ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Код благополучия. Как управлять реальностью и жить счастливо здесь и сейчас
Сияние первой любви
Любовь литовской княжны
Опасные игры
Инженер-лейтенант. Земные дороги
#Я хочу, чтобы меня любили
Инферно
Эверлесс. Узники времени и крови
Нелюдь
Содержание  
A
A

Собрание 4-го эскадрона открыл председатель полкового комитета А. Иванькин:

— Товарищи драгуны! Поступила телеграмма комиссара 1-го кавалерийского корпуса матроса товарища Семачева. Прошу внимания. — И председатель стал читать: — «На основании полученного приказа от Главковерха предлагаю немедленно приступить к записи на местах в добровольческие полки Красной революционной гвардии...»

Последние слова Иванькина были покрыты гулом голосов. Кто-то из драгун выкрикнул:

— Долго ли служить?

— Мы, товарищи, — стал объяснять Иванькин, — запрашивали разъяснений, и нам ответили, что красногвардейцы при поступлении в отряд должны дать торжественное обещание пробыть на службе шесть месяцев.

— A c кем будем воевать? — послышался хриплый голос одного из драгун.

— Большевики ни с кем воевать не хотят, да сами знаете: и немцы грозятся, и внутренняя контра не дремлет.

— Жалованье сколько положат?

— В месяц пятьдесят рублей. Может, товарищи, кто-нибудь выступит? Кто хочет?

С места поднялся Адольф Юшкевич. Говорить речи он не умел, но решительность и убежденность его была такова, что произвела большое впечатление на слушающих. Настроение драгун было сочувственным, и когда Иванькин предложил начать запись добровольцев, их оказалось более 30 человек. В списке пожелавших вступить в Красную гвардию рядом с фамилией Юшкевича появилась и фамилия Рокоссовского.

Новые красногвардейцы расстались с полком не сразу. Вместе с полком они в конце декабря 1917 года были отправлены в тыл. Для Константина Рокоссовского начинался путь военных странствий по просторам России, приведший его через несколько лет от западных границ к пескам пустыни Гоби.

Более недели тащились эшелоны из Латвии на восток, более недели смотрел Константин Рокоссовский на медленно проплывавшие мимо русские деревни и села. Впоследствии много раз во время поездок по стране приходилось глядеть ему на бескрайние русские поля и леса, но в эту свою первую поездку по России он испытывал совершенно особые ощущения.

Последней в истории Каргопольского полка стоянкой оказалась станция Дикая, что в 25 верстах к западу от Вологды. Здесь полк пробыл до окончательного расформирования в начале апреля 1918 года. 7 апреля состоялось последнее прощальное заседание полкового комитета, после которого последний руководитель полка А. Иванькин, имевший, как видно, склонность к поэзии, занес в последний протокол следующие словам «Итак, Каргопольский полк, просуществовав около 211 лет, выйдя от грани абсолютизма и дойдя до грани социализма в эпоху полной хозяйственной разрухи и народного бедствия, умер. Слава в честь ушедшему в вечность славному Каргопольскому полку!»

Да, Каргопольский полк перестал существовать, но многие его солдаты в разных концах Россия продолжали нести службу, и Каргопольский красногвардейский отряд, в который вошло около сотни бывших драгун, уже в январе—феврале 1918 года активно включился в борьбу с врагами Советской власти. Командные должности в Красной гвардии тогда были выборными, и каргопольпы избрали своим командиром Адольфа Юшкевича. Константина Рокоссовского, пробывшего в отряде несколько недель рядовым, товарищи избрали на должность помощника командира отряда. Это была его первая командная должность в Красной Армии.

В начале 1918 года в распоряжении Вологодского Совета рабочих и солдатских депутатов имелось лишь несколько небольших красногвардейских отрядов из рабочих города, поэтому появление каргопольцев, опытных солдат-кавалеристов, оказалось очень кстати. Обстановка в Вологде в это время сложилась крайне напряженная, и работы красногвардейцам хватало. Помимо охранной службы, им приходилось постоянно вести борьбу с контрреволюционными выступлениями.

В первых числах февраля 1918 года в Вологодский Совет поступило известие, что к Вологде по железной дороге продвигается несколько так называемых «буйных» эшелонов с демобилизованными солдатами — явление, характерное для того времени. Возвращавшиеся с фронта солдаты, попав под влияние анархистов и деклассированных элементов, нередко становились угрозой для тех, кто имел несчастье повстречаться им на пути. Располагая оружием, которое, как правило, при демобилизации не изымалось, и пользуясь тем, что далеко не повсюду молодая Советская власть имела в своем распоряжении достаточные вооруженные силы, такие «буйные» эшелоны на остановках всячески бесчинствовали, громя привокзальные магазины, грабя пассажиров и даже расстреливая тех из них, кто им по какой-либо причине не понравился. В Вологде два таких эшелона, возглавляемых анархистами, наткнулись на решительный отпор.

Едва состав прибыл на станцию, солдаты стали наскакивать на перрон, и вскоре его заполнила вооруженная толпа, устремившаяся было на привокзальную площадь. Но при выходе ей преградила дорогу группа красногвардейцев, руководимая рослым парнем в длинной шинели.

— Вы куда, ребята? — спросил Константин Рокоссовский (это был он).

— А твое какое дело? Пошел ты...

— Не спешите. Посмотрите туда, — и Рокоссовский уверенным и спокойным движением показал на перрон. Только тут солдаты заметили, что в обоих концах перрона на платформе установлены пулеметы и их прислуга уже изготовилась к стрельбе. Пулемет стоял и при выходе с перрона, за спиной у Рокоссовского.

— А ну быстро в вагоны! Не то...

Такая недвусмысленная и, главное, твердая встреча возымела действие. Солдаты попятились. В это время Юшкевич, отделившись от группы пулеметчиков, направился к первому вагону.

— Кто у вас тут главный?

— Я, — нехотя ответил низенький, необычайно широкий в плечах солдат. Прислонившись к притолоке, он стоял в дверях теплушки и лениво, как будто происходящее его не затрагивало, лузгал семечки, наблюдая за тем, что творилось на перроне. Над головой его чуть колыхалось черное знамя — символ анархии.

— Давай команду сдавать оружие. И чтоб никаких безобразий, иначе худо будет!

Главарь пытался торговаться, однако это не помогло. Неохотно, с криками и угрозами, солдаты сдали оружие, и в самый короткий срок эшелон был отправлен. Точно так же расправился отряд Юшкевича и со вторым эшелоном. После этого на вокзале в Вологде подобные эксцессы не повторялись.

Революция всколыхнула к активной деятельности самые глубинные слои народа. Энергия масс била через край. Ленин и партия стремились направить этот поток на творческую, созидательную работу, на строительство новой, советской государственности. В этой своей деятельности партия большевиков столкнулась с яростным сопротивлением анархистов и деклассированных элементов всех мастей. Прикрываясь демагогическими лозунгами самого примитивного типа («За что боролись!», «Не старый режим!», «Триста лет терпели!» и т. п.), этот полууголовный сброд, руководимый порой профессиональными преступниками, занялся насилием и грабежами. Называлось это «борьбой с буржуазией». И самым страшным было то, что соблазнительные лозунги «свободы», которыми оперировали анархиствующие демагоги, разлагающе действовали на политически неопытных людей.

Константину Рокоссовскому, с юности привыкшему к дисциплине, человеку, прошедшему хорошую школу армейской службы, был органически ненавистен беспорядок. Сдержанный в своих чувствах человек, здесь он готов был быть беспощадным.

Столкнулся с анархистами Каргопольский отряд в в самой Вологде. Приехавшие сюда несколько групп анархистов, вынужденных покинуть Петроград, захватили здание одной из гостиниц, окружили его пулеметами и даже орудиями. Но казавшаяся неприступной анархистская крепость пала без сопротивления, как только однажды ночью красногвардейские отряды Вологды окружили ее и пригрозили открыть огонь, если анархисты вздумают противиться. К утру весь анархистский отряд был разоружен.

Поскольку преданность каргопольских красногвардейцев Советской власти была очевидна, отряд стал выполнять все более сложные и ответственные задания. В феврале его отправили в Буй.

В этом маленьком городке Совет рабочих и солдатских депутатов был вынужден арестовать группу эсеров, которые вели антиправительственную пропаганду, и намеревался отправить арестованных в Петроград. Эсеры и меньшевики устроили антисоветскую демонстрацию и попытались освободить арестованных. Исход конфликта решило вмешательство красногвардейцев: предупредительный залп в воздух заставил демонстрацию разойтись, и вагон с арестованными эсерами был отправлен в Петроград.

10
{"b":"13206","o":1}