часовых, которые охраняли форт и двух матросов, карауливших судно. Кристофоро и другие офицеры ели отдельно, однако пища у всех была одинаковая – в основном, доставленная индейцами.

Индейцы, однако, не прислуживали за столом. Матросы обслуживали себя сами, а офицерам подавали еду юнги. В связи с этим возникли немалые трудности. Все началось с того, что Чипа отказалась переводить индейцам приказания Пинсона.

– Они не слуги, – заявила она. – Они друзья. В ответ Пинсон набросился на Чипу, и стал ее бить. Когда Педро попытался помешать ему, тот повалил его на землю и задал и ему тоже хорошую трепку. По требованию главнокомандующего Пинсон охотно согласился извиниться перед Педро.

– Ему не следовало вмешиваться, но поскольку он ваш слуга, я извинюсь за то, что сам наказал его, а не предоставил это вам.

– Перед девушкой тоже, – потребовал Колон. На это Пинсон ответил плевками и добавил:

– Эта маленькая шлюха отказалась делать то, что ей приказали. Она вела себя вызывающе. Слуги не смеют так разговаривать с сеньорами.

Когда это Пинсон стал сеньором, подумал Педро. Но прикусил язык: это его не касается, пусть в этом разбирается главнокомандующий.

– Она не ваша служанка, – сказал Колон. Пинсон нагло рассмеялся.

– Все темнокожие – слуги от рождения, – ответил он.

– Если бы они были слугами от рождения, – сказал Колон, – вам не пришлось бы бить их, чтобы заставить повиноваться. Хорош храбрец, который бьет ребенка. О вашей смелости наверняка сложат песни.

Этого оказалось достаточно, чтобы заставить Пинсона замолчать – по крайней мере, на людях. И с тех пор не было ни одной попытки заставить индейцев выполнять роль слуг. Но Педро знал, что Пинсон не простил и не забыл издевку главнокомандующего, и унижения от того, что его вынудили отступиться. Педро даже уговаривал Чипу уйти.

– Уйти? – удивилась она. – Ты еще недостаточно хорошо говоришь на языке тайно, чтобы я могла уйти.

– Если что-то случится, – сказал ей Педро, – Пинсон убьет тебя. Я уверен, что убьет.

– Видящая во Тьме защитит меня, – возразила она.

– Видящей во Тьме здесь нет, – заметил Педро.

– Тогда ты защитишь меня.

– Да, у меня это так хорошо получилось, но – в этот раз.

Педро не сможет защитить ее, а она не хотела уходить. И это означало, что он будет теперь жить в постоянной тревоге, наблюдая, как мужчины смотрят на Чипу, как они шепчутся за спиной главнокомандующего, как они всячески дают понять Пинсону, что они на его стороне. Педро чувствовал, что в воздухе носится угроза неизбежного бунта. Не хватало только повода. Когда Педро пытался заговорить об этом с главнокомандующим, тот отказался его слушать, сказав только, что ему известно, как матросы относятся к Пинсону. Но они не посмеют восстать против королевской власти. Если бы только Педро смог поверить в это!

В тот вечер Педро руководил корабельными юнгами, обслуживавшими офицеров. Неведомые раньше фрукты стали уже привычными, и каждая трапеза превращалась в пир. Все выглядели теперь куда лучше, чем во время путешествия. Для постороннего взгляда отношения между главнокомандующим и Пинсоном были превосходными. Но, по мнению Педро, единственным, на кого мог рассчитывать Колон в случае бунта, был он сам, Сеговия, Арана, Гутьеррес, Эскобедо и Торрес. Иными словами – королевские офицеры и личный слуга главнокомандующего. Корабельные юнги, некоторые из судовых матросов в душе будут на стороне Колона, но не осмелятся противостоять большинству. Если на то пошло, то и королевские офицеры не питали личной преданности по отношению к самому Колону, они лишь будут защищать надлежащий порядок и законную власть. Да, если грянет беда. Колон окажется практически одиноким.

А что до Чипы, то с ней сразу же расправятся. Я лучше сам убью ее, думал Педро, чтобы не позволить Пинсону коснуться ее своими грязными руками. Я убью ее, а потом себя. А еще лучше, – почему бы не убить Пинсона? Раз уж я думаю об убийстве, почему бы не пронзить шпагой того, кого я ненавижу, вместо того, кого люблю?

80
{"b":"13191","o":1}