ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Так это же все мормонская чепуха, — сказал Дивер.

Она удивленно посмотрела на него.

— «Слава Америки» — это американская пьеса, а «Славная Ночь» поставлена по Библии. А вы сами разве не мормон?

«Так вот оно что, — подумал Дивер. — Вот теперь они от меня наконец отделаются. Или попытаются обратить меня в свою веру, но довольно скоро все равно выгонят». Он совсем забыл, что еще не сказал им о том, что он не мормон, и они до сих пор считают его своим, ведь внешне он ничем от них не отличается. Вот почему эти бродячие комедианты, несмотря ни на что, являлись частью Хэтчвилла — все они были мормонами. Именно поэтому большинству конных рейнджеров нравилось бывать в городах, среди своих приятелей-мормонов. Но теперь, выяснив, что он не является одним из них, они подумают, что Дивер их просто одурачил. Ведь он полез туда, где ему нет места. Теперь он горько сожалел о том, что позволил им уговорить себя поехать с ними и позавтракать. Они бы и не подумали его уговаривать, если бы знали, что он не один из них.

— Нет, — ответил Дивер.

К его величайшему удивлению, она даже не сделала паузы и продолжала говорить, как ни в чем не бывало.

— Знаете, кроме этих трех представлений, мы даем и другие. Когда я была маленькой, мы целый год прожили в Зарахемле. Тогда я играла Крошку Тима в «Рождественском гимне». А знаете, что я всегда хотела сыграть?

Он, конечно, и понятия не имел.

— Вы должны угадать, — сказала она.

Он едва ли мог припомнить название хотя бы одной пьесы, уже не говоря об именах персонажей. Поэтому он ухватился за единственную полузабытую вещь, название которой он все же вспомнил.

— Титаника?

Она посмотрела на него, как на слабоумного.

— В кабине вы сказали, что вы...

— Титанию! Королеву фей из «Сна в летнюю ночь». Нет, нет. Я всегда хотела сыграть — вы так и не скажете кого?

Он одновременно пожал плечами и отрицательно покачал головой. Да и кого он мог назвать? А если это такая уж тайна, то зачем она рассказывает ему о ней?

— Элеонору Аквитанскую, — сказала она. Дивер никогда не слышал этого имени.

— Это роль, которую играла Кэтрин Хепберн. Актриса, в честь которой мне дали имя. Фильм назывался «Лев зимой», — название фильма она произнесла почти шепотом. — Однажды, много лет тому назад, я видела пленку с этим фильмом. В тот день я просмотрела его пять раз. Я смотрела его снова и снова. Мы тогда жили в Сидар-Сити, у старого друга нашего дедушки. У нас был видеомагнитофон, который работал от ветряного генератора. Знаете, теперь этот фильм запрещен.

Дивер не особенно разбирался в фильмах. Сейчас едва ли кто-нибудь мог позволить себе их смотреть. Во всяком случае, здесь, на новых землях. Электричество стоило слишком дорого, чтобы расходовать его на просмотр телепрограмм. К тому же, как бывший работник отдела спасения имущества, Дивер знал, что в Дезерете осталось совсем немного исправных телевизоров. В каждом городе едва ли можно было найти больше двух. В старые времена все было по-другому, тогда, приходя домой, люди каждый вечер допоздна смотрели свои телевизоры, засыпая перед их экранами. Теперь у них оставалось время только на то, чтобы посмотреть представление труппы бродячих актеров, приехавшей в их город.

К этому времени дома кончились, и они уже выехали на неровное поле, отведенное под пшеницу, урожай которой был давно собран.

Голос Кэти внезапно охрип и стал несколько дрожащим.

— Я отлучила бы тебя от ложа, но ты ведь будешь изводить детей.

— Что?

— Она была великолепна. Эта женщина первой стала носить брюки. И любила Спенсера Трейси до самой его смерти. И это, несмотря на то, что он был католиком и не мог развестись со своей женой, чтобы вступить в брак с Кэтрин Хепберн.

Грузовик подъехал к восточному краю поля и остановился. Дженни и Дасти тотчас выпрыгнули из грузовика, оставив их сидеть наедине друг с другом в закутке между декорациями и кабиной.

— Я проскакала полпути к Дамаску с голой грудью, — сказала Кэти все тем же хриплым и дрожащим голосом. — Чертовски близко я была от смерти и ужасного позора, но все же воинов ослепила.

Дивер наконец догадался, что она цитирует фразы из фильма.

— Так они сняли фильм, в котором женщина говорит слово чертовски!

— Вы обиделись? А я-то подумала, что если вы не мормон, то для вас это не имеет значения.

Такое отношение вывело Дивера из себя. Только потому, что он не был Святым Последнего Дня, мормоны были уверены в том, что ему понравятся их грязные шуточки и что он придет в восторг от их ругательств. Видно, они считали, что он только и делает, что спит со шлюхами и при любом удобном случае напивается до потери сознания. Но не позволив эмоциям выйти наружу, он загнал свой гнев внутрь себя. Ведь она не хотела его обидеть. К тому же ему нравилось ощущать ее близость, особенно после того, как она, узнав, что он не мормон, не стала от него отстраняться.

— Как жаль, что вы не смогли посмотреть этот фильм, — сказала Кэти. — Кэтрин Хепберн сыграла в нем великолепно.

— Она умерла?

Кэти повернулась к нему, ее лицо было печально.

— Ее смерть сделала этот мир беднее.

Он заговорил с ней так, как всегда разговаривал с расстроенными женщинами, которые были ему слишком близки, чтобы не обращать внимания на их печаль.

— Сдается мне, что мир не обеднеет, пока в нем есть вы.

Ее лицо тотчас просветлело.

— Если вы и дальше будете говорить мне подобные вещи, я вас никогда не отпущу.

Она схватила его за руку. Теперь, когда Кэти была совсем близко, он вдруг почувствовал, как она прижимает его руку к плавному изгибу нижней части своего живота. Стоило ему пошевелить рукой, и он обязательно прикоснулся бы к тем местам ее тела, которые мужчина имеет право трогать только в том случае, если ему дают понять, что как раз этого от него и ждут. Она что, делает ему намек?

В этот момент Тули, стоявший рядом с грузовиком, ударил одним кулаком в башмак Дивера, а другим в туфлю Кэти.

— Ну хватит, Кэти, отпусти Дивера, он поможет нам разгружаться.

Она снова сжала его руку.

— Я не обязана его отпускать, — сказала она.

— Дивер, если она будет к тебе приставать, сломай ей руку. Я всегда так и делаю.

— Ты сделал это всего лишь один раз, — возразила Кэти. — Я не позволю тебе повторить это снова, — она отпустила Дивера и спрыгнула на землю.

Какое-то время Дивер стоял совершенно неподвижно, не в силах даже пошевелить рукой. Она всего-навсего болтала с ним, вот и все. И эта ее болтовня абсолютно ничего не значила. А если она и намекала на нечто большее, то ему до этого нет никакого дела. Нехорошо отвечать на гостеприимство человека совокуплением с его дочерью. Через минуту, даже через несколько секунд он спрыгнул вниз и присоединился к остальным.

Выбрав место для стоянки и идеально ровно поставив на нем свой грузовик, члены семейства, однако, не торопились приступать к работе. Вместо этого они собрались вокруг Парли Ааля — старика, который ехал в задней части кузова. Он стал читать молитву. Парли обладал сильным, раскатистым голосом, который все же звучал не так четко, как голос Маршалла. К тому же Парли произносил «р» точно так же, как мормоны, над которыми чуть раньше потешалась Кэти. Молитва была довольно короткой. В основном она сводилась к освящению участка земли, на котором они остановились, и просьбам к Духу Господню коснуться своей Благодатью душ людей, которые придут смотреть представление. Он также попросил Господа помочь им всем вспомнить свое призвание и уберечь от несчастий. Поскольку о том, что Дивер не мормон, знала лишь Кэти, он, как и все остальные, в конце молитвы сказал «аминь». Затем Дивер поднял глаза и в открывшемся между Тули и Кэти пространстве увидел часть надписи, которая красовалась на грузовике. Это было слово «чудес». Затем все разошлись, и Дивер прочел надпись полностью. «БАЛАГАН ЧУДЕС СВИТУОТЕРА». Почему Свитуотера, если все они являются членами семейства Ааль?

42
{"b":"13195","o":1}