ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я считаю, что Квара должна продолжать работать над этим вопросом, – спокойно ответила Новинья. – Мы окажем ей всю посильную помощь, а Эла тем временем попробует решить свою проблему.

На этот раз запротестовала Квара:

– А зачем мне ломать голову, как связаться с десколадой, если остальные по-прежнему будут искать пути к ее уничтожению?

– Хороший вопрос, Квара, – кивнула Новинья. – А ведь верно, зачем тебе пытаться понять вирус? Вдруг он внезапно найдет способ преодолеть наши химические заслоны и в один прекрасный миг сотрет нас с лица земли?

– Либо мы, либо они, – пробурчал Грего.

Эндер понимал, Новинья поступила мудро: она решила вести разработки в двух направлениях одновременно и уже потом выбрать одно из двух, когда они узнают побольше. Однако, сосредоточившись на обсуждении, разумна десколада или нет, и Квара, и Грего забыли еще кое о чем.

– Даже если вирус обладает разумом, – снова вступил в разговор Эндер, – это вовсе не означает, что он священен. Все зависит от того, раман он или варелез. Если десколада – раман, если десколада и человечество достаточно хорошо поймут друг друга, чтобы найти способ сосуществования, – что ж, замечательно. Нам ничего не будет грозить, и десколаду никто не тронет.

– Великий миротворец намеревается подписать мирный договор с молекулой? – скептически поинтересовался Грего.

Эндер проигнорировал насмешку:

– С другой стороны, если вирусы будут продолжать свои попытки уничтожить нас, а мы не найдем способа связаться с ними, то, значит, они варелез – разумные инопланетяне, но настроенные враждебно ко всему живому. Варелез – чуждые нам существа, с которыми мы не можем ужиться. Варелез – иная разумная раса, с которой мы, в силу естественных законов, будем сражаться до самой смерти, и в таком случае наш нравственный долг – сделать все, что в наших силах, чтобы одержать победу.

– Отлично сказано! – похлопал Грего.

Победное ликование брата ничуть не смутило Квару. Она внимательно выслушала Эндера, взвесила его слова и наконец согласно кивнула:

– Я присоединяюсь, только если изначально мы не будем руководствоваться убеждением, что десколада – варелез.

– И даже тогда можно выбрать срединный путь, – продолжал Эндер. – Может быть, Эле удастся найти способ, чтобы заменить все вирусы десколады, сохранив при этом свойственную им «память» и «язык».

– Нет! – горячо воскликнула Квара. – Только не это… у вас нет права оставлять вирусам воспоминания о прошлом и отнимать всю способность к адаптации. А что, если бы они устроили нам поголовную фронтальную лоботомию?! Если война, значит так тому и быть. Убейте их, но не оставляйте память, украв волю.

– Не важно, – сказала Эла. – Такое вряд ли получится. Я и так поставила перед собой практически невыполнимую задачу. Прооперировать десколаду не так-то просто. Не то что выявить и вырезать опухоль у животного. Как мне анестезировать молекулу, чтобы она не излечила себя, пока я буду проводить ампутацию? Может быть, десколада в физике не так уж и сильна, но она намного обогнала меня во всем, что касается молекулярной хирургии.

– Пока, – подчеркнул Эндер.

– А пока нам ничего не известно, – подвел итог Грего. – За исключением того, что десколада изо всех своих силенок старается расправиться с нами, пока мы тут решаем, отвечать ей тем же или не отвечать. Я, конечно, подожду, но мое терпение не безгранично.

– А как насчет пеквениньос? – спросила Квара. – У них разве нет права голоса? Вдруг они не разрешат нам трогать молекулу? Она ведь не только дает им возможность воспроизводиться; в свое время, возможно, именно десколада сделала их разумными.

– Эта штука может убить нас всех, – ответил Эндер. – Если только Эла найдет способ избавиться от вируса, не нарушив при этом репродуктивного цикла пеквениньос, не думаю, чтобы они имели какое-то право разрешать нам использовать средство или не разрешать.

– Возможно, они считают иначе.

– Тогда, скорее всего, им лучше не знать, чем мы здесь занимаемся, – предложил Грего.

– Мы не будем сообщать об истинной цели наших исследований ни людям, ни пеквениньос, – отрубила Новинья. – Это может повлечь за собой ужасное непонимание, которое приведет к насилию и смерти.

– Значит, мы, люди, судьи всех остальных живых существ, – горько покачала головой Квара.

– Нет, Квара. Мы – ученые, мы собираем информацию, – подчеркнула Новинья. – И пока мы не соберем достаточно сведений, никто никого не посмеет судить. Хранить молчание обязан каждый из присутствующих здесь. В особенности это касается Квары и Грего. Вы без моего разрешения ни словом не обмолвитесь о нашем разговоре, а я не дам разрешения, пока мы не будем обладать более подробной информацией.

– Без твоего разрешения, – дерзко уточнил Грего, – или без разрешения Говорящего от Имени Мертвых?

– Я главный ксенобиолог, – ответила Новинья. – Выносить решения буду я одна. Это всем понятно?

Она выждала, пока каждый не согласился с изложенным планом.

Новинья встала. Собрание было закончено. Квара и Грего удалились почти сразу. Новинья чмокнула Эндера в щеку и мягко вытолкала его и Элу из кабинета.

Эндер вместе с Элой направились к лаборатории. По пути он воспользовался представившейся возможностью, чтобы уточнить кое-какие детали:

– Неужели действительно возможно распространить твой псевдовирус по всей Лузитании так, чтобы он охватил каждое создание природы?

– Не знаю, – печально ответила Эла. – Это вообще не проблема по сравнению с тем, как доставить мой вирус каждой клетке отдельного организма. Ведь десколада очень быстро адаптируется; в крайнем случае она может просто сбежать. Мне придется создать что-то вроде вирусоносителя, и отчасти он должен будет базироваться на самой десколаде. Десколада – единственный паразит из известных мне, который овладевает организмом именно с такой скоростью, какая мне требуется для выполнения плана. Забавно, я уничтожу десколаду, воспользовавшись ее же собственными методами.

– Это вовсе не забавно, – возразил Эндер. – Именно так устроен мир. Кто-то однажды сказал мне, что единственный учитель, который чего-то стоит, – это твой враг.

– Тогда Квара и Грего только тем и занимаются, что присваивают друг другу новые научные степени, – улыбнулась Эла.

– Их споры приносят пользу, – ответил Эндер. – Они вынуждают нас тщательно взвешивать каждое решение.

– Мало будет пользы, если кто-нибудь из них решит вынести обсуждение за пределы нашей семьи.

– Эта семья предпочитает не выносить сор из избы, – усмехнулся Эндер. – Уж я-то знаю.

– Напротив, Эндрю. Ты-то должен знать, с какой охотой мы говорим с абсолютно чужим нам человеком, если считаем, будто наш вопрос настолько важен, что оправдывает подобное поведение.

Эндер вынужден был признать, что она права. Когда Эндер только прибыл на Лузитанию, ему нелегко было заставить Квару и Грего, Миро, Квима и Ольяду довериться ему. Но Эла сразу приняла его, а следом за ней и все остальные дети Новиньи. Семья всегда следовала кодексу чести, но все ее члены обладали сильной волей и были настолько уверены в себе, что ни один из них не поставил бы суждение другого выше своего собственного. И Грего, и Квара вполне могли решить, что, если рассказать кому-нибудь о разговоре, это пойдет только на пользу Лузитании, человечеству или науке, поэтому данное ими слово сохранять тайну еще ничего не значило. Точно так же, незадолго до прилета Эндера на планету, был нарушен закон о невмешательстве в жизнь свинксов.

«Очень мило, – подумал про себя Эндер. – Вот еще одна возможная угроза катастрофы, и вновь я бессилен».

Покинув лабораторию, Эндер в очередной раз пожалел, как случалось уже много-много раз, что рядом с ним нет Валентины. Она неплохо разбиралась в подобных этических проблемах. Скоро она прилетит, но успеет ли – вот в чем вопрос. Эндер понимал и по большей части соглашался с аргументами, выдвинутыми как Кварой, так и Грего. Сильнее всего его беспокоил покров тайны – ни с одним пеквениньо, даже с самим Человеком, он не мог обсудить принятое ими решение, а ведь оно может изменить жизнь всех свинксов, равно как и жизни колонистов-землян. И все же Новинья была права. Вынести проблему на общее обсуждение прежде, чем сами ученые узнают, выполним их план или нет, – это значит ввергнуть колонистов в сомнение в лучшем случае, а в худшем – привести к анархии и кровопролитию. Пеквениньос стали теперь мирными созданиями, но их история полна кровавых войн.

30
{"b":"13194","o":1}