ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Однако два дня пьянства не изгладили из памяти последнее требование Фредди. Но если Бентли сделает то, о чем она просила, он потеряет брата. А если не сделает, то останется без жены. Только теперь он осознал всю сложность ситуации.

Да, то, что заставляла его сделать Фредди, было похоже на сделку с дьяволом. Но возможно, это меньшее из двух зол? Да, он любит Кэма. Очень любит, хотя признаваться ему в этом не хотелось. Однако он устал от своей бродячей жизни. Устал не иметь ни собственного очага, ни дома, ни семьи. И он очень скучал по ней. Если бы он напился так, чтобы забыть обо всем этом, то скоро оказался бы в могиле.

Задумавшись, он долго сидел без движения в ванне, пока его не вывел из задумчивости голос Куинни.

– Мистер Би! – окликнула она его, уже смягчившись. – Поторапливайтесь, миленький. Нам бы только до дома добраться, а там разберетесь.

– Золотые слова, Куинни, – прошептал он.

Глава 21

Печальный конец и новое начало

Несколько часов спустя Бентли стоял перед дверью в кабинет брата. Он уже поднял руку, чтобы постучать, но, черт возьми, как же тяжело было это сделать! Он стал бы богачом, если бы ему платили по гинее каждый раз, когда он стоял на этом самом месте и чувствовал себя так же скверно, как сейчас, когда на сердце тяжело от дьявольской смеси вины и гнева и вечного ожидания неприятностей.

Но на этот раз судьбе было угодно, чтобы дверь распахнулась, и он оказался нос к носу со своим братом. А нос брата представлял собой невиданное зрелище: он был темно-синий и распух, вдвое увеличившись в размере. Желтизна под левым глазом завершала картину, добавляя контрастный штрих. Перелом. Серьезный. Такова была экспертная оценка Бентли. А когда опухоль сойдет, на носу, по всей вероятности, останется рубец, который навсегда подпортит красивую физиономию брата. Если бы Бентли не был так подавлен, он наверняка не упустил бы случая отпустить по этому поводу какое-нибудь замечание.

Выражение лица Кэма было непроницаемым.

– Ты выглядишь отвратительно, старина, – сказал он, отступая на шаг и пропуская Бентли в кабинет. – Два дня пил? Или бритье вышло из моды?

Бентли сразу же ощетинился.

– Если ты не желаешь меня видеть, Кэм, – прошипел он, – то так прямо и скажи.

Криво усмехнувшись, Кэм направился к камину, уселся в свое любимое кресло и жестом предложил брату сесть в кресло напротив. Из-под письменного стола выскочил котенок, и Кэм рассеянно взял его на руки. Котенок подрос, и теперь это был не просто пушистый комочек, а хорошенькая серая кошечка с лапками и хвостиком. Надо будет им завести кошку в Бельвью, подумал Бентли. Если, конечно, они вообще переедут туда. Он закрыл дверь и уселся напротив брата.

Кэм откашлялся, словно начиная официальный разговор.

– Бентли, ты должен знать, что тебе здесь всегда рады, – произнес он, поглаживая котенка. – Я никогда не понимал, почему ты внушил себе, что это не так. Я рад, что ты вернулся домой, и уверен, что Фредерика вздохнула с облегчением.

– Она еще не знает, – признался Бентли, потупив взгляд.

– Побойся Бога, Бентли, она чуть с ума не сошла от горя! Отправляйся к ней немедленно.

– Не могу, – заявил Бентли. – Она не захочет меня видеть. Сначала я должен кое-что сделать. А когда сделаю, Кэм, предлагаю тебе дать мне хорошую затрещину, прежде чем ты выгонишь меня из дома. Советую целиться в нос.

Кэм фыркнул.

– Да уж, мой, надо сказать, выглядит безобразно, – признался он. – Но мне не нужен такой подарок, Бентли. Фредерика объяснила мне, откуда у нее появилась эта ссадина. – Он покачал головой. – Видит Бог, я был в глубине души уверен, что ты на такое не способен. Прости меня, пожалуйста. У меня в последнее время пошаливают нервы.

– Сочувствую, – пробормотал Бентли. – Но это не имеет значения.

– Для меня это имеет большое значение, – возразил Кэм. – Я обвинил тебя в бесчестном поступке и был не прав.

– Наш разговор еще не закончен. Кэм удивленно взглянул на него.

– В таком случае продолжай. Что ты хочешь сказать? Но Бентли тяжело дышал и не мог найти подходящих слов.

Как человеку признаться в том, что он хранил в тайне большую часть своей жизни?

– Это… это о Кассандре. Кэм удивленно поднял брови.

– Какое это может иметь отношение ко всему остальному?

– Синьора Кастелли говорит, что прошлое, истекая кровью, всегда марает настоящее, – прошептал Бентли. Когда Кэм взглянул на него, он лишь закрыл глаза и подумал обо всем, что было поставлено на карту. Пора было начинать разговор. Если он вообще собирался это сделать. – Я хочу сказать тебе всю правду, Кэм. Кассандра и я… ну, мы… у нас с ней кое-что было.

Кэм склонил голову набок.

– Кое-что?

– Да. – Бентли сделал глубокий вдох. – Физическая… нет, черт возьми, половая связь.

Кэм выпрямился в кресле, и котенок мягко спрыгнул на пол.

– С Кассандрой? Не может быть, Бентли! Неужели ты хочешь сказать…

Бентли прервал его:

– В течение долгого времени, Кэм. И самое страшное в том, что я понимал, что это плохо, грешно, но, видимо, находил этому какое-то оправдание. Наверное, находил. Она говорила, что я сам виноват в этом, и, наверное, так оно и было. Она говорила, что я порочный, и, наверное, я был таким. Это все знают. А хуже всего то, Кэм, что я был рад, когда она умерла. Рад. И этого я тоже стыжусь.

– Ты спал с моей женой, – произнес Кэм без всяких эмоций. – Или, вернее, моя жена спала с тобой.

Бентли кивнул и уставился в глубину камина. Сосредоточившись, он сделал глубокий вдох, выдохнул воздух и вдохнул снова, прогоняя охвативший его ужас.

– Отец знал об этом? Отвечай, черт возьми, знал? Бентли не смел взглянуть в глаза брату.

– Да, – прошептал он. – Он смеялся и подмигивал мне, наверное, считая это отличной шуткой. Но я никогда, поверь, Кэм, никогда не считал это шуткой. Не знаю, что я думал. Я просто знал, что это скверно. Но не остановился. Не знаю почему.

Он ждал, что Кэм вскочит с кресла и задаст ему хорошую трепку. Но Кэм был скорее расстроен, чем зол.

– Бентли, если мне не изменяет память, тебе еще нет двадцати семи лет, не так ли?

– Так, – согласился Бентли. Кэм страшно побледнел.

– А когда умерла моя жена… когда умерла Кассандра, тебе было сколько? Шестнадцать?

– Около того.

– Около того? – взорвался Кэм, чуть не свалившись с кресла. – Ко всем чертям с матерями твои «около того»! – взревел он. – Говори точно: сколько тебе было лет?

Когда Кэм начинал материться, ничего хорошего это не сулило.

– Пятнадцать, – прошептал Бентли. – Но я положил этому конец задолго до этого. Клянусь, так оно и было.

Кэм откинулся на спинку кресла. Вцепившись в подлокотники, он закрыл глаза.

– Пятнадцать, – пробормотал он, как будто что-то подсчитывая в уме. – Возможно, и того меньше.

– Извини, Кэм, – тихо сказал Бентли, надеясь, что брат откроет глаза. Уж очень нехороший землистый оттенок приобрело его лицо. – Я рад, что сказал об этом. Фредди была права: эта тайна съедала меня заживо. Иногда мне казалось, что я мертв внутри. – Теперь он не мог остановиться и все говорил и говорил: – Я знаю, что ты ненавидишь меня. Черт возьми, иногда я и сам себя ненавижу. Отец умышленно натравливал нас друг на друга.

– О Господи! – вздохнул Кэм. – Возможно, он сам подсказал ей эту идею!

Бентли пожал плечами:

– Я просто хочу, чтобы ты знал, Кэм, что я никогда не испытывал к тебе зависти. Клянусь. Я никогда не завидовал ни твоему титулу, ни положению. И уж никто не мог позавидовать твоей женитьбе на Кассандре. Не могу и передать, как меня это мучило. А теперь у меня есть Фредерика, хотя я ее, возможно, и не заслуживаю. И я отчаянно хочу, чтобы она была счастлива. Чтобы мы были счастливы вместе. Но моя жена испытывает теперь ко мне отвращение. А ведь она еще не знает самого страшного во всей этой истории. Но она пообещала бросить меня, если я не покаюсь во всем.

72
{"b":"13226","o":1}