ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На какое-то время все затихли. Так случалось всякий раз, когда они каялись. Время от времени наступали моменты, когда никто из них не вставал. И когда все вот так молчали, тишина становилась гнетущей. В такие моменты каждый из них чувствовал себя виноватым — ведь время уходило понапрасну. И каждый из них, не испытывая желания говорить самому, надеялся на то, что это сделает кто-нибудь другой. Но в этот раз тишина наступила потому, что сказанное так тронуло слушателей, что им было нечего сказать.

— Я знал, — сказал наконец Пит. — Накануне я видел сон. Я видел людей, которые подходят к дверям. Мне открыли глаза. Вот почему я забрал детей домой. Вот почему я отвез всю семью на пожарную станцию.

— Ты никогда не говорил мне об этом, — сказала Аннали.

— Просто я подумал, что схожу с ума, поэтому и не сказал. Я подумал, что если принимаю этот кошмар всерьез, значит, я совсем свихнулся. Но, вспоминая этот сон, я просто не мог оставить вас всех дома, — Пит обвел взглядом присутствующих.

— Мои товарищи с пожарной станции оказались на моей стороне. Они подключили шланги и отогнали их прочь. Наш капитан сказал им: «Если вы тронете хоть одного пожарного или хоть кого-нибудь из семей пожарных, то не удивляйтесь, если однажды загорится ваш собственный дом, а пожарные машины появятся чуть позже, чем нужно для того, чтобы вас спасти». И вот они ушли, а мы остались в живых.

Внезапно его лицо сильно искривилось и он громко зарыдал.

— Пити, — сказала Аннали, пытаясь его обнять. Но он оттолкнул ее:

— Господь открыл мне глаза, неужели ты этого не понимаешь? А меня хватило лишь на то, чтобы спасти свою собственную семью. Я не подумал даже о собственных братьях и сестрах! Даже о своей маме! У меня был шанс спасти их всех. Они погибли только потому, что я их не предупредил.

Брат Дивер попытался успокоить его следующими словами:

— Пит, но ведь в этом сне Господь не повелел тебе их предупредить. Он же не сказал тебе, что ты должен всем позвонить и предостеречь об опасности. Так может быть. Он хотел забрать их к себе, и лишь немногих оставить страдать в этой юдоли печали и слез.

Пит поднял лицо, на котором лежала печать скорби. Его покрасневшие глаза смотрели в одну точку. Это был страшный взгляд.

— Он повелел мне это сделать, — промолвил Пит. — «Предупреди их всех», — велел Он, но я подумал, что это лишь кошмарный сон. Я боялся сказать им, что мне открыли глаза, я подумал, что они примут меня за сумасшедшего. Я попаду в преисподнюю, неужели это вам не понятно? Я не могу идти в Юту. Я отвергнут и отпал от Господа.

— Даже Иона получил прощение, — сказал брат Дивер.

Но Пита не могли утешить слова. На этом собрание закончилось, но Тина не сомневалась в том, что оно было весьма полезным. Каждый из них либо сам высказал все, что у него накопилось в душе, либо услышал это от других. Ими было сделано все, что положено делать на таких собраниях. Они покаялись в своих грехах и обрели надежду на прощение.

Наступила вторая половина пасхального воскресенья. Стало слишком тепло, и Джейми, сняв куртку, почувствовал, как прохлада, приносимая ветерком, проникает сквозь рубашку и освежает спину и руки. И в то же время он почувствовал, как припекает солнышко. Погода в этот день выдалась на славу.

— Чего только вы не наслушались сегодня.

Джейми обернулся. Он был изумлен тем, что не услышал, как к нему подошла такая крупная и неуклюжая женщина, как Тина. Но теперь она уже не была такой крупной и неуклюжей, как прежде. К тому же его слишком отвлекали мысли, которые роились в голове.

— О многом я догадывался и раньше, — сказал Джейми, — я слышал рассказы о резне в Гринсборо.

— Они назвали это резней? Они сказали, что наших людей перерезали?

— Иногда они называли это резней, — сказал Тиг. — А иногда чисткой в Гринсборо. Как они говорят, это привело к чисткам и в других местах.

— Надеюсь, что все наши люди уйдут на запад. Я молюсь о том, чтобы у них хватило на это ума. Много лет назад нам уже приходилось уходить.

— Может, и уйдут, — сказал Тиг. Но он знал, что Тина пришла, чтобы поговорить с ним совсем о другом.

— Джейми, — обратилась она к нему.

«Сейчас начнется», — подумал он.

— Джейми, что вас здесь удерживает?

Джейми посмотрел на деревья, на яркую зелень весенней травки, на далекие дымки, поднимавшиеся из дымоходов двух десятков лачуг, разбросанных по холмам.

— Вы вряд ли общались с вашими соседями, во всяком случае, до того, как мы здесь появились. На этих холмах у вас нет близких друзей, Джейми.

— Зато они меня не беспокоят, — сказал Джейми Тиг.

— Вот и плохо.

— А мне это нравится. Я люблю одиночество.

— Не лгите мне, Джейми.

— Я был одинок и до катастрофы, так что для меня абсолютно ничего не изменилось.

— Не надо себя обманывать.

Джейми разозлился, и гнев вырвался наружу.

— Мне не нужна мамочка, которая будет меня поучать. Когда-то она у меня была, и я ее убил.

— Я не верю в эту ложь, — сказала Тина.

— Почему? — спросил Джейми. — Неужто вы думаете, что я настолько хорош, что и вправду не убил ни единой живой души? Если так, то вы меня совсем не знаете.

— Я знаю, что иногда вы убиваете, — сказала Тина, — просто я не верю, что вы убили мать и отца. Потому что, если вы их убили, то зачем же вы до сих пор на них сердитесь?

— Оставьте меня в покое, — сказал Джейми. И он действительно хотел побыть один.

Но Тина и не подумала оставить его в покое.

— Вы ведь и сами знаете, что любите нас и не захотите потерять нас, когда мы отправимся в путь.

— Вы так считаете?

— Я это знаю. Я ведь вижу, как хорошо вы ладите с детьми, каким другом вы стали для Питера. Неужели вы не понимаете, что он собирается остаться здесь в значительной степени из-за того, что не хочет с вами расставаться? Мы все рассчитываем на вас, мы все полагаемся на вас. Но и вы тоже на нас рассчитываете, потому что мы вам тоже нужны.

Она слишком сильно давила на него. Для Джейми это было просто невыносимо.

— Отстаньте, — сказал он. — Отстаньте, мне надо побыть одному.

— А когда мы молимся, вы молчите, но как только молитва заканчивается, ваши губы шепчут «аминь».

— Просто я уважаю религиозные убеждения, вот и все.

— А сегодня, когда все мы каялись в самых неприглядных поступках, которые заставляют душу страдать, вы ведь тоже хотели покаяться.

— Я давно раскаялся.

— Вы раскаялись в ужасной лжи. И это меня удивляет, Джейми Тиг. Какой же грех вы прячете в глубинах своей души, если считаете его настолько ужасным, что вам легче признаться в убийстве своих родителей?

— Оставьте меня в покое! — крикнул Джейми и побежал прочь. Он стремительно поднимался на холм, зная, что если будет бежать, то у нее нет шансов его догнать. Но он зря беспокоился. Она его не преследовала.

Мик Портер никуда не ходил без своего брата Скотти. Тот никогда не оставлял малыша без присмотра. С такой крохой, как Скотти, всегда приходилось быть начеку, ведь он все время куда-нибудь убегал и постоянно лез туда, куда ему не следовало.

В прежние времена все, конечно, было по-другому. В прежние времена Мик частенько жаловался маме на Скотти, который ни на минуту не оставлял его в покое. Порой Мик даже поколачивал Скотти, а тот крушил все, что его старший брат сооружал из конструкторов и кубиков. В общем, это была настоящая война. Но теперь все закончилось. Ничего подобного больше не происходило. Теперь больше не было тех, кто пресекал их потасовки и разводил их по разным комнатам, где они находились до тех пор, пока не начинали относиться друг к другу по-человечески. Теперь Мик относился к Скотти чуть ли не как отец к сыну. «Мы с ним единственные близкие родственники, — рассуждал он, — значит, мы должны держаться друг друга».

Поэтому, когда Мик вышел из дома, чтобы собрать хворост для растопки и побросать камешки в цель, он взял с собой Скотти. Мику было еще далеко до того, чтобы попасть в белку. Порой он не мог попасть даже в дерево, которое выбрал в качестве мишени. Что касается Скотти, то он вообще не прицеливался и радовался, когда брошенный им камень пролетал в нужном направлении более пяти футов.

17
{"b":"13195","o":1}