ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Откуда я знаю? – задыхаясь, ответил Джефф. – Только не сюда. Но я не знаю другой дороги. Пожалуйста, мама.

Мальчик уставился на свои ботинки. Его била дрожь, руки сжались в кулаки, костяшки пальцев побелели.

Мэдлин знала, что, если будет спорить с сыном, станет только хуже. Однажды, в последний год жизни в Италии, Джефф отказался подняться на паром, следовавший до Палермо. Мальчику было тогда семь лет. Вцепившись в перила трапа, он минут десять выкрикивал что-то бессвязное, слезы градом катились по его личику. У Мэдлин не хватило отваги ни оттащить сына прочь, ни втолкнуть его на паром.

Не в первый раз она сдалась перед «приступом гнева», как называл припадки мальчика Бессетт. Теперь, оглядываясь назад, Мэдлин думала, что, возможно, совершила ошибку. Ее муж в этом не сомневался. Паром ушел без них. Всю дорогу до дома Джефф всхлипывал, сжавшись в комок на полу кареты и заткнув уши руками.

Бессетт, конечно, пришел в ярость. На этот раз он настоял, чтобы Мэдлин наказала Джеффа. Иначе он сделает это сам, пригрозил муж. Скрепя сердце Мэдлин отхлестала сына прутом по икрам. Это было одно из самых отвратительных переживаний в ее жизни. Наказание не принесло ни капли пользы. Болезненное состояние и судороги Джеффа только усилились.

– Так куда? – мягко спросила она. – Обратно, откуда мы пришли?

Джефф молча кивнул, все еще не поднимая на нее глаз. Мэдлин взяла сына за руку и повела назад. Она буквально тащила мальчика за собой. От радужного настроения не осталось и следа. Мэдлин была рассержена и встревожена. Ей не нравилось видеть сына испуганным и неразумным.

Она, подбадривая, сжала его руку, но Джефф не ответил. Мэдлин закусила губы, чтобы не расплакаться, и ускорила шаг.

«Герб Уолема», старый трактир, построенный из камня цвета дождливого утра, примостился на самом берегу Темзы. В те славные дни, когда река была главной артерией Лондона, трактир стал излюбленным местом лодочников и парней с менее достойной репутацией. Теперь он превратился в заурядную сельскую таверну. Здесь собирались торговцы и фермеры, а не контрабандисты и разбойники с большой дороги.

Меррик Маклахлан обычно встречался в этом трактире с каменщиками, плотниками, словом, с теми, кого не всегда удобно принять в лондонском офисе. А когда дело касалось его любимых объектов вроде Уолем-Грин, Меррик не нанимал даже простого землекопа, не поговорив с ним за пинтой портера или стаканчиком виски.

Он стремился контролировать каждый этап строительства, от первой лопаты вынутой земли до возведения крыши, и не отдавал в подряд никакую работу, если этого можно было избежать. Даже производство кирпича попало в поле его зрения.

Но вершина всех его забот – аренда и покупка земли, на которой он будет строить. Добиваясь своей цели, Меррик поил и угощал обедом инвесторов и банкиров с трех континентов. И порой якшался с аристократией, если этого невозможно было избежать.

Слава Богу, это случалось крайне редко. Он не вращался в светских салонах. Великосветские дамы, казалось, боялись, что Меррик Маклахлан может принести на сапогах грязь или – Боже сохрани! – запах тяжело потрудившегося человека.

В прохладном полумраке бара время тянулось медленно. Откинувшись в кресле, Меррик нетерпеливо барабанил пальцами по выщербленному столу. Он уже дважды отмахнулся от услуг официантки. Где Уинвуда черти носят? Меррик ненавидел всякую безответственность и считал опоздание худшим ее проявлением. Он возмутился, но тут же одернул себя. Уинвуд никогда не опаздывает.

Во двор въехал экипаж. Поднявшись, Меррик увидел в окно, как Уинвуд выпрыгнул из парной двуколки, бросил монету кучеру и пошел к двери.

– Ты опоздал, – сказа Меррик, когда его друг сел за стол. – Тебе никогда не говорили, что время – деньги?

– Прости, пожалуйста. Будь другом, закажи бутылку бренди.

Меррику показалось, что граф немного нездоров.

– До этого еще далеко. – Но подозвав официантку, Меррик сделал заказ. – Ты в порядке?

Он заметил, что кадык Уинвуда судорожно дернулся.

– В относительном. Я стал свидетелем несчастного случая около Дрейтон-Гарденс. Какой-то безумец на фаэтоне переехал юную девушку. Она пыталась перейти улицу.

– Боже милостивый! И что ты сделал?

Лорд Уинвуд всматривался в полумрак комнаты.

– Я выскочил и попытался помочь, – тихо сказал он, – но было уже поздно. Светлое голубое платье… кровь… все это ужасно. Кингс-роуд прямая как стрела, Меррик! Как можно быть таким легкомысленным?

– Могу тебе объяснить, – скрипнул зубами Меррик. – Очередной знатный кучер из Мейфэра выехал развлечься.

Уинвуд, перегнувшись через стол, пристально посмотрел на друга.

– Теперь ты понимаешь, Меррик, почему я так забочусь о детях? Лондон становится слишком опасным.

– Согласен. – Принесли бренди, и Меррик, наполнив бокалы, подвинул один Уинвуду. – Выпей. Это успокоит нервы.

Уинвуд долго молчал.

– Я хочу, чтобы ты построил нам большой дом, Меррик, – наконец сказал он. – Быстро построил. Дом, где дети могут видеть деревья и не попадут под почтовую карету. Место, где Виви было бы спокойно.

– Твоя жена устала от своей карьеры?

Уинвуд криво усмехнулся:

– Нет, честно говоря, она устала от беременности, хотя оперные дела тоже выводят ее из себя.

Меррик округлил глаза.

– Поздравляю, дружище!

– Мы, конечно, волнуемся, – продолжал Уинвуд. – Утренняя тошнота у нее почти прошла. Но это единственная радость. Ведущее сопрано на прошлой неделе закатила истерику и вернулась в Милан. У дублерши голосок как у маленькой девочки-хористки. И Виви боится, что теперь ей самой придется петь главную партию. Именно этого хочет синьор Бергонци.

– Ах, Бергонци! – сказал Меррик. – Мне нравится твой новый тесть, Уинвуд. В нем любезность сочетается с беспощадностью.

– Мне тоже он нравится, – ответил Уинвуд. – Но проблема частично заключается и в нем.

– Да? Каким образом?

– Ему нужно пространство, – ответил Уинвуд. – Музыкальные комнаты и гостиные. Фортепиано, и не одно! Меррик, этот человек набил мою курительную комнату виолончелями и альтами, а в кладовой стоит старый клавесин. Хуже того, классная комната буквально трещит по швам…

– Классная комната? – перебил его Меррик. – Не знал, что она у тебя есть.

– Раньше это была моя бильярдная, – хмуро признался Уинвуд. – И мне бы хотелось, чтобы она снова ею стала, хоть когда-нибудь.

– Забудь об этом, старина. Такая же беда приключилась с Аласдэром.

Уинвуда это не утешило.

– Мама, Генри и моя сестра Элис с тремя детьми приехали на светский сезон, – продолжал он. – Элис просто огромная, говорят, на этот раз у нее близнецы. Меррик, я в отчаянии и ужасно тороплюсь. Ты не можешь просто сломать стену и соединить два соседних дома у реки? Я оба куплю.

– Неплохое решение, – сказал Меррик. – Пойдем посмотрим. Ты, похоже, потерял аппетит.

– А ты?

– У меня его никогда не было, – признался Меррик. – Я никогда не ем днем.

– Аласдэр говорит, что ты вовсе не ешь, если можешь пообедать у него, – улыбнулся Уинвуд. – Но теперь с этим будет трудно, ведь новобрачные отправились в Шотландию.

– Я наконец построил себе дом, – напомнил ему Меррик. – И у меня есть слуги.

– Ты построил дом и набил его своими работниками, – поправил Уинвуд. – А это нечто другое. У тебя даже нет столовой, насколько я видел.

– Моим чертежникам и конструкторам нужно место, – оправдывался Меррик. – Я могу поесть и в своем кабинете. Так ты пойдешь смотреть эти чертовы дома или нет?

Уинвуд замолчал, и они вышли.

Прогулка вдоль реки была недолгой, легкий ветерок с Темзы прояснил Меррику голову. Солнце пригревало не по сезону жарко, и оба джентльмена были вынуждены распустить галстуки. Вскоре они добрались до строительной площадки, где шестеро взмокших мужчин рыли подвал. Рядом трое каменщиков скрепляли раствором фундамент второго дома, плотники возводили каркас третьего. За ними виднелось еще десять домов, близких к завершению.

7
{"b":"13229","o":1}