ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Краснокожий, — ответил Лолла-Воссики.

— День уже клонится к вечеру, но еще не стемнело. Только слепой не заметил бы, что ты краснокожий. Но я знаю всех живущих поблизости краснокожих, и ты в их число не входишь.

Лолла-Воссики рассмеялся. Откуда этот человек знает, из местных он или нет, если бледнолицые одного краснокожего от другого отличить не могут?

— У тебя есть имя, краснокожий?

— Лолла-Воссики.

— Ты пьян. Я чувствую запах, да и ходишь ты не совсем прямо.

— Очень пьян. Поклоняюсь виски.

— Кто дал тебе спиртное?! А ну говори! Где ты взял выпивку?

Лолла-Воссики смутился. Белый человек никогда раньше не спрашивал у него, где он взял свою выпивку. Белый человек и так это знал.

— У Бледнолицего Убийцы Гаррисона, — сказал он.

— Гаррисон находится в двухстах милях к юго-востоку отсюда. И как ты его назвал?

— Губернатор Билл Гаррисон.

— Ты назвал его Бледнолицым Убийцей Гаррисоном.

— Краснокожий пьян, очень-очень.

— Это я и сам вижу. Но ты же не мог напиться в форте Карфаген, а потом пройти такое расстояние и не протрезветь. Где ты взял выпивку?

— Ты бросишь меня в тюрьму?

— В тю… Куда-куда? А ведь ты и в самом деле пришел из форта Карфаген. Вот что я скажу тебе, мистер Лолла-Воссики, мы здесь пьяных краснокожих в тюрьму не сажаем, потому что краснокожие у нас не пьют. А если такое случается, мы находим белого человека, который дал им выпивку, и устраиваем ему хорошую взбучку. Лучше сразу скажи, где ты взял огненную воду.

— Мое виски, — ответил Лолла-Воссики.

— Наверное, тебе лучше пойти со мной.

— В тюрьму?

— Еще раз повторяю, у нас нет… послушай, ты есть хочешь?

— Думаю, да, — кивнул Лолла-Воссики.

— У тебя есть где поесть?

— Ем, где я нахожусь.

— В общем, сегодня ты пойдешь со мной и поешь у нас дома.

Лолла-Воссики не знал, что и сказать. Может, этот белый человек шутит? Шутки белого человека очень трудно понять.

— Так ты голоден или нет?

— Думаю, да, — повторил Лолла-Воссики.

— Тогда пойдем!

На холм поднялся еще один бледнолицый.

— Армор! — окликнул он. — Ваша жена беспокоится, куда вы подевались.

— Минутку, преподобный Троуэр. По-моему, сегодня за ужином у нас намечается компания.

— Кто же это? Армор, глазам своим не верю, это же краснокожий.

— Он утверждает, что его зовут Лолла-Воссики. Судя по всему, он июни. И пьян в стельку.

Лолла-Воссики был немало удивлен. Бледнолицый, не задав ни одного вопроса, определил, что он из племени шони. Он увидел его обритые волосы и высокий гребень? Но другие краснокожие тоже носят подобные гребни. Бахрома на набедренной повязке? Но бледнолицые никогда таких мелочей не замечают.

— Шони, — проговорил вновь прибывший белый человек. — Я слышал, это очень дикое племя.

— Честно говоря, преподобный Троуэр, ничего не могу сказать, — пожал плечами Армор. — Знаю только то, что это племя выделяется своей трезвостью. То есть, в отличие от других краснокожих племен, они не испытывают неутолимой страсти к алкоголю. Люди привыкли считать, что безвреден только тот краснокожий, который поклоняется виски, поэтому, видя шони, которые никогда не пьют, они думают, что эти краснокожие опасны.

— Похоже, на данного краснокожего ваши наблюдения не распространяются.

— Вижу. Я пытался выяснить, кто дал ему виски, но он ничего не скажет.

Преподобный Троуэр повернулся к Лолла-Воссики:

— Разве ты не знаешь, что виски — это орудие дьявола и служит падению краснокожих?

— По-моему, преподобный, он не слишком хорошо изъясняется по-английски, поэтому не понимает, о чем вы говорите.

— Виски плохо для краснокожего, — ответил Лолла-Воссики.

— Хотя, может, и понимает, — хмыкнув, изменил свою точку зрения Армор. — Лолла-Воссики, если ты понимаешь, что огненная вода — это плохо, почему же от тебя воняет, как от ирландского барыги?

— Виски очень плохо для краснокожего, — объяснил Лолла-Воссики, — но у краснокожего страшная жажда.

— Вот вам простое научное объяснение происходящему, — заметил преподобный Троуэр. — Европейцы очень давно употребляют алкогольные напитки, поэтому выработали способность сопротивляться действию спиртного. Пристрастившиеся к алкоголю европейцы раньше умирают, у них меньше детей, жизнь которых они не способны обеспечить. Результатом этих предпосылок явилось то, что большинство европейцев сегодня обладают встроенной в организм способностью сопротивляться алкоголю. Но вы, краснокожие, не обладаете этим качеством.

— Чистая правда, черт побери! — воскликнул Лолла-Воссики. — Белый человек говорит правду, почему Бледнолицый Убийца Гаррисон еще не убивает тебя?

— Послушайте, вы только послушайте, — удивился Армор. — Он уже второй раз называет Гаррисона убийцей.

— Вместе с тем он выругался, что мне очень не понравилось.

— Видите ли, преподобный, если он действительно пришел из Карфагена, то говорить он учился у людей, которые считают, что «черт побери» — это нечто вроде знака препинания, запятой. Послушай, Лолла-Воссики, этот человек, его зовут преподобный Филадельфия Троуэр, и он является священником Господа Иисуса Христа, поэтому будь любезен, не прибегай в его присутствии к ругательствам.

Лолла-Воссики понятия не имел, что такое священник, — подобные люди в Карфаген-Сити ему не встречались. Поэтому он подумал и решил, что священник — это то же самое, что и губернатор, только лучше.

— Ты будешь жить в этом очень большом доме?

— Жить здесь? — спросил Троуэр. — О нет. Это дом Господа.

— Кого?

— Господа Иисуса Христа.

Лолла-Воссики слышал об Иисусе Христе. Бледнолицые частенько поминали это имя — в особенности когда злились или намеревались соврать.

— Очень злой человек, — покачал головой Лолла-Воссики. — Он живет здесь?

— Иисус Христос — любящий и всепрощающий Господь, — возразил преподобный Троуэр. — Он будет жить здесь, но не так, как живет в доме обычный белый человек. Сюда будут приходить добрые христиане на богослужение, будут здесь петь псалмы, молиться и выслушивать слово Господне — здесь мы будем собираться. Это церковь — во всяком случае, будет таковой.

— Здесь Иисус Христос говорит? — Лолла-Воссики подумал, что было бы любопытно повстречаться с этим могущественным бледнолицым лицом к лицу.

— Нет, сам он не говорит. Я говорю за него.

С подножья холма донесся рассерженный зов женщины:

— Армор! Армор Уивер!

Армор сразу засуетился:

— Ужин уже готов, вот она и зовет, а она страшно сердится, когда ей приходится по нескольку раз меня кричать. Пойдем, Лолла-Воссики. Пьяный ты или нет, если хочешь хорошо поужинать, можешь пойти со мной.

— Надеюсь, ты примешь приглашение, — сказал преподобный Троуэр. — А после ужина я научу тебя словам Господа нашего Иисуса.

— Самое очень важное, — сказал Лолла-Воссики. — Вы обещаете не бросать меня за решетку. Я не хочу тюрьмы, я должен искать зверя сновидения.

— Мы не будем тебя никуда бросать. В любое время, когда сочтешь нужным, ты можешь покинуть мой дом. — Армор повернулся к преподобному Троуэру. — Видите, как краснокожие начинают относиться к белому человеку, пообщавшись с Уильямом Генри Гаррисоном? Выпивка и тюрьма — все, что они знают.

— Меня куда более заинтересовали его языческие верования. Зверь сновидения! Так они представляют себе Бога?

— Зверь сновидения — это не Бог, это животное, которое приходит во сне и учит их, — объяснил Армор. — Обычно они совершают долгое путешествие в его поисках, но наконец видят заветный сон и возвращаются домой. Это полностью объясняет, что он делает в двухстах милях от основных поселений шони в низовьях Май-Амми.

— Зверь сновидения настоящий, — возразил Лолла-Воссики.

— Ага, — кивнул Армор.

Но Лолла-Воссики понял, что этот человек просто не хочет обижать его.

— Это несчастное существо отчаянно нуждается в заветах Иисуса, — провозгласил Троуэр.

19
{"b":"13193","o":1}