ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Они закончили до наступления сумерек. Элвин пальцами расщепил оконные фрамуги и сделал отличные ставни без всяких гвоздей — рама свободно ходила вверх и вниз. По сторонам рамы он проделал маленькие дырочки, для которых выстрогал специальные деревянные колышки, чтобы окно поднималось на такую высоту, на какую пожелаешь. Конечно, строгал он тоже не как обычный человек — каждый удар ножа образовывал идеальный полукруг. На каждую затычку требовалось по пять-шесть ударов ножа.

Тем временем Артур Стюарт доделал свою работу, и они вместе подмели дом — обыкновенной метлой, конечно, но и здесь Элвин задействовал свой дар, чтобы каждая пылинка, каждая стружка и щепка, чтобы вся древняя пыль вымелась из дома. Однако покрывать полосу вязкой грязи, проходящую прямо под домиком, где когда-то тек ручей, они не стали. Пришлось бы валить дерево, чтобы напилить досок, а Элвин уже начал пугаться, видя, сколько он за сегодня сделал. Что если кто-нибудь заявится сюда и поймет, что вся работа была сделана всего за один день? Возникнут вопросы. Люди начнут сомневаться.

— Не говори никому, что это мы сделали за сегодня, — предупредил Элвин.

Артур Стюарт весело улыбнулся в ответ. Совсем недавно один из его передних зубов выпал, так что прямо посреди рта зияла большая дырка, в которую виднелись розовые десны. «Абсолютно розовые, как у белого человека», — подумал Элвин. Рот мальчика ничем не отличался от рта белого человека. Вдруг в голове Элвина возникла сумасшедшая картинка: как Господь Бог собирает умерших людей, свежует и развешивает их тела, как мясник вешает свиные туши у себя в лавке — только мясо и кости болтаются на веревках, внутренности и головы удалены. После чего Господь приказывает людям, которые заседали в школьных советах, какой недавно появился в Хатраке, подойти ближе и определить, кто из умерших был чернокожим, кто — краснокожим, а кто — белым. Они, естественно, этого сделать не могут. И тогда Бог спрашивает: «Так какого же дьявола вы говорили, что этот, этот и этот не могут ходить в одну школу с этим, этим и этим?» Что они ему ответят? В конце концов Господь говорит: «У вас, у людей, под кожей одна и та же плоть. Но ваше мясо мне не нравится. Так что ваши бифштексы отправятся на ужин псам».

Да уж, картинка получилась смешной. Элвин не удержался и рассказал об этом Артуру Стюарту, и Артур Стюарт смеялся не меньше Элвина. Уже отсмеявшись, Элвин вдруг вспомнил, что никто не говорил Артуру Стюарту о том, что его мама пыталась записать мальчика в школу, но школьный совет ответил отказом.

— Ты уловил смысл этой истории?

Такое впечатление, Артур Стюарт не понял его вопроса, а может, просто притворился, что не понял. Во всяком случае ответил он несколько странно:

— Мама надеется, что школьная леди будет учить меня читать и писать в этом домике.

— Верно, — кивнул Элвин.

Стало быть, про школу ничего объяснять не надо. Либо Артур Стюарт сам знает, как некоторые белые относятся к чернокожим, либо это вскоре предстоит ему выяснить, но Элвин ему в этом не помощник.

— У всех нас под кожей одна и та же плоть, — проговорил Артур Стюарт забавным голоском, которого Элвин никогда прежде не слышал.

— А это чей голос? — поинтересовался Элвин.

— Бога, конечно, — пожал плечами Артур Стюарт.

— Похоже, — шутя похвалил Элвин.

— Ага, — серьезно кивнул Артур Стюарт.

Так получилось, что еще пару-другую дней в домик у ручья никто не заглядывал. Гораций появился в кузнице лишь на следующей неделе, в понедельник. Пришел он рано утром, чтобы застать Миротворца, который в это время с важным видом «обучал» Элвина тому, что Элвин и так знал.

— Чтобы доказать, что я достоин звания кузнеца, в конце своего ученичества я выковал якорь, — вещал Миротворец. — Это, конечно, происходило еще в Неттикуте, до того, как я направился на запад. Там строят корабли, настоящие корабли для китобоев, это вам не вшивые домишки и повозки. Там требуются настоящие кузнецы. Такой мальчишка, как ты, может хорошо обосноваться здесь, все равно никто из местных не знает, что такое настоящий кузнец, но туда соваться не думай, потому что там кузнец должен быть мужчиной.

Элвин привык к таким разговорам и пропускал их мимо ушей, но все равно был от всего сердца благодарен Горацию Гестеру, который положил конец неуемному хвастовству Миротворца.

Обменявшись положенными «добрым утром» и «ну, как у вас тут дела?», Гораций сразу приступил к делу.

— Я зашел, чтобы поглядеть, как спорится работа над домиком.

Миротворец вопросительно поднял бровь и взглянул на Элвина, который вдруг понял, что начисто забыл рассказать кузнецу о заказе хозяина гостиницы.

— Все уже исполнено, сэр, — сказал Элвин Миротворцу, потому что тот подразумевал: «Ты что, еще ничего не сделал?» — а вовсе не: «Что это за работа над домиком?»

— Исполнено? — переспросил Гораций.

Элвин повернулся к нему:

— Я думал, вы видели. Мне показалось, вы хотели, чтобы все было сделано побыстрее, вот и занялся этим в свободное время.

— Что ж, пойдем посмотрим, — согласился Гораций. — Я как-то не подумал заглянуть туда.

— Ага, я тоже умираю от желания взглянуть, — процедил кузнец.

— Ну а я останусь здесь и поработаю, — радостно предложил Элвин.

— Нет, — рявкнул Миротворец. — Ты пойдешь с нами и покажешь, что это за работу делаешь в свободное время.

Но Элвин не заметил ударение, которое Миротворец сделал на последних двух словах, — его сейчас больше волновало, понравится ли Горацию новый домик. Ему едва хватило ума, чтобы не забыть кинуть в карман выкованные к замку ключи.

Вскоре они очутились у домика. Гораций никогда не стеснялся от души похвалить работу другого человека. Проведя пальцем по новым фигурным петлям и вдоволь навосхищавшись замком, он вставил ключ в замочную скважину. К вящей гордости Элвина, замок, едва слышно щелкнув, открылся. Дверь с шуршанием падающего осеннего листа отворилась. Если Гораций и заметил обереги, то не подал виду. Его внимание обратилось на нечто другое.

— Да ты и стены почистил, — воскликнул он.

— Это не я, это Артур Стюарт, — пояснил Элвин. — Вытащил весь мох до кусочка.

— И эта печка… Клянусь, Миротворец, я не рассчитывал включать в стоимость работ цену новой плиты.

— Она не новая, — встрял Элвин. — Ну, прошу прощения, я хочу сказать, печка была сломана и валялась в куче ненужного лома. Но, присмотревшись к ней, я заметил, что ее можно починить, так почему бы не поставить ее сюда?

Миротворец смерил Элвина холодным взглядом и снова повернулся к Горацию:

— Не за бесплатно, разумеется.

— Конечно, конечно, — согласился Гораций. — Но если ты приобрел ее как лом…

— Да нет, цена особо высокой не будет.

Проверив, как труба примыкает к крыше, Гораций искренне восхитился.

— Изумительная работа, — сказал он, повернувшись. Элвину показалось, что почему-то на лице его написана печаль, а может, он просто устал. — Остальной пол тоже придется стелить…

— Это не по нашей части, — отрезал Миротворец Смит.

— Да я так, про себя говорю, не обращайте внимания.

Гораций подошел к восточному окну, толкнул его и поднял раму. Обнаружив на подоконнике колышки, он вставил их в третью дыру снизу с каждой стороны и опустил окно. Хозяин долгое время смотрел на колышки, затем — на окно, затем — снова на колышки. Элвин со страхом принялся придумывать оправдания тому, как это он, никогда не обучавшийся ремеслу плотника, вдруг сделал такое прекрасное окно. А что будет, если Гораций догадается, что это старое окно, а не новое? Это можно будет объяснить только даром Элвина — ни один плотник не сможет проникнуть в дерево, чтобы вырезать подобную раму.

— Вижу, ты еще кое-какую работу сделал, — всего лишь пробормотал Гораций.

— Ну, ее ж все равно пришлось бы делать, — пожал плечами Элвин.

Поскольку Гораций вроде бы не собирался расспрашивать юношу, как это у него получилось, Элвин был счастлив донельзя.

44
{"b":"13197","o":1}