ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Впрочем, кое-кто сообразил, кто именно придал вечеру такой блеск. Среди догадавшихся были жена губернатора и миссис Модести. Пегги заметила, как они говорят друг с другом, когда, повернувшись в танце, возвращалась к своему партнеру, который аж лучился радостью от возможности потанцевать с этой девушкой. Жена губернатора, стоявшая рядом с миссис Модести, улыбалась и кивала, указывая веером на площадку для танцев. На какой-то момент их глаза встретились. Пегги улыбнулась приветственной улыбкой; в ответ жена губернатора тоже улыбнулась и кивнула. Этот жест не прошел незамеченным. Теперь в Дикэйне Пегги будет желанной гостьей на любом приеме — если пожелает, за вечер она сможет посещать два или три дома, и так круглый год.

Однако Пегги не стала задирать нос, ибо понимала, что это достижение весьма незначительно. Да, она теперь вхожа в лучшие дома Дикэйна, но Дикэйн всего лишь столица штата, расположенного на окраине цивилизации. Если она так желает светских побед, ей следует отправиться в Камелот и завоевать там расположение королевского двора, а затем надо будет перебраться в Европу, чтобы быть принятой в Вене, Париже, Варшаве и Мадриде. Но даже если она станцует со всеми коронованными особами на свете, это еще ничего не будет значить. Она умрет, они умрут, но станет ли лучше мир оттого, что девушка по имени Пегги танцевала при королевских дворах?

Четырнадцать лет назад в сердце появившегося на свет ребенка она узрела истинное величие. Она защищала младенца, потому что полюбила то, что ждет его в будущем. Она полюбила мальчика за то, какой он есть, за его душу. И что куда важнее, она полюбила труд, который Элвин должен будет исполнить. Короли и королевы возводили и теряли королевства; торговцы наживали и прожигали огромные состояния; художники творили картины, которые поблекнут под действием времени и будут забыты. Только подмастерье Элвин нес в себе семя Творения, которое выстоит против времени, против бесконечного, пагубного воздействия Разрушителя. Танцуя сегодня, Пегги танцевала ради Элвина, зная, что если ей удастся завоевать любовь сегодняшних кавалеров, то у нее непременно получится овладеть любовью Элвина и встать рядом с ним на пути к Хрустальному Городу, где все люди будут видеть, как светлячки, строить, как мастера, и любить с искренностью и чистотой Христа.

Подумав об Элвине, она немедленно обратилась к тому огоньку сердца, что мерцал ей издалека. И хотя она научилась не смотреть в души окружающих людей, она так и не перестала вглядываться в сердце этого юноши. Может, это мешало ей сдерживать собственный дар, но какой смысл чему-то учиться, если учение отторгнет ее от юноши, которого она любит? Ей не пришлось искать огонек; в глубине души она всегда знала, где он находится. Раньше он яркой звездой сиял перед ней, но недавно она научилась отвлекаться от него, хотя при желании могла мгновенно его вызвать. Как сейчас и поступила.

Он копал какую-то яму за кузницей. Но Пегги привлекла вовсе не работа, которую он исполнял, впрочем, Элвин сам не замечал, что творит. В огне его сердца полыхал гнев. Кто-то очень несправедливо обошелся с ним — но почему он так злится, вряд ли это в новинку для него? Миротворец, который когда-то слыл чуть ли не самым справедливым из мастеров, постепенно начал завидовать искусству Элвина в обращении с железом и в своей зависти забыл о чести. Теперь чем больше ученик превосходил мастера, тем яростнее кузнец отрицал способности Элвина. Элвин жил бок о бок с несправедливостью, однако никогда прежде Пегги не наблюдала в нем такой ярости.

— Мисс Маргарет, что-нибудь не так? — с участием окликнул девушку кавалер, с которым она танцевала.

Пегги остановилась прямо посреди зала. Музыка еще играла, и пары продолжали двигаться в танце, но окружающие Пегги люди тоже начали останавливаться, с удивлением оглядываясь на девушку.

— Я… я не могу продолжать, — выдавила она, удивленная тем, что горло ее перехватил какой-то ужасный страх. Чего она так испугалась?

— Может, выйдете на свежий воздух? — предложил кавалер. Как же его зовут? Сейчас в ее голове билось одно-единственное имя: Элвин.

— Да, прошу вас, — кивнула она.

Опершись на его руку, она проследовала к открытым дверям, ведущим на веранду. Люди расступались перед ней, но она никого не замечала.

Гнев, который накопил Элвин за годы работы у Миротворца Смита, вырвался наружу, и каждый удар лопаты становился ударом мести. Лозоход, невежественный искатель подземных вод, — вот кто разозлил его, вот кому мстил Элвин. Хотя лозоход, какими бы губительными ни были последствия его поступков, ничуть не интересовал Пегги. Ее больше беспокоил Элвин. Неужели он не видит, что его лопата, ведомая ненавистью, творит разрушение? Неужели он не знает, что труд, несущий разрушение, сразу привлекает Разрушителя? Если плодом твоих трудов является рассоздание, Рассоздатель не замедлит наложить на тебя свою лапу.

Воздух сгущающихся сумерек охладил пылающее лицо, последние лучики солнца отбрасывали рубиновый свет на лужайку у губернаторского особняка.

— Мисс Маргарет, надеюсь, не я послужил причиной того, что вы так побледнели?

— О нет, нет, что вы. Умоляю, простите меня, просто мне на ум пришла одна мысль… которую я должна немедленно обдумать.

В глазах кавалера отразилось недоумение. Когда женщина хочет избавиться от общества мужчины, она всегда притворяется, будто ей дурно. Но мисс Маргарет вела себя по меньшей мере странно — Пегги видела, что ее кавалер пребывает в растерянности, не знает, что делать. Когда женщина притворяется, что теряет сознание, тут все ясно. Но как должен поступить джентльмен, если его дама вдруг заявляет, что «ей на ум пришла одна мысль»?

Она положила ладонь на его руку:

— Уверяю вас, мой друг, со мной все в порядке, танцевать с вами — неизбывное удовольствие. Надеюсь, нам еще выпадет возможность потанцевать вместе. Но сейчас мне нужно побыть одной.

При этих словах его беспокойство заметно уменьшилось. Она назвала его «мой друг», значит, пообещала запомнить, а ее надежда на то, что он согласится еще раз потанцевать с ней, была столь искренней, что он ничего не мог поделать, кроме как поверить. Поклонившись с улыбкой, он тихо удалился. Она не заметила, как осталась одна.

Все ее внимание сосредоточилось на Хатраке, где подмастерье Элвин, не догадывающийся о возможных последствиях, призывал к себе Рассоздателя. Пегги погрузилась в огонь его сердца, она отчаянно искала выход — надо было что-то сделать, чем-то помочь Элвину. Она искала, но ничего не находила. Сейчас, когда Элвином правил гнев, все тропки вели в одно место, и это наполнило Пегги ужасом, ибо она не видела, что там находится, что ждет Элвина впереди. А обратно путей не было.

«Что я делаю на этом глупом балу, когда Элвин нуждается во мне? Если бы я не отвлекалась на всякие глупости, то увидела бы приближение беды и нашла какой-нибудь способ помочь ему. Вместо этого я танцевала, развлекалась с мужчинами, которые не значат ровным счетом ничего в будущем этого мира. Да, им было хорошо со мной. Но чего это будет стоить, если Элвин падет, если подмастерье Элвин будет уничтожен, если Хрустальный Город рухнет до того, как Мастер начнет его творить?»

Глава 7

КОЛОДЦЫ

Элвину даже не пришлось поднимать голову, чтобы увидеть, что лозоход наконец уехал. Он и так чувствовал этого человека, видел, как он едет на своей кобыле, ведь гнев его черным шумом расцветал на фоне нежно-зеленой музыки леса. Это был крест Элвина, его проклятье — он единственный из всех бледнолицых чувствовал жизнь и видел, как земля умирает.

Не то чтобы почва утратила плодородие — деревья долгие годы росли на этой земле, поэтому она стала настолько щедрой на дары, что простые люди говаривали: достаточно одной тени от зернышка, чтобы взошел колос. Жизнь бурлила в полях, кипела в городах. Только жизнь эта не принадлежала песне земли. Она была шумом, пришепетывающим шорохом, тогда как зелень леса, жизнь краснокожего, животные, растения, почва, которые существовали в вечной гармонии, — их песнь стала печальной, тихой, едва слышной. Элвин слышал, как она умирает, и он оплакивал ее.

27
{"b":"13197","o":1}