ЛитМир - Электронная Библиотека

— Мы с тобой еще закончим разборку!

Затем он вышел, с трудом открыв дверь, сдерживаемую порывами ветра и потоками ливня.

Девон всхлипнула, забралась снова на кровать и зарылась под одеяла, натягивая на себя то, что осталось от разорванной одежды и клочьями болталось по бокам. Бог услышал ее мольбу и даровал избавление. Но надолго ли? Что случится, когда Ле Вотур вернется снова? Неужели ей придется пережить страшную сцену еще раз?

Буря не стихала и продолжала свирепствовать вовсю. Девон уже забеспокоилась, выдержит ли судно ужасную схватку со стихией? С морем шутки плохи. Бездна — любовница жестокая. Если уж задумает полюбить на погибель, то делает это беспощадно и ревностно держит тех, на кого положила глаз. Девон покорно приготовилась к неминуемой смерти в морской пучине. Никто и никогда ее больше не увидит и ничего не услышит о ней.

Будут ли по ней скучать, мрачно размышляла она. Отец — наверняка, Винстон — может быть, Диабло — возможно, но недолго. До тех пор, пока кто-нибудь не займет ее место.

Диабло — Кит! Что он подумает, когда вернется и обнаружит, что она покинула его, а Кайл ранен опять-таки из-за нее? Возненавидит ли он ее? Может, это было бы и лучше. Почему он столь поспешно исчез с Райского Острова? Наверняка, не обошлось без участия Скарлетт и Ле Вотура. Их гнусные проделки! Как же должен разозлиться Диабло, когда поймет, что это наглое надувательство! Интересно, что он сделает, как только обнаружит исчезновение Девон? Отправится ли вдогонку? Ради его же безопасности лучше бы он не делал этого. Возвращение в Англию — подписание смертного приговора самому себе.

Ужасный треск моментально вывел Девон из состояния задумчивости. Вопли и крики на палубе перекрывали шум ветра и дождя. Она забыла про все на свете перед лицом опасности, надвигавшейся на судно. Она выскользнула из кровати, накинула халатик поверх жалких остатков своего роскошного платья. Она абсолютно была убеждена, что корабль тонет и нужно быть готовой к чему-то страшному. Ее рука коснулась дверной ручки, когда дверь открылась, отбросив ее назад. Несколько человек, насквозь мокрых, ворвались в каюту, держа на руках неподвижное тело. Девон тотчас же узнала Ле Вотура. Она отступила в сторону, давая им дорогу к кровати. Только теперь она заметила кусок дерева, торчавший из бедра капитана, и странно согнутую правую руку.

— Что случилось?

— Грот-мачта рухнула, а капитан не успел быстро увернуться, — пророкотал Пек, помощник Ле Вотура.

— Он останется жив?

— Кто знает?

— Где доктор?

— Мертв. Убило мачтой. Он тоже не успел отскочить, как и капитан.

Равнодушный ответ шокировал Девон.

— Кто же поможет ему, если доктор мертв?

Вдруг воздух разорвал новый треск мачты, и Пек поспешно сказал:

— Сделайте, что в ваших силах. Я оставлю одного из своих людей вам в помощь, но остальные пригодятся на палубе.

Затем Пек ушел, в каюте вместе с Девон остался только низкорослый седой пират, очевидно, слишком старый, чтобы бороться с морской стихией на палубе.

Девон с ужасом уставилась на неподвижно лежавшее тело Ле Вотура. Он явно был серьезно ранен. За то, что он намеревался с ней сделать, она имела полное право позволить ему умереть сейчас. Но она не могла этого сделать. Он всетаки оставался живым существом, абсолютно беспомощным и несчастным в эту минуту, а она, будучи исполнена человечности и сострадания, готова оказать помощь. Однако она вовсе не обладала искусством врачевания.

— Что будем делать, сударыня? — спросил древний пират, растерянно уставившись на истекавшего кровью капитана.

— Как твое имя?

— Они называют меня Габби, потому что я люблю прясть.

— Итак, Габбй, что ты предлагаешь? Я готова сделать все, что в моих силах, но я никогда ничего подобного в жизни не делала.

— Я иногда помогал доку, сударыня, но меня тоже нельзя признать знатоком в этих делах. Я бы сначала вытащил эту щепку, — сообщил Габби, — остановил бы кровотечение. Затем нужно наложить лангетку на правую руку.

Стискивая зубы от внезапного приступа тошноты, Девон помогла Габби вытащить громадную щепку из ноги Ле Вотура. Затем они промыли рану, щедро сбрызнув ромом, и даже умудрились справиться с кровотечением, пока капитан, к счастью, находился без сознания. Ле Вотуру необыкновенно повезло: кость бедра осталась незадетой. Перевязав рваную рану чистой тряпкой, они принялись врачевать сломанную руку.

Девон отправила Габби на поиски дощечки, которую можно было бы использовать в качестве лангетки. Пока тот исполнял ее приказание, Девон определила, что сломано предплечье. Перелом находился где-то между локтем и запястьем. Когда Габби вернулся, они вдвоем, осторожно сложив сломанную кость, привязали руку к дощечке. Затем ввели раненому приличную дозу опия, найденную в прихваченном Габби саквояже доктора.

После этого Девон рухнула на стул и прикрыла глаза, пока старик-пират приводил в порядок Ле Вотура и одевал его в чистое белье. Только теперь она заметила, что буря стихает, и корабль кое-как выбирается из непредсказуемо своенравной стихии. Она несказанно удивилась, что сама осталась живой и невредимой, хотя судно оказалось сильно поврежденным.

В течение последующих дней пиратская команда почти беспрестанно работала и чинила корабль, начисто забыв о присутствии Девон, а она, не желая обращать на себя внимание, оставалась в каюте. Раненый Ле Вотур был не в состоянии двигаться и тоже не выходил из каюты, из-за чего Девон приходилось спать на тюфяке. Габби беспрепятственно приходил и уходил, принося еду и исполняя индивидуальные нужды раненого капитана. Пек появлялся каждый день проверить, как идет выздоровление Ле Вотура, а также получить приказы, как только капитан пришел в себя и обрел способность здраво мыслить. Это обстоятельство являлось хорошим доказательством авторитета Ле Вотура. Пираты предпочитали оставаться под его командованием, нежели выбирать нового капитана.

Каким-то чудом или, возможно, от щедрой ванны из рома рана Ле Вотура не загноилась. Процесс заживления шел медленно, но верно. Через неделю он, опираясь на двух пиратов, был уже в состоянии доковылять до соседней каюты. Самолюбие француза не позволяло ему демонстрировать перед женщиной свою немощь. Его правая рука явно никогда не обретет вновь своей былой подвижности и цепкости. Однако он все равно должен чувствовать благодарность за очень многое. Но, будучи человеком совершенно иного сорта, Ле Вотур чувствовал скорее горечь, нежели благодарность. Он стоял на грани обладания Девон, но судьба распорядилась по-своему и лишила самого желанного, к чему он так стремился и чего добивался. Теперь из-за своих ран он не сможет получить удовольствия от обладания, этим желанным телом, ибо его тело еще долго не придет в свою обычную форму. Поэтому оставалось только надеяться на вознаграждение графа, которое он, наверняка, получит сполна.

Никто не испытывал такого счастья на корабле от ран Ле Вотура, как Девон. Будучи не в состоянии завершить свой план обольщения красотки, однако, по-прежнему сгорая от нетерпения получить деньги от ее отца, он держал свою команду в узде и не разрешал пиратам домогаться Девон. Когда он, наконец, обрел способность передвигаться самостоятельно, опираясь только на палку, он навестил Девон в каюте.

— Итак, моя дорогая, путешествие не получилось по тому плану, который я задумал заранее, — весело начал он. — Я надеялся, что к этому времени мы бы узнали друг друга более близко.

— Я бы не хотела причинять вам излишнюю боль, но не сожалею о ваших ранах. Если бы не они, то вы давно бы изнасиловали меня, — возразила Девон.

Ле Вотур горько поджал губы.

— Насилие — грубое слово. Мне бы хотелось, чтобы вы действовали по доброму согласию.

— Чего вы хотите, Ле Вотур? — спросила Девон прямо.

— Если бы мог, то показал, чего я хочу. Однако по стечению обстоятельств мы прибудем в Англию до того, как я окончательно поправлюсь, — горько пожаловался он. — Через четыре-пять дней мы подойдем к устью Темзы.

41
{"b":"13228","o":1}