ЛитМир - Электронная Библиотека

– Моя личность – моя воля – субатомная частица? – переспросила Валентина. Джакт, улыбаясь, кивнул.

– Забавная мысль, – заметил он. – Я и мой ботинок – близнецы-братья.

Миро устало усмехнулся. Но изображение Миро на экране компьютера ответило:

– Если атом водорода и звезда – брат и сестра, тогда да, между вами и филотами, которые создают такие неодушевленные предметы, как ваш ботинок, существуют определенные родственные связи.

Валентина заметила, что на этот раз Миро ничего не шептал перед тем, как ответила его компьютерная версия. Но как компьютер смог мгновенно выдать аналогию насчет звезд и атомов водорода, если Миро не заложил ответ на вопрос заранее? Валентина никогда не слышала о такой программе, которая была бы способна сама по себе вести разумный диалог на отвлеченные темы.

– И может быть, во Вселенной существуют и другие родственные связи, о которых до настоящего момента вы даже не слышали, – продолжал Миро-компьютер. – Может статься, существует такой вид жизни, с которым вы никогда раньше не сталкивались.

Валентина, наблюдая за Миро, заметила, что он забеспокоился. Словно чем-то был встревожен. Как будто ему не совсем нравилось, как начало вести себя компьютерное изображение.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Джакт.

– Во Вселенной существует один физический феномен, известный всем, который так и не объяснен, однако каждый воспринимает его как должное, и никто еще ни разу не задумался, почему и каким образом это действует. Я имею в виду, что ни одна из линий ансибля за все время существования прибора ни разу не прервалась.

– Ерунда, – ответил Джакт. – В прошлом году один из ансиблей на Трондхейме вышел из строя на целых шесть месяцев. Такое происходит нечасто, но все же случается.

Снова губы и нижняя челюсть Миро остались неподвижными, тогда как изображение ответило немедленно. Совершенно очевидно, теперь он уже не контролировал компьютер.

– Я не говорил, что ансибли никогда не ломаются. Я сказал, что линия – филотическая связь между частями расщепленного мезона – никогда не прерывалась. Механическая начинка ансибля может выходить из строя, компьютеры могут ломаться, но ни разу частица мезона, помещенная внутрь ансибля, не попробовала связать свой филотический луч с другим мезоном или же с находящейся рядом планетой.

– Ну разумеется, частицу ведь удерживает магнитное поле, – пожал плечами Джакт.

– Время существования расщепленного мезона в естественном состоянии слишком мало, чтобы мы выявили, как частицы обычно ведут себя, – добавила Валентина.

– Мне известны все стандартные ответы, – заявило изображение. – Все это чушь. Так отвечают родители детям, когда сами не знают ответа, а лезть куда-то выяснять – лень. Люди до сих пор относятся к ансиблям как к какой-то волшебной палочке. Все просто радуются, что ансибли пока работают, а вот если люди полезут выяснять, почему же они работают, тогда волшебство исчезнет и все до одного ансибли испортятся.

– Ничего подобного, никто так не считает, – возразила Валентина.

– Ну да, – ответило изображение. – Пусть через сотни лет, тысячу, пускай через три тысячелетия – но хоть одна-то из этих линий да должна была выйти из строя. Хоть одна частичка мезона да могла бы переключить свой филотический луч! Но нет, они работают.

– Так почему же? – спросил Миро.

Сначала Валентине показалось, что вопрос Миро чисто риторический. Ничуть – он смотрел на изображение, как и все остальные, ожидая ответа на вопрос.

– Мне было показалось, что программа излагает нам твои размышления, – заметила Валентина.

– Она их и излагала, – ответствовал Миро. – Но сейчас она сама по себе.

– Что, если в филотических связях между ансиблями поселилось некое существо? – вопросило изображение.

– Ты уверена, что понимаешь, что делаешь? – в ответ спросил Миро. Снова он обращался к компьютеру, как к живому человеку.

И изображение на экране вдруг изменилось, на нем возникло личико незнакомой Валентине девушки.

– Что, если в сети филотических лучей, соединяющих все миры и все космические суда в освоенной человеком Вселенной, обитает разумное создание? Что, если оно состоит из этих филотических связей? Что, если его мысли вращаются среди колебаний расщепленных мезонов? Что, если его воспоминания хранятся в компьютерах всех миров и кораблей?

– Кто ты? – обратилась непосредственно к изображению Валентина.

– Может быть, я та, кто поддерживает существование этих филотических связей между ансиблями. Может быть, я новый организм, который не сплетает в одно целое лучи, но следит, чтобы они никогда не распались. И если так, то в случае, если эти связи когда-нибудь нарушатся, если ансибли когда-нибудь остановятся, если ансибли хоть когда-нибудь замолкнут, – я умру.

– Кто ты? – повторила Валентина.

– Валентина, позвольте мне представить вам Джейн, – промолвил Миро. – Хорошую знакомую Эндера. И мою тоже.

– Джейн.

Значит, под именем Джейн скрывалась не загадочная подрывная группировка, внедрившаяся в бюрократические страты Межзвездного Конгресса. Джейн была компьютерной программой, частью электронного обеспечения.

Нет. Если Валентина правильно догадалась, Джейн была чем-то бо́льшим, нежели просто программой. Существо, обитающее в паутине филотических лучей и хранящее свои воспоминания в компьютерах многих планет. Если она права, значит филотическая сеть – сеть пересекающихся друг с другом филотических лучей, связывающая друг с другом ансибли различных миров, – является ее телом, ее естеством. И филотические звенья продолжают функционировать только потому, что она так пожелала.

– И теперь я вопрошаю великого Демосфена, – снова заговорила Джейн. – Кто я – раман или варелез? И вообще, живое я создание или нет? Мне нужен ваш ответ, потому что, как мне кажется, я смогу остановить флот на Лузитанию. Но прежде чем я сделаю это, я должна знать: стоит ли ради этого идти на смерть?

Слова Джейн полоснули Миро словно скальпелем. Она действительно может остановить флот – в этом он не сомневался. Некоторые корабли Конгресса были вооружены Маленьким Доктором, но приказа о его применении пока не последовало. Они не смогут послать приказ без ведома Джейн, а так как она безраздельно властвует в сфере ансибельных сообщений, то сможет перехватить сообщение прежде, чем флот его получит.

Беда заключалась в том, что ей не удастся сделать это, не обнаружив себя, и Конгресс сразу узнает о ее существовании или, по крайней мере, поймет, что происходит что-то неладное. Если флот не подтвердит получение приказа, его пошлют еще раз, и еще, и еще. Со временем Конгресс уверится в предположении, что кто-то непонятным образом захватил власть над компьютерами-ансиблями.

Джейн могла не допустить переполоха, только послав ответное подтверждение, но тогда ей придется взять под контроль послания, которыми обмениваются корабли флота друг с другом, и сообщения, посылаемые ими на планетарные станции, – чтобы сохранять видимость, будто флот в курсе насчет приказа убивать. И несмотря на то, что Джейн обладает поистине гигантскими возможностями, вскоре наступит положение, когда это окажется свыше ее сил. Она одновременно может заниматься сотнями, пусть тысячами дел, но Миро сразу понял, что, даже если она посвятит себя только поддержанию тайны и ничему больше, она не сумеет уследить за всеми ансиблями и передачами.

Рано или поздно ее тайна раскроется. И стоило Джейн поделиться с ними своими планами, как Миро окончательно убедился, что она права: наилучший выход из положения, с наименьшим риском для ее существования, заключался в том, чтобы просто-напросто обрубить всякого рода ансибельные сообщения между судами флота и планетами. Пусть каждое судно будет изолировано от остальных, команда начнет ломать голову, что же такое происходит, и им не останется выбора: либо они возвращаются, либо продолжают миссию, следуя исходным приказам. Либо они повернут назад, либо прибудут на Лузитанию, так и не получив приказа об использовании Маленького Доктора.

17
{"b":"13194","o":1}