ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере
Янтарный Дьявол
Боевой маг. За кромкой миров
Манускрипт
Квартирантка с двумя детьми (сборник)
Эрта. Личное правосудие
Добрый волк
Шестая жена
О, мой босс!
Содержание  
A
A

— Такая красота не может увянуть, Хелен, — совершенно искренне сказал он. — Как и твоя решимость. Знаешь, мне часто казалось, что тебе никто не нужен. Ты сильная. Как жаль, что такой силы не было у моей матери.

Она хотела сказать ему, что вовсе не сильная, а с каждым днем, проведенным рядом с ним, становится все слабее… Но этого, конечно, нельзя говорить.

— Твоя мать действительно любила тебя, Кэм, — сказала она вместо этого. — Я уверена.

Он задумчиво кивнул в знак согласия:

— Возможно. Но уже ребенком я был обречен на роль спасителя семьи. Не проходило дня, чтобы она не указывала мне на горькие плоды разгульной жизни моего отца. Говорила, что я должен усвоить этот урок. Постоянно твердила, что мы на грани разорения, что я — единственная надежда, что когда-нибудь я должен буду отвечать не только за ее благополучие, но и за будущее Кэтрин и Бентли.

— Довольно жестоко по отношению к маленькому мальчику.

— Я не думаю, что она намеренно проявляла жестокость, — задумчиво ответил Кэм. — Я ведь был центром ее существования. И я хорошо усвоил ее уроки. Она позаботилась об этом.

— Да, — тихо сказала Хелен, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучали нотки обвинения. — Но я совсем не уверена, что это было разумно, Кэм.

— Скорее необходимо, Хелен. Кому-то нужно было заботиться о Бентли и Кэтрин. Ты же знаешь моего отца.

Хелен осторожно пошевелила затекшие ноги, боясь невольным движением нарушить возникшую между ними гармонию. Нет, она никогда бы не могла одобрить то, как поступила миссис Ратледж со старшим сыном. В этом не было необходимости, и это было несправедливо. Так что лучше сейчас переменить тему.

— Кстати, — сказала она непринужденным тоном. — Верно ли я поняла из слов Бентли, что Кэтрин вышла замуж за одного из сыновей сквайра Вудвея? Я была поражена. Это правда?

— Вполне, — ответил Кэм, искоса посмотрев на нее с озорной насмешкой. — Она вышла замуж в день своего восемнадцатилетия. За второго сына Вудвея. Думаю, ты хорошо помнишь его?

Хелен засмеялась и покраснела.

— О Господи? Неужели за Уильяма? Этого дерзкого негодника с копной ярко-рыжих волос?

— О да. И спасибо за напоминание. Он был действительно большим негодником.

— Я помню Уилла, — осторожно признала Хелен. — И то, как однажды ты расквасил ему нос посреди деревенского луга.

— Защищая вашу честь, мэм, если вы припоминаете. — Теплые воспоминания захлестнули Кэма, когда на его глазах лицо Хелен залилось ярко-розовой краской.

— Правда? — спросила она с невинной застенчивостью, которая, он прекрасно это знал, была притворной. — Не помню. А что я сделала?

— О нет, Хелен, — снова засмеялся Кэм. — Ты слишком легко уходишь от ответа. Тебе это известно. Виновата, как всегда, была ты.

— Что? — Хелен наивно заморгала.

— Несносная девица! Ты устроила ссору с юным Фредди Вудвеем, а потом толкнула его в кучу конского навоза.

— Нет, я тебе не верю, — засмеялась она.

— Уж поверь! Именно это ты и сделала. А потом, чтобы избежать наказания за свой поступок… — Кэм прищурился, словно припоминая. — А наказания были в виде перезрелых фруктов, метко брошенных в цель, тебе пришлось залезть на дерево в центре деревни, выставив тем самым… э… нижнее белье на всеобщее обозрение.

Хелен для виду ужаснулась.

— И в чем заключалась при этом роль Уильяма?

— О! — ухмыльнулся Кэм. — Бедняга Уилл имел неосторожность заглянуть тебе под юбки, чтобы потом рассказать в жутких подробностях о том, что увидел… — кружевные оборки и так далее… причем вещал он об этом во все горло. И разумеется, — закончил Кэм, расплываясь еще шире в улыбке, — я обязан был ударить его по физиономии за столь неджентльменское поведение.

Она снова засмеялась глубоким, музыкальным смехом, и Кэм изумленно покачал головой.

— Я иногда поражаюсь, Хелен, как, подружившись с тобой, я умудрился ничего не сломать и не разбить, не считая моего глупого юного сердца, — с деланной шутливостью произнес он.

Улыбка Хелен исчезла, и она посмотрела на него с каким-то непонятным выражением.

— Вы всегда были джентльменом, милорд. А я — назойливой девчонкой, вряд ли достойной такого защитника.

Внезапно она грациозно встала, и Кэм почувствовал, что на этот раз ее уже не остановить. Она уходила. Его полчаса наслаждения обществом Хелен истекли.

— Прошу меня простить. — Она плотнее запахнула черную бархатную накидку. — Мне… думаю, мне нужно пойти к Ариане.

Горячая боль разлилась в груди Кэма, когда он смотрел вслед Хелен, спускавшейся по склону к его дочери. Юбки дорожного платья цвета темного бургундского грациозно покачивались из стороны в сторону, задевая давно скошенную траву, пока она шла по тропинке к воде. Это все равно что наблюдать зимой за кроваво-красным закатом, прекрасно сознавая, что с приходом темноты наступит холод.

Над его головой постукивали на ветру голые ветки. Резко выдохнув, Кэм взял отброшенную шляпу. Неужели он позволил ситуации и своим чувствам зайти слишком далеко?

Он должен был извиниться перед ней за то, что обидел ее. А не за то, что целовал и обнимал, потому что они оба этого хотели. Но, выражая раскаяние, не позволил ли он себе опять слишком увлечься? Судя по всему, он не способен относиться к Хелен просто как к своему наемному работнику. Наверное, пришло время признать, что Хелен всегда будет значить для него гораздо больше, что он никогда не сможет противостоять захлестывающей его волне желания и нежности при одном только упоминании ее имени.

А сейчас Хелен заговорила об отъезде из Халкота. Сказанные мимоходом слова прозвучали для него словно удар грома. Но почему? Неужели он думал, что Хелен останется навсегда? Что, научив Ариану всему необходимому, она и дальше будет жить здесь, обучая детей, которых предстоит родить ему с Джоан? При мысли об этом Кэм похолодел.

Нет. Это невозможно. И сама мысль об отъезде Хелен просто в голове не умещается. Это почти так же непостижимо, как идея его женитьбы на Джоан. Вся ситуация вдруг показалась Кэму чертовски нелепой, а ведь он чуть ли не помолвлен с этой девушкой. Во всяком случае, таково соглашение. Отец Джоан умер, теперь его долг — позаботиться о ней. Обратного пути нет.

Или есть?

Господи, должен быть.

Перед ним возникла картина его будущего, туманная, расплывчатая. Неужели всего несколько дней назад это самое будущее представлялось ему совершенно ясным и определенным? За считанные мгновения, столь короткие, что Кэм не успел их заметить, этот узкий и прямой путь вдруг стал извилистым, превращаясь в широкую, неясную дорогу, скрывавшуюся за поворотом, куда не проникал его взор. Теперь он даже не уверен, что путь, по которому он шел в жизни, был его путем.

Эта неуверенность должна вызывать у него тревогу. И он действительно встревожился. Но впервые за очень долгое время Кэм почувствовал странную притягательность неизвестности. Ему вдруг стали интересны сама жизнь и те возможности, которые она могла дать ему. А рядом с Хелен его охватывало еще одно чувство. Не просто растерянность или раздражение, и даже не только страсть, а нечто гораздо более сильное, сродни опьянению жизнью.

Он ощущал себя живым! Даже слишком.

Кэм устремил невидящий взгляд на берег реки, почти не замечая, что Ариана решительно тянет за что-то похожее на длинный кусок виноградной лозы, свисавший с дуба у кромки воды. Старое дерево росло под каким-то странным углом, опасно наклонившись вперед, словно могло в любую минуту упасть в воду.

Пока Ариана усиленно тянула лозу, Хелен подошла к ней и положила руку на узенькое плечо девочки. Вместо того чтобы отстраниться от ее ласкового прикосновения, Ариана улыбнулась ей, и боль в сердце Кэма уступила место давнему щемящему чувству, которому он не мог найти название.

Сидя на вершине холма, он не слышал слов Хелен, зато все прекрасно видел. Хелен начала распутывать стебель, обвивший ствол дуба. Донесшийся с ветерком мелодичный смех Хелен отвлек Кэма от размышлений, и тут он понял, что обнаружила Ариана.

35
{"b":"13224","o":1}