ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Вы уверены в правильности наших планов? Я думаю, войска полностью готовы к отражению атаки врага.

Когда все окружающие подтвердили это мнение, командующий фронтом сказал соратникам:

— Тогда я советую всем отдохнуть часа два. Если же мы будем бодрствовать, то непременно станем дергать командармов запрашивая, как у них обстоят дела. А им самим надо во всем разобраться, на это «тоже требуется немало времени. Уверен, что как только появятся новости, они сами доложат. Вы как хотите, а я иду спать.

Никто не знает, спал ли командующий фронтом в эти утренние часы, никто не может сказать, какого нервного напряжения стоило ему спокойствие, столь благотворно отражавшееся на окружающих, но телефон его молчал до тех пор, пока командармы не начали сами докладывать о ходе боевых действий. Рокоссовский знал, что все возможное сделано, и был уверен в своих войсках и командующих армиями, которые, он был в этом убежден, будут действовать так, как этого потребует обстановка, так, как действовал бы он сам.

Как и ожидал Рокоссовский, именно на войска 13-й армии Пухова и на правый фланг 70-й армии Галанина на узком участке обрушился главный удар танковых и пехотных дивизий врага.

Армада бронированных машин, способных, казалось, стереть, раздавить любое сопротивление, надвигалась на передний край армии Пухова. Впереди ползли группами по 10—15 штук 63-тонные «тигры» и штурмовые орудия «фердинанды» — стальные чудовища, с которыми немецкое командование связывало надежды на неотразимость своих атак. За ними следовали тоже группами, но уже по 30—50 и более машин, средние танки, а сзади них на бронетранспортерах, автомашинах и в пешем строю — тысячи солдат, сопровождаемых артиллерией. С воздуха танки и пехота противника поддерживались авиацией, артиллерия продолжала обстреливать боевые порядки советских солдат.

Солдаты Рокоссовского достойно встретили противника. Мощным огнем артиллерии всех систем первая атака врага была отбита. Перегруппировав свои войска, в половине восьмого утра немцы возобновили наступление. Теперь уже определился участок, на котором они были намерены нанести главный удар. Это был район Ольховатки. И удар этот обрушился на солдат 15-й и 81-й дивизий армии Пухова. Четыре раза в этот день отбили они атаки врага, четыре раза противник откатывался и четыре раза после артиллерийской и авиационной обработки вновь рвался вперед. Только в результате пятой атаки удалось ему потеснить советские части. Расчеты немецкого командования на то, что с ходу удастся прорвать оборону и получить свободу маневра в направлении Курска, не сбылись. Единственное, чего достигли фашисты ценою существенных потерь, — продвижения в глубь советской обороны на 6—8 километров. С наступлением темноты боевые действия войск почти прекратились, на разных участках шли лишь отдельные столкновения, да разведчики вели непрерывные поиски.

Тем временем в штабе фронта продолжалась напряженная работа. Рокоссовский предполагал, и справедливо предполагал, что враг не израсходовал еще свои резервы, что с утра 6 июля следует ожидать наращивания им ударов. Об этом он доложил Верховному Главнокомандующему. В ответ Сталин сообщил, что из резерва Главного командования фронту передается 27-я армия генерал-лейтенанта С. Т. Трофименко.

Весть обрадовала Рокоссовского, он немедленно отправил штабных командиров для встречи армии. Но утром раздался телефонный звонок из Ставки, пришло новое распоряжение — 27-ю армию, немедленно направить в распоряжение Ватутина в связи с угрожающей обстановкой в районе Обояни. Ставка предупредила, что надо рассчитывать только на свои силы, что положение левого соседа тяжелое и противник оттуда может нанести удар в тыл войск Рокоссовского.

Приходилось действовать своими собственными силами. Для того чтобы восстановить положение, Рокоссовский принял вечером 5 июля решение: с утра нанести контрудар по вклинившемуся противнику 2-й танковой армией А. Г. Родина и 19-м танковым корпусом И. Д. Васильева.

Однако за короткую июльскую ночь танковые соединения не успели сосредоточиться на исходных позициях. Рассвет застал танки в движении, и они подверглись ожесточенным атакам немецких бомбардировщиков. Командиры дивизий не успели провести тщательную рекогносцировку местности, не были своевременно проделаны проходы в минных полях. К тому же во встречном бою с «тиграми» наши танки понесли значительные потери. Все это привело к тому, что стремительного и одновременного удара не получилось. Контрудар не дал желаемых результатов.

С утра 6 июля перешли в наступление и дивизии 17-го гвардейскою стрелкового корпуса. Им удалось продвинуться на 2—3 километра в глубь расположения врага, и здесь они пришли на выручку подразделениям 15-й и 81-й дивизий, которые уже вторые сутки сражались в окружении. Советские солдаты, будучи обойдены врагом, заняли круговую оборону и отражали атаки врага. Два батальона, семь рот, одиннадцать взводов и много отдельных небольших групп сумели замедлить продвижение немецких войск.

Тем временем гитлеровцы ввели свежие силы и продолжили наступление. Им удалось оттеснить войска 17-го корпуса на исходные позиции, но ворваться во вторую полосу обороны они не смогли. На этом направлении за два дня боя противник продвинулся на 8—10 километров и оказался перед второй оборонительной полосой, не менее крепкой, чем первая.

Почувствовав, что прорыв обороны на Ольховатском направлении ему не удастся, с утра 7— июля противник перенес свои усилия правее, в район железнодорожной станции Поныри. Но и здесь войска Рокоссовского создали мощный оборонительный узел, а командование фронта, предугадав намерения противника, перебросило сюда свои резервы.

Рокоссовский маневрировал имевшимися силами смело и решительно. Поскольку ресурсы были не слишком велики, он без колебаний снимал войска с менее угрожаемых участков и переводил их в район Ольховатки и Понырей. По приказу Рокоссовского командующий 60-й армией Черняховский отдал дивизию, составлявшую его резерв. За сутки эту дивизию перебросили на автомашинах к месту назначения. Пришлось расстаться с несколькими соединениями и Батову, армия которого, так же как и армия Черняховского, занимала вершину Курского выступа.

Батов получил приказ Рокоссовского: «181-ю стрелковую дивизию генерала А. А. Сараева, два армейских танковых полка, состоящих в резерве и во втором эшелоне армии, под покровом ночи сосредоточить на стыке 13-й и 70-й армий, где они поступят в мое распоряжение». Батов попытался отстоять свои резервы. В докладе Малинину он говорил:

— За последние двое суток в полосе обороны армии противник ведет усиленную боевую разведку крупными силами. Немцы вчера нанесли короткий удар с участка Дмитровск — Овяловский — Севск. Возможно, они концентрируют силы для удара на этом направлении. Стоит ли нам силы и средства передавать 18-й армии?

— Что значит, стоит ли? — вспылил начальник штаба фронта, это с ним иногда случалось. — Как можно так относиться к приказам штаба фронта?

Видя, что атмосфера накаляется, Рокоссовский взял у Малинина трубку:

— Павел Иванович! Ведь главные силы врага, как и прежде, направлены против основания Курского выступа. Ваше беспокойство мне кажется излишним. А насчет передачи части сил, так судите сами: если передадите их — за свои тылы можете не беспокоиться, если же нет — не исключено, что придется вам ждать удара Моделя танками с тыла. Какая перспектива для вас лучше? Ах, первая! Ну и великолепно, значит, договорились?

Положив трубку, Рокоссовский улыбнулся Малинину:

— Видите, как быстро мы договорились? Я всегда вспоминаю мудрые слова, которые когда-то, очень давно, сказал мне один человек: хочешь знать, как обращаться с человеком, поставь себя на его место!

И в эти сверхнапряженные дни Рокоссовский оставался самим собой. Спокойно, уверенно, без колебаний и суеты делал он свое дело. Позднее он напишет: «Сражение на Курской дуге заставило меня снова задуматься и о месте командующего. Многие большие начальники придерживались взгляда, что плох тот командующий армией или фронтом, который во время боя руководит войсками, находясь большее время на своем командном пункте, в штабе. С таким утверждением нельзя согласиться. По-моему, должно существовать одно правило: место командующего там, откуда ему удобнее и лучше всего управлять войсками.

84
{"b":"13206","o":1}