ЛитМир - Электронная Библиотека

Чипа рванулась к нему, но Родриго еще мгновение удерживал ее. Однако, увидев, что никто не поддержит его в этом, он отпустил ее. Чипа тут же бросилась к Педро и Колону.

Все же Родриго не мог удержаться, чтобы не оставить за собой последнее слово.

– Ну что ж, Педро, по-видимому ты – единственный, кому позволено путаться с индейскими девчонками.

Педро был разъярен. Выхватив из ножен шпагу, он сделал шаг вперед.

– Я даже не дотронулся до нее!

Родриго расхохотался.

– Подумайте только, он хочет вступиться за ее честь. Он думает, что эта чернокожая сучонка – настоящая сеньора. – Другие матросы тоже загоготали.

– Убери шпагу, Педро! – приказал Колон. Педро повиновался и, шагнув назад, присоединился к Чипе и Колону.

Люди опять стали продвигаться к форту. Но Родриго все никак не мог успокоиться. Он продолжал отпускать шуточки отнюдь не безобидного свойства, причем иногда настолько громко, что все слова можно было разобрать.

– Ну что за счастливая семейка, – сказал он, и за этой фразой последовал очередной взрыв смеха. А чуть погодя:

– Может, он тоже пашет ее, с ним заодно.

Но главнокомандующий не обращал на все это внимания. Педро понимал, что это самая разумная линия поведения, но он никак не мог забыть мертвую девочку, оставшуюся лежать там, на поляне. Есть ли справедливость на свете? Почему белые могут делать с индейцами все, что хотят, и никто не накажет их?

Офицеры первыми вошли в ворота форта. Другие, основная часть, столпились у ворот. Последними подошли те, кто участвовал в изнасиловании либо непосредственно, либо же просто наблюдая. Когда все прошли в ворота, и они закрылись за ними. Колон повернулся к Аране, представителю полицейской власти на флоте, и сказал:

– Арестуйте этих людей, сеньор. Я обвиняю Могера и Клавихо в изнасиловании и убийстве. Я обвиняю Триану, Валлехоса и Франко в неподчинении приказам.

Возможно, если бы Арана не заколебался, одна только мощь голоса Колона решила бы все дело. Но он заколебался, и в результате впустую потратил несколько секунд, высматривая матросов ненадежнее, которые выполнят его приказ.

За это время Родриго де Триана пришел в себя:

– Не слушайте его! – закричал он. – Не подчиняйтесь ему! Ведь Пинсон велел вам возвращаться на работу. Неуж-то мы позволим этому генуэзцу выпороть нас из-за какой-то мелочи?

– Арестуйте их, – требовательно повторил Колон.

– Ты, ты и ты, – сказал Арана, – возьмите Могера и Клавихо под…

– Не смейте этого делать! – опять крикнул Родриго де Триана.

– Если Родриго де Триана вновь призывает к бунту, я приказываю вам застрелить его.

– Это, конечно, вам на руку. Колон. Тогда уже не с кем будет спорить о том, кто увидел землю в ту ночь!

– Главнокомандующий, – спокойно сказал Пинсон, – стоит ли прибегать к расстрелу людей?

– Я приказал арестовать пять матросов, – сказал Колон. Я жду, когда это будет сделано.

– Тогда вам придется ждать чертовски долго! – выкрикнул Родриго.

Пинсон протянул руку и коснулся плеча Ароны, призывая его повременить.

– Главнокомандующий, – предложил Пинсон, – давайте просто подождем, пока улягутся страсти.

Педро открыл от изумления рот. Он видел, что Сеговия и Гутьеррес потрясены не меньше его. Пинсон только что поднял бунт, хотел он того или нет. Он стал между главнокомандующим и Араной и помещал последнему выполнить приказ Колона. Теперь он стоял лицом к лицу с Колоном, как бы бросая ему вызов.

Колон, не обращая на него внимания, опять обратился к Аране:

– Я жду.

Арана повернулся к трем матросам, которых он назвал раньше:

– Выполняйте приказ, ребята, – сказал он. Но те не сдвинулись с места. Они смотрели на Пинсона, и ждали.

Педро видел, что Пинсон и сам не знает, как поступить. Возможно, он даже не знает, чего хочет. Если раньше и были какие-то сомнения, то теперь они отпали: что касалось личного состава, командующим экспедиции был Пинсон. Но Пинсон был хороший командир и понимал, что для того, чтобы выжить, первостепенное значение имеет дисциплина. Он также знал, что если когда-нибудь захочет вернуться в Испанию, он не сможет этого сделать, имея в своем личном деле запись о бунте.

В то же время, если он сейчас подчинится Колону, то потеряет поддержку матросов. Они будут считать, что их предали. Он уронит себя в их глазах.

Итак… что же для него самое важное? Преданность людей Палоса или законы, действующие в условиях плавания?

Теперь уже невозможно узнать, какой выбор сделал бы Пинсон. Ибо Колон не стал ждать, пока он примет решение. Вместо этого он опять обратился к Аране.

– По-видимому, Пинсон полагает, что именно он решает, выполнять ли приказы главнокомандующего. Арана, арестуйте Мартина Пинсона за неповиновение и участие в мятеже.

Пока охваченный смятением Пинсон никак не мог решить, переступить ли ему роковую черту. Колон понял, что он уже переступил ее. На стороне Колона был закон и правосудие. На стороне Пинсона – поддержка почти всех моряков. Как только Колон отдал приказ, рев матросов недвусмысленно доказал, что они отвергают его решение. В мгновение ока толпа, находившаяся на площадке, разбушевалась. Колона и других офицеров схватили и поволокли к центру форта.

На какое-то мгновение Педро и Чипа были забыты. По всей видимости, матросы замыслили бунт достаточно давно и уже решили, кого нужно обезвредить. Конечно самого Колона и королевских офицеров. А также, Хакоме дель Рико, финансового агента; Хуана де ла Коса, потому что он баск, а не житель Палоса и, значит, не заслуживает доверия; врача Алонсо; оружейного мастера Лекейтио и бондаря Доминго.

Педро как можно более незаметно продвигался к воротам форта. Он уже был примерно в тридцати ярдах от них, когда офицеры и не поддержавшие бунт члены экипажа были схвачены; оставалось пройти еще чуть-чуть, и он откроет ворота. Он взял Чипу за руку и сказал ей на ломаном тайно:

– Мы убежим. Когда ворота будут открыты. Она сжала его руку, показывая, что поняла. То, что Пинсон и его братья не были арестованы вместе с другими офицерами, могло сослужить ему плохую службу. И он понимал это. До тех пор, пока матросы не перебьют всех королевских офицеров, кто-нибудь обязательно выступит свидетелем против него в Испании.

– Я возражаю, – громко сказал он. – Вы должны немедленно отпустить их.

– Брось, Мартин, – крикнул Родриго. – Он же обвинил тебя в бунте.

– Но, Родриго, я не виновен в бунте, – сказал Пинсон, выговаривая слова как можно более четко, чтобы все их расслышали. – Я возражаю против таких действий. Я требую, чтобы вы немедленно это прекратили. Иначе вам придется арестовать и меня.

Смысл сказанного почти сразу же дошел до Родриго.

– Ребята, – сказал он, отдавая приказание так естественно, как будто был рожден для этого, – вам следует арестовать капитана Пинсона и его братьев.

Педро не мог разглядеть, подмигнул ли Родриго, произнося эти слова, но вряд ли в этом была необходимость: все и так понимали, что Пинсона арестовали только потому, что он сам попросил об этом. Чтобы защитить себя от обвинения в подстрекательстве к бунту.

– Не причиняйте никому вреда, – приказал Пинсон. – Если вы хотите вновь увидеть Испанию, не причиняйте никому вреда.

– Он собирался высечь меня, этот лживый выродок, – крикнул Родриго. – Так давайте посмотрим, как ему понравится плеть!

Если они осмелятся тронуть Колона, понял Педро, то Чипа пропала. С ней будет то же, что и с Перышком Попугая, если только не удастся вывести ее из форта и добраться до леса.

– Видящая во Тьме знает, что делать, – тихо сказала Чипа на языке тайно.

– Помолчи, – зашептал Педро. Затем он перешел с тайно на испанский. – Как только мне удастся открыть ворота, беги и спрячься в ближайшей рощице.

Он подошел к воротам, поднял засов и бросил его на землю. Среди бунтовщиков сразу же поднялся крик.

– Ворота! Педро! Задержите его! Хватайте девчонку! Не дайте ей добраться до деревни!

84
{"b":"13191","o":1}