ЛитМир - Электронная Библиотека

– В голове человека, сотворившего этот алтарь, царит смятение, а в душе живет убийство. Стоит дать повод, и оно вырвется наружу. Но вот ребенок, который выжег кресты… он действительно незауряден, как ты правильно подметил. Однако он еще не решил, какую сторону принять – добра или зла. Обе тропки лежат перед ним, и сейчас он открыт, поэтому его можно направить. Ты понимаешь меня?

– Это и есть моя работа? – спросил Троуэр. – Должен ли я забыть про все остальное и посвятить себя обращению мальчика в истинную веру?

– Если ты проявишь излишнее рвение, его родители отторгнут тебя. Скорее тебе следует продолжать служение, как и раньше. Но сердце свое ты должен устремить на подчинение этого необычного ребенка моей вере. Он должен превратиться в моего слугу к тому времени, как ему исполнится четырнадцать, – иначе я уничтожу его.

Сама мысль, что Элвину-младшему может быть причинен какой-то вред, что его могут убить, была невыносима для Троуэра. Она наполняла чувством невыносимой потери – мать и отец меньше скорбят о собственных детях.

– Я сделаю все, что способен исполнить слабый человек ради спасения ребенка, – воскликнул он. Усиленный страданиями голос разлетелся по церкви.

Посетитель кивнул, улыбнулся прекрасной, проникнутой любовью улыбкой и протянул руку Троуэру.

– Я верю тебе, – мягко проговорил он. Голос лился подобно целебной воде на пылающую рану. – Знаю, ты справишься. А что касается дьявола, его тебе не следует бояться.

Троуэр потянулся было к протянутой руке, дабы осыпать ее благодарственными поцелуями, но пальцы, которые вот-вот должны были коснуться плоти, схватили пустой воздух. Посетитель исчез, как его не бывало.

9. Сказитель

Сказитель еще помнил времена, когда в этих краях можно было взобраться на дерево и обозревать взглядом сотни квадратных миль нетронутого, девственного леса. В те времена дубы проживали не меньше столетия, расползаясь во все стороны стволами и превращаясь в настоящие древесные горы. В те времена покров листвы над головой был столь плотен, что кое-где лесная земля поражала наготой, не тронутая касанием солнечного света.

Но мир вечных сумерек бесследно растворился в прошлом. Первобытные деревья-великаны еще встречались, среди них неслышно ступали краснокожие, которые могли пройти вплотную с оленем и не вспугнуть его, – под их кронами Сказитель чувствовал себя словно в соборе самого почитаемого на земле Бога. Однако такие места попадались все реже и реже, и за последний год скитаний Сказитель ни разу не видел сплошного, густо-зеленого лесного покрова. Весь край между Гайо и Воббской территорией был освоен поселенцами, заселен редко, но ровно. Вот и сейчас, устроившись на развилке большой ивы. Сказитель видел по меньшей мере три дюжины костров, посылающих колонны дыма высоко в холодный осенний воздух. Куда ни глянь, лес прореживали огромные заплаты вырубленных деревьев, виднелись вспаханные поля, заботливо обработанные и засеянные. Там, где когда-то громадные деревья защищали землю от небесного глаза, чернела взбороненная почва, с нетерпением ожидающая зимы, которая придет и закроет наконец ее бесстыдный позор.

Сказитель вспомнил картину, изображающую пьяного Ноя и его сыновей 14. Он сделал эту гравюру для Книги Бытия, по которой преподавали в шотландских воскресных школах. Нагой Ной лежит с широко открытым ртом в своем шатре, недопитое вино из наполовину опустошенной чаши бежит сквозь полускрюченные пальцы и падает на землю; Хам стоит неподалеку и корчится от смеха; Иафет и Сим, отвернувшись, с лицами, обращенными назад, подносят отцу одежду, дабы не видеть его пьяной наготы. С волнением Сказитель осознал, что в той пророческой картине отразилось будущее. Теперь он, Сказитель, сидя на дереве, наблюдал нагую землю, оцепенело ожидающую скромное покрывало зимних снегов. Пророчество исполнилось, что очень нечасто случается в человеческой жизни: на пророчества всегда надеются, но никогда не ждут их реального воплощения.

Но, с другой стороны, история о пьяном Ное могла не иметь отношения к нынешним временам. Хотя почему бы и нет? Почему бы очищенной от деревьев земле не принять образ напившегося вина Ноя?

Сказитель спустился на землю не в лучшем расположении духа. Он упорно размышлял, в голове его роились всяческие мысли – он отчаянно пытался открыть свой ум видениям, стать настоящим пророком. Но каждый раз, когда он наконец нащупывал что-нибудь несомненное, неопровержимое, все вдруг оборачивалось иначе, вставая с ног на голову. Одно толкование заменялось многими, ткань распадалась, и он оставался в той же неуверенности, что и раньше.

Прислонившись к дереву спиной, он открыл дорожную сумку. Из нее он извлек Книгу Сказаний, которую по настоянию старика Бена начал заполнять еще в восемьдесят пятом году. Осторожно расстегнул пряжку, стягивающую переплет, закрыл глаза и пролистал страницы. Приоткрыв веки, он обнаружил, что пальцы остановились среди Присловий Ада 15. Ну да, конечно, как раз вовремя. Палец покоился сразу на двух присловиях, которые были когда-то выведены его же собственной рукой. Первое ничего не означало, второе вроде бы подходило к данной ситуации. «Одно и то же дерево по-разному видят глупец и мудрец».

Однако чем больше он вдумывался в смысл, чем больше пытался увязать присловие с нынешним моментом, тем менее складным оно казалось – если, конечно, не принимать во внимание упоминания о дереве. Тогда он снова обратился к первой пословице. «Стой на своем безумии глупец – и стал бы мудрецом».

Ага. Вот это в точности про него. Это глас пророчества, записанный, когда Сказитель еще жил в Филадельфии и даже не думал пускаться в путешествие. В ту ночь Книга Присловий явилась к нему как живая, он явственно увидел выписанные огненными буквами слова фраз, которые должны войти в нее. Помнится, он не ложился спать, пока свет пробуждающегося солнца не прогнал со страниц пламенеющие строчки. Помнится, старик Бен, который, шаркая и ворча, брел вниз по лестнице, чтоб разжиться завтраком, вдруг остановился и принюхался.

– Дымком тянет, – заметил он. – Надеюсь, Билл, ты не пытался поджечь дом?

– Нет, сэр, – ответил Сказитель. – Но мне явилось видение Книги Присловий, какой ее видит Бог, и всю ночь я заполнял страницы.

– Да ты помешался на видениях, – хмыкнул старик Бен. – Настоящие видения исходят не от Господа – их поставляют затаенные уголки человеческого мозга. Если хочешь, можешь записать это как присловие. Все равно оно чересчур попахивает агностицизмом, чтобы я использовал его в «Альманахе простака Ричарда» 16.

– Взгляните-ка лучше, – предложил Сказитель.

Старик Бен наклонился и увидел, как потухают последние огоньки.

– М-да, никогда не видел, чтобы с буквами проделывали подобные штучки. А ты еще клялся, будто знать не знаешь, что такое волшебство.

– Я действительно не волшебник. Мне послал это Бог.

– Бог или дьявол? Когда тебя окружает слепящий свет, Билл, можешь ли ты с уверенностью утверждать, слава это Господня или адское пламя?

– Не знаю, – пожал плечами Сказитель, смутившись. Тогда он был еще молод, и тридцати ему не было, поэтому он отчасти стеснялся этого великого человека.

– А может, ты сам, отчаянно возжелав правды, предоставил ее себе? – Старик Бен наклонился поближе, чтобы внимательнее изучить страницы Присловий через нижние линзы очков. – Буквы как будто выжжены. Забавно, меня все кличут волшебником, которым я не являюсь, тогда как ты, самый настоящий маг, отказываешься признать свой дар.

– Я пророк. Или – хочу им стать.

– Вот когда хотя б одно из твоих пророчеств исполнится, Билл Блейк, я поверю тебе. Но не раньше.

Все прошлые годы Сказитель искал исполнения хотя бы одного пророчества. Однако стоило ему набрести на что-нибудь похожее, как откуда-то издалека раздавался голос старика Бена, который предлагал альтернативное объяснение и в очередной раз высмеивал уверенность Сказителя, осмелившегося утверждать, будто бы между видениями и реальным миром существует какая-то связь.

вернуться

Note14

Ной, выпив вина и опьянев, лежал в шатре, где увидал его Хам; осмеяв отца, младший сын рассказал об этом братьям; но братья, следуя Господней заповеди «не узрей наготы отца своего», закрыли Ноя одеждами; проснувшись, Ной узнал о случившемся и проклял Хама и его сына Ханаана (Библия, Бытие, глава 9)

вернуться

Note15

В образе Сказителя Орсон Скотт Кард вывел известного английского поэта Уильяма Блейка (1757-1827). Поэзия Блейка весьма сложна для восприятия, поэтому современники не поняли и не приняли поэта. Однако Блейк предрек это, сказав, что пишет для будущих поколений. И действительно, со второй половины XIX века Блейк стал широко известен, даже признан гением. Желание Сказителя стать пророком в некоторой мере отражает искания Блейка, которому также являлись видения и который мечтал о славе провидца. «Присловия ада» (Пословицы ада, Притчи ада) – произведение, вошедшее в сборник «Бракосочетания Земли и Неба». Большей частью стихи и отрывки из поэзии Уильяма Блейка представлены в переводе Сергея Степанова. Лишь избранные из «Присловий ада» изложены переводчиком данной книги.

вернуться

Note16

"Альманах простака Ричарда» – журнал, который в 1733-1758 годах издавал Бенджамин Франклин; название пошло от псевдонима Франклина – Ричард Саундерс; Франклин, Бенджамин (1706-1790) – под видом старика Бена Орсон Скотт Кард выводит одного из наиболее известных общественных деятелей США Бенджамина Франклина; Франклин призывал к отделению колоний от Англии и провозглашал политическую независимость Америки, участвовал в подготовке Декларации Независимости

24
{"b":"13198","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Без опыта замужества
На волне здоровья. Две лучшие книги об исцелении
Пёс по имени Мани
Предательница. Как я посадила брата за решетку, чтобы спасти семью
Последняя миссис Пэрриш
#В постели с твоим мужем. Записки любовницы. Женам читать обязательно!
Help! Мой босс – обезьяна! Социальное поведение на работе с точки зрения биологии
Это слово – Убийство
Романцев. Правда обо мне и «Спартаке»