ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Купите у меня книгу рассказов, — доносится до меня его просьба.

Я настолько недовольна последним десятилетием, что беру одну книжку и просматриваю ее. Я замечаю, что это ксерокс с рукописи. Мне все равно. Я могла бы сказать ему что угодно, в итоге я задаю вопрос:

— Сколько тебе лет?

В моем личном рейтинге этот вопрос — один из двух самых дурацких, какие я только сформулировала за всю мою разностороннюю и бурную жизнь. Хорошо хоть, что я об этом знаю. Как ни странно, печаль моя понемногу улетучивается, уступая место приятному ощущению комичности происходящего. А комическое помогает собраться с мыслями.

— Пятнадцать, — отвечает Парень. Он имеет в виду свой возраст, измеряемый в количестве лет. И тут вдруг меня охватывает неожиданный интерес к этим книгам.

— Кто автор — ты?

— Да… в общем-то, я также издатель, редактор, распространитель и продавец, — произносит он устало.

— И все это, еще не получив удостоверения личности! А кто ты еще — торговец наркотиками?

Я замечаю, что в другой руке у него брошюрки о вреде наркотиков. Забавный способ приобщиться к отраве.

— Только когда не остается другого выхода, — отвечает он на мой последний вопрос.

— Должен же у тебя быть какой-нибудь недостаток. Никто тебе не сообщил, что эта лошадка везет на себе смерть и что смерть вредна как для тех, кто ее продает, так и для тех, кто покупает?

Подобных благоглупостей я никому не рискнула бы пересказывать, но этот паренек был почти ребенок, и я не удержалась и попыталась его спасти, хоть и с помощью общих мест. Мальчик не стал долго подбирать ответ. Казалось, он привык к таким диалогам. По правде говоря, от него веяло благодатью, таков уж он был.

— На этой площади много людей, потерявших надежду, — объяснил он. — На всякий случай лошадку надо чем-то нагрузить.

Аргумент не из худших, но ведь и у меня кое-что припасено.

— Это не единственная площадь в Мадриде, — настаивала я.

Я взяла из его рук одну брошюрку.

— Я помогаю и сестрам из Ордена милосердия. Мы с ними коллеги. Я раздаю рекламу странноприимных домов и книжки о бесплатном лечении от зависимости.

Не важно, врал он или нет, этот парнишка заслуживал полноценного ресторанного завтрака.

Кофе с молоком, чуррос и яичница не смогли развеять чары. Я рассказываю, что я тоже писательница, что мне жмут ботинки и что я куплю его книгу, если он поможет мне от них избавиться. Он отвечает, что с удовольствием снимет с меня ботинки, если я пообещаю прочесть его книгу, и что книгу он мне дарит. Я отвечаю, что покамест могу пообещать только выслушать его.

Чем я и занимаюсь на протяжении двух или трех часов.

— «Когда мои родители поженились, мы все трое были детьми. Отцу было шестнадцать лет, матери — пятнадцать, а мне — два».

Даже Билли Холидей [98] не рассказала бы об этом лучше.

И так до конца, пока не взошло солнце и я не позабыла о своей депрессии.

Получается, бедная Летисия Сабатер ни в чем не виновата. И Руппер с Раппелем тоже. Как мы иногда несправедливы со знаменитостями!

16. Я и мой клон однажды ночью, полной неуверенности

Я готова послать все к чертовой матери. Дни уходят, и мой автор вместе с ними. Как сказала бы Чавела Варгас [99], дон Педро де Альмодовар меня покинул, он бросил меня ради другой женщины, ради КИКИ [100].

Я не могу перенести этой зависимости! Ох, если бы по крайней мере мой создатель не дал мне столько мозгов, если бы я могла утешиться, например поливая грядки или глядя в телевизор, однако, к несчастью, я любопытна и ненасытна. Вот мое естество. А собственной жизнью я, в отличие от смазливой героини из «Бегущего по лезвию бритвы», не располагаю.

Я одеваюсь и крашусь, готовлюсь искать Педро по всему Мадриду. Откровенно говоря, на поиски простого и при этом сногсшибательного облачения потребовалось времени больше, чем я предполагала. (Мне, естественно, нужно все сразу. А так не бывает. Как можно требовать уравновешенности от избыточности? Такой уж я человек.)

Несмотря на однозначный запрет моего создателя, я прихожу туда, где он снимает кино, — на угол площади Бельяс-Артес, к одному из его любимых домов, где долгое время ютился в каморке несравненный Антонио Лопес [101]. (Его Тотальная Выставка открыта вашим восторженным взорам в Музее королевы Софии [102].)

К одному из фонарей на улице Алькала — словно к хребтине самого Мадрида — пришпилен предвыборный плакат Фелипе Гонсалеса. Этот снимок претерпел столько манипуляций, что Фелипе утратил свой натуральный оттенок смуглой оливки и стал похож на какого-то русского деятеля, с раскосыми глазами и с улыбкой мандарина. Я бы предпочла, чтобы Гонсалес походил на Эдварда Дж. Робинсона [103], — в нем есть известное очарование (особенно когда сам он похож на своего старшего сына Пабло).

Я ищу своего автора посреди кипучей деятельности механизмов и людей. Различаю его вдали: он дает важнейшие наставления Виктории Абриль [104]. Эти двое настолько погружены в процесс, что со стороны кажется, они только что обнаружили способ уладить конфликт в Югославии. Виктория одета так, что одновременно напоминает солдата информационной войны и рудокопа будущего. Она похожа на мальчика, но, когда подойдешь поближе и услышишь ее голос, на память приходит Трини Алонсо, «Голос из Пещеры» [105].

Я подхожу к ней поближе и представляюсь, я лучусь фальшивой любезностью, но Виктория либо на меня не смотрит, либо взгляд ее означает: «Кто это еще на мою голову».

Я крепко хватаю Педро под руку и тащу его прямо к кинокамере, мне нужно, чтобы слова мои не упали в пустоту, — пусть по возможности они останутся в вечности. Но Педро меня отстраняет:

— Патти, что ты здесь делаешь?

Это похоже на что угодно, только не на приглашение.

— Ты что, забыл про меня? — оглашаю я обвинение. — Ты превратил меня в подборку журналов «Эль Гальго», запылившихся, позабытых на полках закрывшейся книжной лавки.

— Не надо мелодрам, Патти. Это не в твоем стиле. Недостаток автора состоит в том, что он знает

о тебе гораздо больше, чем ты сама.

— Когда ты сдашь очередную главу про меня? «Эль Мундо» уже ждет.

— Никаких глав не будет, пока что. У меня нет времени.

— Это не только вопрос времени.

Я воспользовалась моментом, чтобы выразить свой протест:

— Я не согласна с тоном, которым ты в последнее время заставляешь меня говорить. Раньше я в каждой главе трахалась, а теперь без передышки читаю, рассуждаю о книгах, даю советы и жалуюсь. (Я даже хандрю в дождливую погоду! С каких это пор хорошие писатели соединяют дождь и депрессию причинно-следственными отношениями?) Я вовсе не против чтения, но я могла бы читать и трахаться одновременно. Ты недооцениваешь мои способности. Я могу есть, стричь ногти на ногах, курить, ширяться и говорить по телефону в одно и то же время. И разумеется, любить.

— Патти, ты забываешь, что ты — символ.

— У символов тоже есть личная жизнь, взять, к примеру, герцогов Виндзорских!

— Ты относишься к другому типу символов. Десять лет назад ты воплощала Безумие Восьмидесятых, а теперь — Глубокую Депрессию Девяностых.

Я возражаю:

— Но это несправедливо! Если я — твое отражение, то пусть я останусь молодой, пока ты не выживешь из ума. Преврати меня в идеал, над которым не властна реальность, как портрет Дориана Грея! Разрушайся сам, а я останусь божественной!

вернуться

[98]

Билли Холидей (1915 — 1959) — выдающаяся блюзовая певица, «голос черной Америки».

вернуться

[99]

Чавела Варгас (Исабель Варгас Лисано, р. 1919) — популярная мексиканская певица; у Альмодовара в «Кике» (1993) играла саму себя, в вышеупомянутой «Фриде» (2002) играла Смерть, также снималась у Вернера Херцога в фильме «Крик камня» (1991).

вернуться

[100]

Кика — главная героиня одноименного фильма Альмодовара, снятого в 1993 г.

вернуться

[101]

Антонио Лопес Гарсиа (р. 1936) — испанский художник и скульптор, реалист.

вернуться

[102]

Музей современного искусства в Мадриде, расположен в здании бывшей больницы Сан-Карлос.

вернуться

[103]

Эдвард Дж. Робинсон (1893 — 1973) — американский актер, в первую очередь известен исполнением роли бандита Джонни Рокко — антагониста героя Хамфри Богарта в фильме Джона Хьюстона «Ки-Ларго» (1948).

вернуться

[104]

Виктория Абриль (р. 1959) — популярная испанская актриса и танцовщица, неоднократный лауреат премий за лучшую женскую роль на фестивалях в Берлине и Сан-Себастьяне; с 1982 г. живет во Франции. Играла в фильмах Альмодовара «Закон желания» (1987) и «Кика» (1993).

вернуться

[105]

Трини Алонсо (р. 1923) — испанская актриса, снималась преимущественно в комедиях, фильмах ужасов и т.д.

17
{"b":"1320","o":1}