ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Так почему ж ты намереваешься отдать свою мудрость этому несчастному юноше, которого, по твоим словам, искренне любишь?

— Потому что некоторые мужчины могут любить женщину такой, какая она есть, а не за ее красивые глаза.

— Но таков ли он?

Что могла ответить Пегги?

— Он станет таким, иначе не добьется моего сердца.

Миссис Модести помедлила мгновение, как будто подыскивая те единственные слова, что могли выразить горькую правду.

— Я всегда учила тебя, что, если ты станешь целиком и полностью собой, настоящие мужчины сами будут любить тебя. Пегги, предположим, этого юношу действительно ждет трудная дорога — однако если, помогая ему, ты изменишь себе, то искренность оставит тебя, и он тебя никогда не полюбит. Ведь именно поэтому ты покинула Хатрак, ты считала, что он должен полюбить тебя такой, какая ты есть, а не за то, что ты для него сделала.

— Миссис Модести, да, я хочу, чтобы он полюбил меня. Но труд, который он должен исполнить, я люблю еще больше. Поэтому я поступаю так не ради этого юноши, а ради его жизненного пути…

— Но… — начала было миссис Модести.

Пегги приподняла бровь и легонько улыбнулась. Миссис Модести кивнула и не стала перебивать.

— Если я люблю труд его жизни больше его самого, значит, чтобы быть собой, я должна исполнить то, чего требует от меня будущее Элвина. Разве не стану я тогда еще прекраснее?

— В моих глазах — да, возможно, — кивнула миссис Модести. — Однако очень немногие мужчины способны оценить столь хрупкую красоту.

— Он любит свой труд больше жизни. Следовательно, он скорее полюбит женщину, которая примет на себя часть его ноши, нежели какую-то постороннюю красотку.

— Наверное, ты права, — покачала головой миссис Модести, — ибо я никогда не любила труд человека больше самого человека и не встречала мужчину, который ради своего пути мог пожертвовать жизнью. В том мире, который я знаю, все, чему я тебя учила, истинно. Если ты переходишь из моего мира в другой, я уже не могу тебя учить.

— Может быть, я не стану идеальной женщиной, однако проживу свою жизнь так, как должна ее прожить.

— А может, мисс Маргарет, даже самый лучший из миров не сможет распознать идеальную женщину, так что не сочти мои слова обманом, ибо вступаешь ты на неведомую мне территорию.

Это было выше Пегги. Она отбросила правила приличия, кинулась миссис Модести на грудь, поцеловала женщину и расплакалась, уверяя, что никогда не считала ее слова ложью. Но когда слезы все были выплаканы, ничего не изменилось. Пребывание Пегги в Дикэйне подошло к концу, и к следующему утру ее дорожный сундучок был уже упакован.

Все имущество, которым она обладала в этом мире, было подарено ей миссис Модести — за исключением шкатулки, которую много лет назад выточил для нее деда. И в шкатулке лежала куда более тяжкая ноша, нежели весь тот скарб, что Пегги собрала с собой в дорогу.

Она сидела в направляющемся на север поезде и смотрела, как за окном проплывают горы. Прошло не так много времени с тех пор, как Уитли Лекаринг привез ее в Дикэйн в своей коляске. Сначала Дикэйн показался ей огромным, шикарным городом; тогда она сочла, что этот город открыл ей весь мир. Теперь она знала, что мир куда больше, чем ей казалось. Она уезжала из маленького уголка планеты, перебираясь в другой маленький уголок, откуда, может, проследует дальше. И размеры городов вовсе не влияют на размеры сердец живущих в них людей.

"Я уехала из Хатрака, чтобы освободиться от твоих оков, Элвин. А вместо этого угодила в огромную, липкую сеть. Твой труд больше, чем ты, больше, чем я, и я должна помочь тебе, поскольку знаю, что ждет тебя в будущем. Если же я этого не сделаю, то больше не посмею взглянуть в зеркало.

Поэтому не так уж и важно, полюбишь ли ты меня в конце концов или нет. Впрочем, для меня это очень важно, но ход истории не переменится. Главное — чтобы нам удалось подготовить тебя к тому, что ждет впереди. Если нашей любви суждено сбыться, если ты сможешь стать мне хорошим мужем, а я тебе — верной женой, мы примем это как благословение Божье и будем радоваться ему до скончания жизни".

Глава 11

ЛОЗА

Прошло не меньше недели, прежде чем Хэнку Лозоходу удалось вернуться в Хатрак. Неделя выдалась не из лучших и прибыли никакой не принесла, потому что как он ни пытался отыскать сухой клочок земли для людей, которые наняли его рыть погреб, у него ничего не получилось.

— Здесь вся земля насквозь пропиталась влагой, — пожаловался он. — Я ж ничего не могу поделать, если ваши края такие болотистые.

Однако он все равно оказался в виноватых. Вот они, люди… Похоже, они считают, что лозоход одним взмахом руки может либо прогнать воду, либо извлечь ее из-под земли. То же самое происходит и со светлячками — в половине случаев их винят во всех бедах, хотя они всего лишь видят будущее, но изменить его не могут. От большинства людей не то что благодарности, простого понимания не добьешься.

Поэтому, возвращаясь к такому честному человеку, каким показал себя Миротворец Смит, Хэнк испытывал некоторое облегчение. Хотя и не одобрял то, как Миротворец обходится со своим учеником. Но как Хэнк мог критиковать его за это? Он себя тоже проявил не лучшим образом. Он ведь сам ни за что ни про что — потворствуя собственному тщеславию — обвинил мальчишку во всех смертных грехах, чем навлек на него гнев кузнеца. При этом воспоминании Хэнк аж поежился от смущения. «Иисус бессловесно принял и удары кнута, и венок из терний, а я сорвался, стоило какому-то ученику сболтнуть несколько глупых слов». Подобные мысли всегда повергали Хэнка Лозохода в мрачное настроение, и он с нетерпением ждал возможности извиниться перед пареньком.

Однако, как это ни печально, юношу он не встретил, хотя впоследствии не сильно горевал об этом. Герти Смит провела Хэнка Лозохода в дом и чуть ли не силой принялась потчевать его. В конце концов, чтобы проглотить еще кусочек, Хэнку пришлось бы сунуть себе в горло какую-нибудь палку и умять еду в желудке.

— Да я уже с места двинуться не могу, — взмолился Хэнк, что было истинной правдой.

Надо отдать должное, Герти Смит готовила ничуть не хуже, чем ее муж работал с железом, подмастерье подковывал лошадей, а Хэнк искал воду, — одним словом, у нее был настоящий дар к жарке-варке. Каждый обладает своим талантом, каждый так или иначе награжден Господом, и мы должны делиться своими дарами друг с другом, ибо так устроен мир, так он должен быть устроен.

Поэтому Хэнк с удовольствием и гордостью выпил свою долю воды из первого ведра, набранного из нового колодца. Вода была очень вкусной и сладкой. Его благодарили от всего сердца, и ушел он довольный. Однако, залезая на Озорницу, он вдруг вспомнил, что колодца так и не увидел. Но как он мог его пропустить?

Он объехал кузницу кругом и посмотрел там, где, по идее, должен был находиться колодец, однако на месте, которое определил Хэнк, росла высокая сочная трава, и похоже, росла она там всегда. Даже следов канавки, которую выкопал вокруг лозы подмастерье, не было видно. А колодец Хэнк нашел лишь спустя некоторое время — примерно на полпути от кузницы к дому. Ворот закрывала ладная маленькая крыша, а деревянные стенки домика подпирали ровно выложенные булыжники. Нет, быть того не может, лоза клюнула куда дальше от дома…

— О Хэнк! — окликнул его Миротворец Смит. — Хэнк, как здорово, что ты не успел уехать!

Откуда же он зовет? А, вон он, на лугу, неподалеку от того места, где Хэнк начал искать воду. Кузнец махал ему какой-то палкой, раздвоенной на конце…

— Твоя лоза, та самая, которой ты нашел воду, может, она тебе еще пригодится?

— Нет, Миротворец, спасибо. Я не использую одну и ту же лозу дважды. Ветка должна быть свежей, чтобы найти воду.

Миротворец Смит отшвырнул лозу, спустился по склону и встал как раз там, где, по мнению Хэнка, должен был располагаться настоящий колодец.

— Ну, как тебе наше творение?

37
{"b":"13197","o":1}