ЛитМир - Электронная Библиотека

Занятная личность. Мария была пухлой женщиной средних лет с добродушным лицом и большими выразительными глазами. Макс сказал, что она его кузина. И вдобавок итальянка, что вполне объясняет ее смуглый цвет кожи и говорливость. А что за таинственная бабушка? Женщина со средствами, если судить по карете. Кэтрин подумала и о Максе де Роуэне. Как-то так получилось, что она вообразила себе, будто он совсем одинок. Такое уж он создавал впечатление, специально и вполне осознанно, отметила она.

В голове у нее кружилась череда сомнений и вопросов. Что он за человек? Во всяком случае, не обнищавший полицейский. Может быть, даже и не среднего достатка чиновник. Да знает ли она его вообще, его, которому она только что отдалась по доброй воле? Скорее всего, нет. Ей надо бы сожалеть о случившемся, однако странным образом этого чувства она не испытывала. А Макс? Она украдкой бросила в его сторону торопливый взгляд, однако выражение его лица оставалось совершенно непроницаемым.

Карета прогрохотала мимо Уайтхолла и резко свернула на Стрэнд. Мария чуть было не свалилась со скамьи и оборвала свою болтовню, чтобы сесть поудобнее. Кэтрин не преминула воспользоваться моментом.

– У вас такой милый акцент, – вежливо завела она разговор, – вы, наверное, итальянка?

Женщина с некоторым изумлением воззрилась на нее.

– Si, а вы что, не знали? – спросила она. – Наша семья из come si dice Toscana!

– Тоскана, – негромко подтвердил Макс.

– Ах да, – кивнула миссис Витторио. – Но синьора, бабушка Максимилиана, много лет прожила в Милане. Потом началась война, – женщина неопределенно повела плечами, – в Ломбардии стало совсем плохо, в Италии ненамного лучше. Нам пришлось уехать.

Рассказ Марии захватил Кэтрин.

– И вы приехали в Лондон? Почему?

Миссис Витторио всплеснула руками:

– Почему? Заняться торговыми делами, естественно! – Она бросила настороженный взгляд на Макса, потом вновь обратила все свое внимание на Кэтрин. – Синьора, моя кузина всегда говорила, что победят все равно англичане. О, она многое повидала. Уж она-то знает, можете мне поверить.

– Поразительно! – поспешила восхититься Кэтрин, не очень понимая, что имеет в виду миссис Витторио. Она повернулась к Максу: – А в каком возрасте вы приехали сюда, мистер де Роуэн? Вам было интересно приехать в другую страну?

Максу возможности ответить не дали.

– Нет, нет! – вмешалась в разговор миссис Витторио и даже руками замахала. – Максимилиан был тогда совсем ребенком и жил в замке у своего отца на Рейне. А он вам говорил, что на самом-то деле родился именно здесь? Его родители приехали по делам, и вот ... – По лицу ее мелькнула шаловливая улыбка. – Мы часто над ним подшучиваем, что он один из вас, истинный англичанин.

Макс поспешил вмешаться в занимательный рассказ.

– Мария, – хмуро сказал он, – я более чем уверен, что леди Кэтрин наши семейные истории не интересны.

Миссис Витторио снова всплеснула руками и воздела их к небу.

– Максимилиан, о чем ты говоришь? Разве она сама меня об этом не спросила?

Макс озадаченно помолчал.

– Да, верно.

Он откинулся на спинку своего сиденья, перевел взгляд на Кэтрин и заговорил, как ей показалось, тщательно взвешивая едва ли не каждое свое слово:

– Большинство англичан, леди Кэтрин, сочтут меня за полукровку. Свой род я веду от смешения каталонских виноторговцев, испанских крестьян и итальянских торговцев. Возможно, и от еще менее родовитого люда. Но мой отец родился в Эльзасе. Местечко самое что ни на есть крохотное. Подозреваю, вы про него даже не слыхали.

Кэтрин согласно кивнула, и он после продолжительного молчания продолжал:

– Там холмы и повсюду виноградники. Эльзас находится между Рейном и горами Вогезы.

Что-то шевельнулось в памяти Кэтрин.

– Кажется, где-то во Франции?

Макс горько усмехнулся.

– Зависит от того, кого вы спрашиваете, – негромко ответил он. – Наполеон, вне всякого сомнения, считал именно так.

– Вот как! – протянула Кэтрин. Она начала догадываться о горечи в его словах. – А когда вы туда приехали? Сколько лет вам было тогда?

Макс снова надолго замолчал, и взгляд его потемнел.

– Задолго до революции, – наконец ответил он. – Я был тогда уже почти взрослым.

Тон его не располагал к дальнейшим расспросам.

– Хватит о грустном! – с живостью воскликнула Мария. – Скажите, миледи, вам нравится тосканская кухня?

Кэтрин пожала плечами и улыбнулась.

– Не знаю. Боюсь, я мало ездила по свету.

– Да, мир велик, верно? – спокойно заметила Мария. – Вот Мaкc повидал много всяких новых мест. Он вам может рассказать обо всем, что пожелаете. Я – другое дело! Я вам смогу рассказать только про еду.

И она начала рассказывать. Пока карета синьоры катилась по Флит-стрит, Мария Витторио расписывала массу кулинарных изысков, которые можно подавать на обед, – странные, с чудными названиями блюда, совершенно неизвестные Кэтрин, знавшей лишь вкус говядины с бараниной, но вызывавшие желание вдохнуть их аромат и попробовать. Путь оказался неблизкий. Мария все говорила, а они проехали Сити, потом Тауэр и углубились в кварталы Ист-Энда, про которые Кэтрин только слышала.

Макс на всем протяжении приятной болтовни Марии стоически просидел молча. Похоже, он ни на секунду не отвел взгляда от лица Кэтрин. А когда она время от времени поглядывала в окно кареты, то могла чувствовать, как его взгляд буквально прожигает ее насквозь. Внезапно ей захотелось, чтобы тогда они отмахнулись от стука в дверь. Они смогли бы подольше побыть вместе и еще раз предаться любви. Но у них не оказалось возможности закрепить нежные узы близости, которые возникают между любовниками, продремавшими в объятиях друг друга. Не оказалось и возможности пошептаться, пусть и неуверенно, о своем будущем.

А существовало ли у них будущее? Кэтрин чувствовала, как будто они не доделали до конца что-то очень важное. Вопросы так и остались без ответов. Теперь же к ней вернулись отчужденность и сомнения. То же самое она могла видеть в полуприкрытых веками глазах Макса. С чувством утраты и печали в душе Кэтрин обратила внимание на вид, который открывался ей из окна кареты. Т о, что она увидела, лишь добавило ей беспокойства.

Перемежаемые утонченной архитектуры домами, изящными церквами и частными садами, перед ее глазами тянулись целые кварталы жалких жилищ такой убогой бедности, которая Кэтрин и в самом страшном сне не могла привидеться. Неподалеку от Мейфэра располагались районы, которые заселяла беднота, но такой нищеты даже там она не видела. И даже здесь особняки богатых дельцов и процветающих торговцев соседствовали с неприкрытой нищетой лишь потому, что из восточных кварталов ближе добираться до Сити и доков.

Почему Макс здесь жил? Изабель называла его крестоносцем. Реформатором. Кэтрин была вполне согласна с ней. Проехав Тауэр, карета повернула в сторону от реки и двигалась теперь по совсем безрадостной местности. Канавы, переполненные черной зловонной водой, бегающие по улицам босые бледные дети с унылыми личиками маленьких старичков, худые, плохо одетые женщины, которые устало тащатся по мостовой мимо обшарпанных витрин и грязных кабаков и клянчат милостыню у каждого встречного. Плечи их сутулятся, глаза полны безнадежного равнодушия, и даже Кэтрин при всей своей наивности понимала, кто они такие. До глубины души потрясенная печальными картинами, она зажмурилась, но Макс понял ее жест неверно.

– Скажите, миледи, – спросил он, и голос его звенел от печали и сарказма, – что вы думаете об Ист-Энде? Такая панорама виделась вам хотя бы в воображении?

Кэтрин не ответила и снова обратила свой взор в окно кареты. Ей нетрудно догадаться, о чем сейчас думал Макс. Часть его души хотела верить, что увиденное вызывает в ней отвращение и что ее мнение о нем будет теперь зависеть и от тех мест, где ему довелось жить. Возможно, Макс каким-то образом ожидал, что она направит все свое презрение на тех, кому он столь усердно служил.

48
{"b":"13225","o":1}