ЛитМир - Электронная Библиотека

Самолет приземлился сперва в Майами, потом в Атланте, потом в Гринсборо. Боб и Карлотта устали и всю ночь проспали в отеле аэропорта. На следующий день они вошли в Сеть и распечатали расписание автобусных маршрутов округа. Автобусы были современными и комфортными, дороги – крытыми и электрифицированными, но маршрутная сеть показалась Бобу бессмысленной.

– Почему автобусы не едут здесь? – спросил он.

– Здесь живут богатые, – объяснила ему Карлотта.

– Их заставляют жить всех в одном месте?

– Так для них безопаснее, – сказала Карлотта. – А еще больше шансов, что дети будут дружить и со временем вступать в брак с детьми других богатых семей.

– Но почему им не нужны автобусы?

– Они ездят на личных автомобилях. Могут себе позволить платить налоги на транспорт. Это дает им свободу самим планировать свое время. А заодно показывает всем, какие они богатые.

– Все равно глупо. Смотри, как далеко приходится автобусам объезжать.

– Эти богачи не хотят закрывать небо над своими улицами ради транспортной системы.

– Ну и что из того? – не понял Боб. – Мало ли кто чего не хочет?

Сестра Карлотта засмеялась:

– Боб, разве у военных мало глупостей?

– В конечном счете человек, выигрывающий битвы, получает право принимать решения.

– Ну а эти люди выиграли экономические битвы. Или их деды выиграли. Так что почти всегда получается так, как они хотят.

– Иногда мне кажется, что я вообще ничего не понимаю.

– Ты прожил половину жизни в трубе, болтающейся в космосе, а до того жил в трущобах Роттердама.

– Я жил с семьей в Греции, жил в Араракуаре. Должен был уже начать разбираться.

– То была Греция и Бразилия. А это – Америка.

– Значит, деньги правят в Америке, а там – нет?

– Не так, Боб. Деньги правят почти повсюду. Но в разных культурах это проявляется по-разному. В Араракуаре, например, сделано так, что трамвайные линии проходят по богатым районам. Зачем? Чтобы слуги могли приезжать на работу. В Америке больше боятся грабителей и потому делают так, чтобы добраться в такие районы можно было только на личной машине или пешком.

– Иногда я скучаю по Боевой школе.

– Это потому, что там ты был одним из богатейших – в той валюте, которая там котировалась.

Боб задумался. Как только ребята увидели, что он, слабый и сопливый, может обогнать их по любому предмету, это дало ему какую-то власть. Каждый знал, кто он такой. Даже те, кто над ним насмехался, выказывали ему какое-то ворчливое уважение. Но…

– Там не всегда бывало по-моему.

– Графф мне рассказывал о твоих ужасных выходках. Ты лазил по вентиляционным каналам и подслушивал. Взламывал компьютерные системы.

– Но меня поймали.

– Не так быстро, как им бы хотелось. А разве тебя наказали? Нет. Почему? Потому что ты был богатым.

– Талант и деньги – вещи разные, – не сдавался Боб.

– Это потому, что деньги ты можешь унаследовать от предка, который их заработал. И ценность денег признают все, но только избранная группа понимает ценность таланта.

– Так где же живут Виггины?

У сестры Карлотты были адреса всех семей с этой фамилией. Их было немного – большинство писало свою фамилию как Виггинз.

– Но это вряд ли нам поможет, – сказала Карлотта. – Домой к нему ходить не надо.

– А почему?

– Потому что мы не знаем, в курсе ли его родители, чем он занимается. Графф считает, что наверняка нет. Если придут двое иностранцев, они могут заинтересоваться, чем занимается в сетях их сын.

– А тогда где?

– Он мог бы быть школьником, но, учитывая его интеллект, я почти ручаюсь, что он студент колледжа. – Сестра Карлотта, продолжая разговаривать, запрашивала информацию. – Колледжи, колледжи, колледжи… их в этом городе полно. Начнем с самого большого, где ему удобнее всего затеряться.

– В каком смысле? Никто же не знает, кто он такой.

– Питер же не хочет, чтобы кто-нибудь заметил, что он совсем не тратит времени на учебу. Он должен выглядеть как нормальный парень своего возраста. Он должен проводить время с друзьями, или с девушками, или с друзьями в поисках девушек. Или с друзьями, которые пытаются отвлечься от того факта, что девушек найти не могут.

– Ты что-то слишком много знаешь об этом для монахини.

– Я не родилась монахиней.

– Да, но ты родилась девочкой.

– Никто лучше не знает повадок мальчишек-подростков, чем девчонки-подростки.

– И что тебя заставляет думать, что он этого не делает?

– Быть Локком и Демосфеном – это работа на полный день.

– Так почему ты думаешь, что он вообще учится в колледже?

– Родители бы забеспокоились, если бы он сидел целыми днями дома, отправляя и получая письма.

Насчет родителей Боб ничего сказать не мог. Своих он узнал только после конца войны, и они ни разу не делали ему замечаний по какому-либо серьезному поводу. А может быть, они не чувствовали, что он по-настоящему их сын. Они и Николая не слишком воспитывали, но… но все же больше, чем Боба. Просто очень недолго был у них новый сын Джулиан, чтобы чувствовать себя с ним так же по-родительски, как с Николаем.

– Интересно, что делают сейчас мои родители.

– Если бы что-то случилось, мы бы знали, – сказала Карлотта.

– Это я знаю. Но это не значит, что я не могу об этом думать.

Карлотта не ответила, только продолжала работать, вытаскивая на экран новые и новые страницы.

– Вот он, – сказала она. – Студент-экстерн, адреса нет – только электронная почта и почтовый ящик кампуса.

– А расписание занятий? – спросил Боб.

– Этого они не публикуют.

Боб рассмеялся:

– И это ты считаешь проблемой?

– Нет, Боб, раскалывать их систему ты не будешь. Лучшего способа привлечь к себе внимания я и придумать не могу: вызвать срабатывание какой-нибудь ловушки, и программа-крот проследит тебя до дома.

– За мной кроты не бегают.

– Тех, что за тобой побегут, ты не увидишь.

– Это же просто колледж, а не какая-то секретная служба.

– Люди, у которых почти нечего красть, больше всего озабочены созданием видимости, что прячут сокровища.

– Это из Библии?

– Нет, из наблюдений.

– Так что будем делать?

– У тебя слишком молодой голос, – сказала сестра Карлотта. – Я сама позвоню.

В конце концов ее соединили с секретарем университета.

– …такой хорошо воспитанный молодой человек, он перенес все мои вещи, когда у моей тележки сломалось колесо, и если это его ключи, я хочу отдать их ему сейчас же, пока он не стал волноваться… Нет, как же это, если я их пошлю по почте, разве это будет «сейчас же»? Нет, вам я их тоже оставить не могу, потому что это могут оказаться не его ключи, и что мне тогда прикажете делать? Если это его ключи, он будет очень рад, если вы мне скажете, где его найти, а если это не его ключи, то какой от этого вред… Хорошо, я подожду.

Сестра Карлотта легла на кровать, а Боб рассмеялся:

– Как это монахиня так хорошо умеет врать?

Она нажала кнопку отключения микрофона:

– Выдумать историю, которая заставит чиновника сделать свою работу, – не значит солгать.

– Если он сделает свою работу, то ничего тебе не скажет о Питере.

– Если он делает свою работу как надо, то понимает смысл правил, а потому понимает, когда надо сделать исключение.

– Люди, которые понимают смысл правил, не идут в чиновники. Это мы в Боевой школе очень быстро сообразили.

– Именно так, – согласилась Карлотта. – А потому мне пришлось ему рассказать историю, которая поможет ему преодолеть собственную ограниченность… Спасибо, вы очень любезны, – вернулась она к телефонному разговору. – Да, благодарю вас. Я его там найду.

Она повесила трубку и засмеялась:

– Секретарь ему послал письмо, и Питер тут же подтвердил, что действительно потерял ключи, и готов встретить эту милую пожилую леди в «Ням-няме».

– А это что такое? – спросил Боб.

– Понятия не имею, но он это сказал так, что было понятно: если я действительно пожилая леди, живущая возле кампуса, то я это знаю. – Карлотта уже углубилась в путеводитель по городу. – Ага, ресторанчик возле кампуса. Что ж, пошли. Встретимся с мальчиком, который станет королем.

29
{"b":"13202","o":1}