ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Где-то так, Рвач.

— Договорились, Билл. Сними с меня обвинения и получишь бесплатно всю выпивку, что я привез. Только дай мне немножко денег, чтобы заплатить работникам, иначе они меня прирежут по пути домой. Надеюсь, я не много прошу?

— Понимаешь, Рвач, это еще не все…

— Но, Билл, это все, чем я могу тебе помочь.

— Я не могу сам попросить их об этом, Рвач. Я не могу лично направиться к крикам или чоктавам и просить их об этой услуге. Это должен быть кто-то другой. Это должен быть человек, про которого, если все выплывет наружу, я могу сказать: «Нет, ничего подобного я ему не поручал. Он использовал собственное виски, а я представления не имел, зачем оно ему понадобилось».

— Билл, я понимаю тебя, но твои догадки оказались правильными. Ты действительно умудрился отыскать нечто настолько низкое и отвратительное, что я не хочу иметь к этому никакого отношения.

Гаррисон бросил на него сердитый взгляд:

— Нападение на офицера карается в этом форте повешением, Рвач. Неужели я не упоминал об этом?

— Билл, я лгал, обманывал, иногда убивал, чтобы стать первым в этом мире. Но одного я не делал никогда. Я никогда не подкупал никого, никого не просил выкрасть маленьких ребятишек и запытать их до смерти. Честно говорю, я никогда этого не делал и никогда этого не сделаю.

Гаррисон внимательно изучил лицо Рвача и увидел, что тот не врет.

— Ну подумать только. Я и вправду умудрился отыскать столь отвратительный грех, что даже Рвач Палмер никогда не совершит его. Даже под угрозой смертной казни.

— Ты не посмеешь убить меня, Билл.

— Посмею, Рвач, еще как посмею. И тому будут две причины. Во-первых, ты не удовлетворил мою просьбу. И во-вторых, ты слышал мою просьбу. Ты мертвец, Рвач.

— Вот и ладно, — кивнул Рвач. — Только веревку возьми покрепче. Виселицу построй повыше, чтоб лететь было футов двадцать. Я хочу, чтобы мое повешение запомнили надолго.

— Мы тебя вздернем на суку и веревку будем тянуть очень медленно, чтобы ты задохся, а не сломал себе шею.

— Ну, это тоже запомнится надолго, — пожал плечами Рвач.

Гаррисон позвал нескольких солдат и приказал водворить Рвача обратно в тюрьму. На этот раз они снова отрабатывали на нем пинки и тычки, так что к старым синякам добавились еще несколько фиолетовых пятен, а одно ребро, похоже, вообще сломали.

Но времени у него было в обрез.

Немножко успокоившись, он лег на пол камеры. Пьяниц уже выпустили, но трое забияк до сих пор валялись на тюремных койках. Свободным оставался лишь пол, но Рвач ничуть не возражал. Он знал, Гаррисон даст ему пару-другую часов подумать над предложением, после чего выведет из камеры, накинет на шею петлю и вздернет его на дереве. Он сколько угодно может притворяться, будто дает Рвачу последний шанс, — все это враки, потому что теперь он не верит Рвачу. Рвач ответил ему отказом, поэтому теперь Гаррисон уже не доверит ему выполнение задания, а значит, не выпустит.

Что ж. Рвач намеревался с умом использовать отпущенное ему время. Начал он весьма просто. Закрыв глаза, он чуточку разогрел себя изнутри. Создал искру. А затем послал эту искру наружу. Так обычно поступают перевертыши, отправляя жучка под землю, чтобы видеть его глазами. Он позволил искре полетать в воздухе и вскоре нашел, что искал. Дом губернатора Билла. Его искра улетела слишком далеко, поэтому точно попасть он вряд ли сможет. Да и цель слишком велика. Вместо этого он вызвал ярость, гнев и боль, скопившиеся внутри, и стал раздувать их — ярче, ярче, ярче. Он зашел так далеко, как не заходил никогда в жизни, и нагонял жар до тех пор, пока не услышал крик, которого с огромным нетерпением ждал:

— Пожар! Пожар!

Вопли доносились снаружи, издалека, но все больше голосов подхватывало крик. Раздались ружейные выстрелы — сигнал тревоги.

Трое забияк также услышали их. В панике они соскочили с коек и подбежали к двери, один из них даже прошелся по лежащему на полу Рвачу. Вцепившись в решетки, они принялись трясти их и орать:

— Выпустите! Выпустите нас! Сначала выпустите, а потом бегите тушить этот чертов огонь! Мы ж здесь заживо изжаримся!

Рвач и не заметил, что на него наступили, — одним синяком больше, одним меньше. Он лежал не двигаясь, снова создавая искру, но на этот раз он нагревал металл внутри замка камеры. Теперь цель была совсем рядом, поэтому искра горела гораздо жарче.

Наконец появился какой-то солдат, сунул ключ в замок, повернул и отпер решетки.

— Вы, парни, выходите, — приказал он. — Сержант приказал выпустить вас, нам может понадобиться помощь в тушении пожара.

Рвач с трудом поднялся на ноги, но охранник швырнул его обратно в камеру. Рвач вовсе не удивился. Собравшись с силами, он поддал жара в искру, да так, что железо замка расплавилось. Даже заалело чуть-чуть. Охранник захлопнул дверь и потянулся к ключу. К этому времени тот так раскалился, что чуть не прожег руку насквозь. Солдат выругался и попытался ухватить ключ полой мундира, но Рвач не терял времени даром. Что было сил он ударил ногой по двери, сшибая охранника на пол. Наступив ему на лицо, Рвач как следует приложил солдата каблуком по голове, вероятно сломав ему шею. Но с точки зрения Рвача, это было не убийство. В своих глазах он поступил по справедливости, потому что охранники хотели бросить его запертым в камере, чтобы он сгорел заживо.

Рвач не спеша вышел из тюрьмы. Внимания на него никто не обратил. Особняк отсюда виден не был, зато хорошо был заметен огромный столб дыма. Небо почернело в преддверии дождя, низкие тучи нависли над землей. Возможно, надвигающийся ливень не даст крепости сгореть дотла. Но Рвач надеялся на обратное. Он надеялся, что от форта не останется и головешки. Одно дело убивать краснокожих, против этого Рвач ничего не имел, здесь он и Гаррисон шли бок о бок. Убивай их выпивкой, если можешь, если не можешь, то пулями. Но поселенцев убивать нельзя, и тем более недопустимо нанимать краснокожих, чтобы те до смерти запытали каких-нибудь фермерских ребятишек. Может, Гаррисону было все равно. Может быть, ему эти детишки казались солдатами, которым придется погибнуть в войне с краснокожими, — ну и что, что солдатам этим и двадцати не исполнилось? Все ведь делается на благо страны, не правда ли? Может, Гаррисон принимал такой ход мысли, но Рвач принять его не мог. Честно говоря, он и сам такого от себя не ожидал. Оказывается, он куда больше похож на Эндрю Джексона, чем считал раньше. Он видел черту, через которую переступать нельзя. В отличие от Гикори, он провел ее несколько дальше, но все же провел. И он скорее бы умер, нежели переступил через нее.

Разумеется, он не собирался умирать, пока в нем еще оставались силы. Через ворота крепости ему будет не пройти, вереница людей, передающих друг другу ведра с водой, протянулась до самого берега, и его наверняка заметят. Легче будет перебраться через стену. Солдаты сейчас не особенно смотрят по сторонам. Он вскарабкался на частокол и тяжело плюхнулся на землю по другую сторону забора. Никто его не видел. Углубившись на десять ярдов в лес и постаравшись забыть про боль в ребрах и слабость, которую обычно вызывали упражнения с огнем, он принялся пробираться сквозь заросли к берегу реки.

Из леса он вышел с другой стороны пристани. Прямо перед ним стояла его баржа, по-прежнему доверху нагруженная бочонками с виски. Собравшиеся на берегу работники, обмениваясь мнениями, наблюдали за пожарной бригадой, вычерпывающей воду тридцатью ярдами выше по течению. Рвача ничуть не удивило, что его парни не присоединились к тушению пожара. Они не относились к тому типу людей, которые проповедуют чувство локтя.

Рвач прошмыгнул на пристань и, махнув своим парням рукой, спрыгнул на баржу. Пошатнувшись и заскрипев зубами от боли и слабости, он обернулся, чтобы поведать работникам, что произошло и почему надо побыстрее валить отсюда. Однако за ним никто не последовал. Они все еще толпились на берегу и тупо глазели на него. Он снова махнул своим парням, но они и шагу в его направлении не сделали.

31
{"b":"13193","o":1}