ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Некоторое время спустя гнев постепенно начал проходить. Он стал думать о том, что она делает и с кем она. Он даже позволил себе представить себе ее лицо, услышать снова ее прощальные слова, пока не почувствовал боль, как будто он колол собственную плоть кончиком острого ножа. Должно быть, он простоял в темноте больше часа, но время для него не имело значения.

Постепенно ручеек отъезжающих гостей превратился в поток. Экипажи, отъезжая, делали полукруг, конские копыта цокали по булыжному покрытию подъездной аллеи, затем они проезжали под башней с часами и скрывались в ночи. Потом огни в окнах Страт-Хауса начали гаснуть: сначала на первом этаже, потом на верхнем, пока наконец освещенными не остались только служебные помещения в цокольном этаже да окошечко слева на третьем.

Фредерика спала на третьем этаже, может быть, это было окно се спальни? Он закрыл глаза и представил себе ее комнату. Служанка, наверное, раздевает ее, готовя ко сну. Он представил себе, как соскальзывает с ее медового цвета плеч ярко-красное платье. Кружевная пена нижнего белья ложится на пол возле ног. Он как наяву видел ее небольшую высокую грудь с темными сосками безупречной формы. Сегодня они были едва прикрыты ярко-красным бальным платьем, и, подумав об этом, он моментально вспомнил, каковы они на вкус: они чуть пахли розовой водой, были капельку солоноватыми, и от них исходил теплый аромат женщины.

Неожиданно в голову пришла странная мысль. Вспомнились некоторые фразы из обманчиво пустой болтовни Зои.

«Мадам Жермен пришлось немного выпустить швы на лифе».

«У нее последнее время часто кружится голова, что весьма удивительно».

Все это звучало полной бессмыслицей. Но что, если то, что говорила Зоя, не пустая болтовня? Он не мог забыть, как Фредди бросило в жар от его прикосновения, хотя она отказывалась отвечать на его вопросы. Или отвечать на них было не так-то просто? Он вдруг словно прозрел. Он оттолкнулся от стены, испытывая глубокое возмущение. Его возмущение вызывало не то, чего хотела Фредди. Не имело значения и то, чего хотел он сам, потому что, по правде говоря, он и сам не знал, чего он хотел. Все это было делом рук Раннока! Он нутром чуял это.

Глава 8,

в которой мистер Амхерст выполняет работу Всевышнего

Маркиз Раннок вставал рано. Эта привычка укоренилась в нем в те годы, когда он вел разгульный образ жизни и когда, для того чтобы выжить, научился, не сомкнув глаз всю ночь, стрелять без промаха на рассвете. Хотя большинство своих наименее приятных склонностей к этому времени ему удалось победить, с некоторыми из них ему все еще приходилось бороться, в первую очередь со вспышками ярости и случавшимися время от времени приступами бессонницы. За последнее время и то, и другое приняло угрожающие размеры, потому что – хотя об этом едва ли кто-нибудь догадывался, кроме его жены, – маркиза одолевали сомнения.

В то утро Раннок стоял у заново застекленного окна библиотеки, задумчиво глядя поверх края кофейной чашки на цветники, которые едва ли мог разглядеть. Вчерашний ночной туман превратился в непроницаемый «гороховый суп» [11], который словно в вату закутал Страт-Хаус, подобно стеклянной елочной игрушке, которую убирают в коробку до следующего Рождества. Большинство членов семьи еще валялись в постелях; поднялись только его жена Эви и его подопечная Фредерика. Он боялся, что обе они спали не лучше, чем он, причем по той же причине.

Дверь в библиотеку открылась, выведя маркиза из задумчивости. Повернувшись, он с удивлением увидел Маклауда. Дворецкий держал в руках небольшой серебряный поднос, посередине которого лежала визитная карточка. Раннок издал неприязненный горловой звук, значение которого было понятно только соотечественнику-шотландцу.

– Да, милорд, – озадаченно произнес Маклауд. – Слишком рано.

– Значит, это какой-то болван, – проворчал Раннок. – Ну, выкладывай. Какой дьявол осмелился беспокоить меня в столь ранний час?

Маклауд кисло усмехнулся:

– Если судить по его мрачному виду, то это и есть сам дьявол собственной персоной.

Раннок взял визитную карточку и взглянул на нее.

– Боже мой!

– Прикажете пригласить?

К тому времени как появился Бентли Ратледж, Раннок успел подкрепиться еще одной чашечкой кофе. У него мелькнула мысль подкрепиться чем-нибудь покрепче, но он ее сразу же отбросил. Одному Богу известно, во что может вылиться эта встреча. Сомнения, которые ни свет ни заря подняли маркиза с постели, одолели его с удвоенной силой.

Когда Ратледж вошел, Раннок настороженно приподнялся из-за стола. Молодой человек решительным шагом пересек комнату. Затем небрежным жестом он швырнул скрепленный печатью документ на середину письменного стола Раннока.

Маркиз не отличался тонкостью обхождения.

– Сейчас всего половина десятого утра, Ратледж! – прорычал он. – Какого черта тебе надо?

Молодой человек сердито взглянул на него через стол.

– Мне нужно только то, что принадлежит мне, – объяснил он, ткнув пальцем в документ, который бросил на стол. – И я пришел, чтобы взять это.

Раннок медленно обвел Ратледжа взглядом. Он слишком хорошо знал И блеск в глазах, и напряженную позу человека, едва сдерживающего ярость. И он ни на мгновение не позволил себе недооценить противника. Ратледж был, несомненно, опасен, что он время от времени и подтверждал. В семнадцать лет он отправил к праотцам первого, но далеко не последнего противника. Он был завзятым картежником, водил компанию с подонками, был замешан в контрабанде, сбыте наркотиков, шантаже и кое в чем похуже. Одной его любовнице, портовой шлюхе, перерезали горло, когда сорвалась сделка с опиумом. Другая любовница – очень богатая, несколько раз выходившая замуж графиня, – была задушена в собственной постели. Но Ратледж всегда оставался на обочине, никогда не попадая в центр скандала, что отчасти объяснялось тем, что он, словно лев, нежащийся на солнце, казался слишком красивым и слишком ленивым, чтобы быть опасным. Верить в это было очень серьезной ошибкой.

Не сказав ни слова, он взял документ Ратледжа и, взломав печать, пробежал глазами текст. Сначала один раз, потом другой. Силы небесные! Это не сулило ничего хорошего.

– Ты, должно быть, совсем спятил, – грубо заявил он, швыряя бумагу на стол. – Ты глубоко ошибаешься. Здесь нет ничего, что принадлежало бы тебе. Фредерика д'Авийе – моя подопечная и останется под моей опекой столько, сколько я пожелаю.

Он даже не заметил руку, которая ухватила его за шиворот сюртука.

– Твоя подопечная станет моей женой, – прохрипел Ратледж, протащив маркиза за шиворот до половины стола. – И до конца сегодняшнего дня ты сам этого пожелаешь. Возможно, даже будешь на коленях меня умолять.

Ухватив Ратледжа за запястье, Раннок оторвал его руку от своего сюртука.

– Ты, дурень, похоже, только и способен на наглую болтовню, – язвительно процедил Раннок, отталкивая его. – И, как я вижу, на наглые поступки тоже. Видно, тебе очень не терпелось получить специальное разрешение, если ты посмел в такой час поднять с постели епископа.

Ратледж, уперевшись ладонями в крышку стола, наклонился к нему.

– Мы не можем терять времени, Раннок! – сердито отрезал он. – Ты и этот болван Уэйден умудрились так все испортить, что теперь она неизбежно окажется в затруднительном положении. Так что не будем терять времени и сделаем все сегодня же.

Раннок отметил, что парень был абсолютно серьезен. И кое в чем он был прав, хотя этот факт лишь еще больше выводил из себя маркиза.

– Не следовало ли подумать о том, что вы можете поставить ее в затруднительное положение, прежде чем "соблазнять ее, мистер Ратледж? – насмешливо спросил он. – Возможно, прежде чем заманивать ее к себе в постель и лишать ее девственности, следовало бы подумать о том, что она еще ребенок? Нежный, благовоспитанный ребенок, который совсем не пара такому, как ты?

вернуться

11

Так называют густой желтый лондонский туман.

26
{"b":"13226","o":1}