ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Молча следил командарм за паромом, возобновившим движение через Истру, а перед глазами у него стояла Бзура и он, 18-летний драгун, переправляющийся через такой же бешеный поток 27 лет назад, в феврале 1915 года. Только он уже не тот, он отвечает за жизнь десятков тысяч людей и не может, не имеет права бросить все и вместе с ними, этими дорогими его сердцу солдатами, переправляться через реку и идти навстречу вражеским пулеметам...

Рубеж реки Истры врагу удержать не удалось. Охваченный с флангов подвижными группами, атакуемый с фронта бесстрашными пехотинцами, противник побежал, оставляя все, что мешало бегству. Дороги, по которым вслед за гитлеровцами двигались войска Рокоссовского, были завалены оставленной немцами техникой. Гитлеровцы пытались задерживать продвижение частей и соединений 16-й армии, но это им плохо удавалось. В жестокие морозы и метели, по глубокому снегу 16-я армия преследовала врага. Общий темп наступления с 7 по 20 декабря составил 8,5 километра в сутки. Такую же картину можно было наблюдать и на других участках Западного фронта.

Для того чтобы иметь возможность непрерывно преследовать врага, Рокоссовский создал специальные отряды, численностью до батальона, которые в ночное время сменяли основные силы. В то время как сражавшиеся днем люди отдыхали, специальные отряды продолжали схватку, не давая врагу передышки, и среди гитлеровцев скоро стали распространяться легенды о неутомимых и исключительно сильных «сибирских частях» Рокоссовского.

Командарм в дни наступления, как и во время обороны, большую часть времени находился поблизости от фронта. Рокоссовский мог проводить целые дни в частях и соединениях, потому что знал: хорошо налаженный штаб армии, руководимый властным и умным генералом Малининым, и в его отсутствие сделает все необходимое для руководства войсками, а он, командующий, может в этом полностью положиться на своих подчиненных. Сам Рокоссовский писал о принципах, которыми он руководствовался в организации работы штаба: «У каждого руководителя своя манера, свой стиль работы с ближайшими сотрудниками. Стандарт в этом тонком деле не изобретешь. Мы старались создать благоприятную рабочую атмосферу, исключающую отношения, построенные по правилу „как прикажете“, исключающую ощущение скованности, когда люди опасаются высказать суждение, отличное от суждения старшего. В этом духе мое поколение красных офицеров воспитывала партия...»

Центральным рабочим местом Рокоссовского и в месяцы сражения под Москвой, и позднее была так называемая штаб-квартира. Здесь он выслушивал доклады руководителей родов войск, здесь же начальники разведки, оперативного отдела, связи докладывали Малинину. Чаще всего на подобных докладах присутствовал и член Военного совета. Такая постановка работы позволяла командарму быть в курсе всех событий в армии и в то же время облегчала принятие решений, он всегда мог посоветоваться с окружающими его соратниками.

Участники и очевидцы работы в штабе единогласны в признании того, что там господствовала подлинно творческая и в то же время строго деловая атмосфера. Вот описание одного вечера в штабе Рокоссовского, составленное очевидцем, пристально и достаточно долго наблюдавшим за Рокоссовским и его штабом уже в ходе контрнаступления под Москвой.

Штаб только что разместился в небольшом селении, в промерзшей до изморози на стенах школе. На сдвинутые парты положена классная доска (достаточно большого стола нет). На доске расстелена карта, где уже отмечено расположение 16-й армии и ее противника. Штабу предстоит выработать план новой операции. Работа началась немедленно по приходе Рокоссовского.

Постояв над картой, немного пошутили по адресу соседа, часть участка которого передана Рокоссовскому.

«— Лишили их возможности отличиться, взять этот городишко, — сказал Рокоссовский. — А они обрадовались. Пусть все шишки на другого валятся.

— Да, тут у нас очень все разбросано, — произнес Малинин, — противник может уйти, если нажмет.

— Конечно, надо собрать силенки и разделываться по частям с этой группировкой.

— Я думаю, сначала надо ликвидировать этот узел, — предложил Малинин.

— Добро, — согласился Рокоссовский».

После этого «заработал штабной механизм. Им управлял Малинин. Ему докладывали о наличной численности и вооружении каждой части, он записывал, подсчитывал, выяснял подробности, вызывал нужных людей, расспрашивал или давал поручения, уточнял сведения о силах и намерениях противника, затем вместе с начальником артиллерии приступил к разработке оперативного плана: ставил задачу каждому соединению, указывал маршрут движения, место сосредоточения, время выхода на исходный рубеж, направление удара.

Все это делалось основательно, без суеты, без спешки. Истек час, другой, третий — Малинин с работниками штаба все еще готовил боевой приказ.

А Рокоссовский — высокий, легкий, не наживший, несмотря на свои 45 лет, ни брюшка, ни сутуловатости, — ходил и ходил по комнате, иногда присаживаясь на крышку парты.

Он слушал и молчал. И лишь изредка короткой фразой чуть-чуть подправлял ход работающего механизма.

— Задачу разведки поточнее. Чтобы никто не сунулся напропалую.

Или:

— Продвигаться и дороги за собой тянуть.

И опять замолкал.

В комнате стало темнеть; появились электрики с походной электроустановкой; Малинин, взяв карту, передвинулся к окну.

Рокоссовский прилег на освободившуюся классную доску. Он лежал на спине, глядя в потолок и заложив руки за голову. Ноги его свешивались, не доставая до полу, и слегка покачивались.

И опять — его вольная, удобная поза, его спокойствие как бы свидетельствовали: тут все идет так, как этому следует идти, Малинин отлично ведет дело и ни во что не надо вмешиваться».

Располагая хорошо организованной штабной машиной, командарм действительно мог позволить себе непосредственно в передовых частях знакомиться с обстановкой. Проведение наступательной операции такого масштаба, да еще в зимних условиях, требовало применения всего опыта, всего умения Рокоссовского.

Быстрые темпы наступления, происходившего в чрезвычайно суровых метеорологических условиях, к концу второй недели стали сказываться на состоянии войск 16-й армии. Вторые эшелоны, тыловые части не поспевали за фронтом, ухудшилось и без того не слишком-то обильное снабжение войск боеприпасами и горючим. Саперы, располагавшие примитивными средствами, далеко не всегда справлялись с расчисткой готовых дорог, не говоря уже о прокладке новых.

Чем дальше от Москвы, тем упорнее становилось сопротивление противника, тем больших усилий и жертв стоило продвижение. К 20 декабря войска правого крыла Западного фронта, продолжая наступление, вышли на рубеж рек Ламы и Рузы. Утром 20 декабря подвижные группы генералов Ремизова и Катукова освободили Волоколамск. Однако попытки 16-й армии, так же как и ее соседей, с ходу преодолеть оборонительный рубеж на реках Ламе и Рузе не удались.

С каждым днем оборона противника делалась все прочнее и организованней. Дивизии 16-й армии уже не имели сил продолжать наступление: в них насчитывалось по 1200—1500 человек, включая и артиллеристов, минометчиков, саперов, связистов. Попытки советских войск в 20-х числах декабря продолжить наступление, особого успеха также не дали. В первых числах января 1942 года контрнаступление наших войск под Москвой закончилось.

Значение его как для всего хода второй мировой войны, так и истории нашей страны огромно. Впервые гитлеровский вермахт потерпел сокрушительное поражение, впервые его соединения вынуждены были отступать на значительные расстояния. Враг был отброшен от нашей столицы на 100—300 километров, и непосредственная угроза, нависшая над ней в ноябре, была ликвидирована.

Москву защищала вся страна, весь народ, вставший на борьбу по зову партии. У стен Москвы сражались сыны всех советских республик. Коммунисты и комсомольцы дрались в первых рядах ее защитников.

Победа под Москвой еще больше укрепила боевой дух нашего народа и Красной Армии, она наглядно показала, что, несмотря на неудачи первых месяцев войны, врага можно бить и он будет бит.

63
{"b":"13206","o":1}