ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Никогда не верь пирату
Двойной удар по невинности
Sapiens. Краткая история человечества
Бессмертники
Убежище страсти
И все мы будем счастливы
Тирра. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!
Страсть под турецким небом
Север и Юг. Великая сага. Книга 1
A
A

Ранним солнечным утром я снова отправился в Сикамор-хилл. Джим Келли лишь ночью закончил рассказ, и я еще не получил свой экземпляр. Я должен был успеть прочитать его работу до того, как в одиннадцать часов начнется ее обсуждение. Приехав на место, я тотчас раздал всем экземпляры своего рассказа, а затем принялся за чтение «Крысы», написанной Джимом. Уже через пять минут чтения я был от него просто без ума. «Крыса» оказалась одним из самых замечательных рассказов, которые мне когда-либо приходилось читать. Вторую половину этого произведения Джим написал, воспользовавшись компьютером Марка, и таким образом его рассказ оказался еще одним произведением, частично написанным в Сикамор-хилл. В нем речь шла о крысе, которая тайно проносила наркотики. Она проглотила несколько ампул, а потом изо всех сил пыталась очистить от них свой желудок, чтобы спокойно вернуться в свое обиталище, что было весьма затруднительно сделать. Не так-то просто создать достоверный образ крысы как главного героя рассказа, посвященного проблемам, связанным со сбытом наркотиков в больших городах. Но Джим блестяще справился с этой задачей. Вы сами в этом убедитесь, когда рассказ будет опубликован.

Рассказ Аллена Уолда был признан еще недостаточно зрелой работой — за всю свою жизнь он написал не слишком много коротких рассказов, а все его опубликованные тексты были романами. Вспомнив о своих ранних пьесах, я подумал, что по сравнению с ними рассказ Аллена выглядит гораздо лучше.

«Работы по спасению имущества» был принят критиками весьма благосклонно. Больше всего я боялся, что они забракуют его из-за обилия религиозных элементов. Но эту деталь вообще оставили без внимания. Несмотря на то, что очень немногие из критиков имели серьезные религиозные убеждения, ощущение близости к святыне, которым пронизан весь этот рассказ, несомненно, произвело должное впечатление.

Тогда я понял, что вся эта атмосфера (страна мормонов, погрузившаяся в пучину вод, и уцелевшие люди, которые пытаются сохранить цивилизацию) весьма жизнеспособна, а главное, что я сам как писатель тоже жизнеспособен. Впервые за несколько лет мне удалось написать два коротких рассказа. Мне стало так хорошо, словно я сбросил все лишние сорок пять фунтов, не отказываясь от той еды, которая была мне по вкусу.

Вторую половину дня мы провели, устраняя следы беспорядка, устроенного в доме Марка. В результате того, что нам было лень поднимать ноги, ворс на еще довольно новом ковре скатался в шарики. Казалось, что по нему пробежала тысяча кошек. Мы все пропылесосили и вынесли свои кровати в гараж, после чего стали готовиться к вечеринке в честь местных почитателей литературы, которая была намечена на этот вечер. Она должна была стать официальным завершением семинара в Сикамор-хилл. Вечеринка была как вечеринка — я решил, что мне надо обязательно найти кого-нибудь, с кем можно поговорить на животрепещущие темы. Но я до сих пор еще не отошел от веселого возбуждения семинара, и посторонние люди вполне могли подумать, что я нахожусь под кайфом. Но я был не в себе ровно настолько, насколько это позволено мормону. Вечеринка удалась на славу, и все веселились от души.

А потом я поехал домой.

В течение нескольких последующих дней я вносил в свои работы те исправления, которые были предложены на семинаре. Затем я отправил рассказы своему агенту. Обычно я сам посылал их в журналы, но в отношении по крайней мере одного из них я решил, что он вполне заслуживает того, чтобы вынести его за рамки журналов специфической направленности и что надо поручить продажу моей внежанровой прозы Барбаре Бова. Кроме того, я хотел показать и Бену и Барбаре, что снова пишу рассказы. Я настолько обезумел от радости, что даже сделал еще несколько копий и отправил их декану колледжа в Юте, который следил за моим творчеством, критику одного весьма серьезного мормонского журнала, который только что написал глубокомысленную статью о научной фантастике и некоторым другим людям. Я понятия не имел о том, что они обо мне подумают, когда ни с того ни с сего получат этот рассказ. Мне было не до того, я праздновал победу.

Фактически меня не особенно волновало, кто именно купит мои рассказы (хотя я был очень заинтересован в том, чтобы их кто-нибудь купил). Оценка, которую им дали на семинаре, значила для меня гораздо больше, чем любая другая проверка. Эти пять дней заставили меня поверить в компетентность критиков и понять, что их положительный отзыв стоит многого. Я не хочу впадать в слезливую сентиментальность, но за эти несколько дней они смогли разложить все по полочкам — отдельно мое умение писать и отдельно мою уверенность в том, что я умею писать. Мы не стали закадычными друзьями и нам не приходило в голову продать свои дома, чтобы поселиться поближе друг к другу (хотя если подумать, то, может быть, и стоило бы поселиться поближе к горячей ванне Марка).

Просто каждый из нас в нужный момент отдал другим какую-то часть своего таланта, получив взамен частицы их дарований. Во всяком случае, мне так кажется. Во мне до сих пор горит огонь творческой энергии, которую я получил на том семинаре. Я знаю, что через некоторое время снова приду в норму, но, может быть, тогда начнется второй ежегодный семинар писателей в Сикамор-хилл. В любом случае я уже не буду той параноидальной развалиной, которая приехала на семинар. Впрочем, если это является необходимым условием для получения тех результатов, которых я добился, что же, я готов снова принять этот облик.

Прошло почти четыре года с тех пор, как я написал отчет о первом семинаре писателей в Сикамор-хилл, а через несколько недель я отправляюсь уже на четвертый. Много воды утекло с тех пор. Спустя несколько месяцев после первого семинара мы с Греггом Кейзером поехали в Нью-Йорк, чтобы принять участие в номинациях премий «Небьюла». Там Грегг прочитал новую вступительную часть моей книги «Голос тех, кого нет», с которой вновь возникли осложнения. Он сделал настолько глубокий анализ моей работы, что убедил меня начать ее заново. И эта версия, к счастью, оказалось последней. Я посвятил эту книгу ему, потому что без его помощи ничего хорошего из нее не получилось бы.

Рассказ «На краю пустыни», первый из написанных мной в Сикамор-хилл, был продан Эду Ферману из журнала «Magazine of Fantasy and Science Fiction». Но от «Работы по спасению имущества» Эд отказался. В конце концов его взял Гарднер Дозуа, и с тех пор у меня вошло в привычку отправлять каждый свой новый рассказ в журнал «Isaac Asimov's Science Fiction Magazine», что я и делал в течение нескольких лет. С тех пор я написал довольно много рассказов, хотя многие из тех, что появились в «Азимове», представляли собой отдельные куски из моей работы в стиле фэнтези «The Tales of Alvin Maker», другие, например «Dogwalker», «Америка», были независимыми вещами. Два более старых рассказа из тех, что не были опубликованы, получили новое рождение. Я их переделал, и рассказ «Saving Grace» появился в «Крике в ночи», а «Око за око», после того как от него отказался Стэн Шмидт из «Аналога», был опубликован в «Азимове».

Рассказ «Америка» с самого начала вызывал массу затруднений. Я начинал его писать как насыщенную сексуальной энергией историю об уже немолодой женщине, полюбившей мальчика. Я не мог об этом писать, пока не понял, что эта женщина индианка, которая видит сон о новом рождении Кецалькоатля. Но как только я начал, мне вдруг стало ясно, что этот мальчик должен быть ребенком мормонов и что ему с большим трудом удается сдерживать сексуальное желание и оставаться в рамках допустимых Церковью приличий. Я чувствую себя не в своей тарелке, когда пишу о сексе, особенно когда для понимания рассказа важно, чтобы читатель получил хоть какое-то представление о том, что испытывают герои произведения. В данном случае этого требовал сам рассказ, и мне пришлось немало потрудиться, чтобы сделать со вкусом и в то же время достоверно. Приблизившись к эпилогу, я к своему великому удивлению понял, что всю эту историю должен рассказать не кто иной, как Карпентер — парализованный школьный учитель из рассказа «На краю пустыни». Я вернулся назад и внес небольшие изменения, которые должны были сгладить некоторые расхождения в изложении исторических событий будущего, описанных в рассказах «На краю пустыни» и «Работы по спасению имущества».

75
{"b":"13195","o":1}