ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

К тому времени, когда Обри вернулась с прогулки, дневное солнце уже согрело мощеный двор. Она пересекла двор и вошла в кухонное помещение. Летти и Ида стояли возле чулана, склонив головы друг к дружке, но при звуке открывшейся двери мгновенно прекратили шептаться и испуганными глазами взглянули в ее сторону, а Ида подавила усмешку.

– Вы уже закончили помогать в прачечной? – с легкой укоризной обратилась к девушкам Обри, поставив корзину на стол у двери. – Если да, то вы, Летти, можете помочь натирать пол в позолоченной гостиной. А вам, Ида, полезно лежать, держа ногу поднятой.

Сделав реверанс, обе девушки убежали, а Обри, развязав ленты шляпы, пошла по коридору к своей маленькой гостиной, но ее, схватив за руку, остановила появившаяся из чулана Бетси.

– Идите сюда, – шепотом сказала служанка, втягивая ее в чулан.

– Господи, что случилось? – пробормотала Обри.

– Вот, – крепко закрыв дверь, Бетси сунула что-то в руку Обри, – спрячьте это в карман.

Обри взглянула вниз. Шпильки? О Боже, ее шпильки.

– Я забрала их прежде, чем они попались на глаза Летти. – Доброе лицо Бетси покраснело. – Но уже началось перешептывание.

– Перешептывание? – ошеломленно переспросила Обри.

– Да, мадам, как будто они ваши. – Я не желаю ничего знать, – твердо сказала Бетси. – Но шпильки есть шпильки, и в доме не так много людей, которые ими пользуются.

Обри закрыла глаза и сжимала руку в кулак, пока шпильки не вонзились ей в кожу. Она не знала, что сказать, что опровергнуть.

– И сейчас мистер Огилви хочет вас видеть, – продолжила Бетси. – Он уже добрых десять минут ждет вас в вашей гостиной. Так что лучше всего узнайте, что он хочет.

– Да, разумеется, – тихо сказала Обри.

– Прошу меня простить, мадам, но с вами все в порядке? – отвернувшись от полки, уже мягче спросила Бетси. – Вы что-то задержались.

– Все хорошо, – кивнув, выдавила из себя Обри. – Спасибо, Бетси. – С развязанными болтающимися лентами шляпы Обри вышла из чулана и направилась в свою гостиную.

– Миссис Монтфорд, – вскочив на ноги; вежливо поздоровался Огилви, когда Обри вошла в комнату. – Его сиятельство хочет видеть вас в своем кабинете. Полагаю, дело очень срочное.

– Конечно, я сейчас же приду, – с трудом произнесла она.

Двигаясь словно во сне, Обри положила шпильки и сняла шляпу, она до сих пор не могла прийти в себя после предупреждения Бетси. Святые небеса, как она могла быть такой неосмотрительной? А теперь еще то самое, чего она боялась с того момента, как этим утром покинула спальню графа Уолрейфена, – ее вызывают в его рабочий кабинет.

Быть может, граф собирается продолжить свои уговоры стать его любовницей? И быть может, он решил, что раз она оставила свои шпильки разбросанными у него на столе, то могла бы согласиться и на это? В любом случае ее репутация была бы подорвана окончательно. Несколько месяцев после ее приезда в Кардоу остальные слуги подозревали, что она была любовницей майора. Ей очень трудно было ходить с поднятой головой и, несмотря ни на что, выполнять свою работу. Не замечая, что все еще держит в руках шляпу, Обри отправилась в кабинет графа.

Когда она вошла, Уолрейфен шагнул вперед, как будто собирался поздороваться с ней, и ее вопросительный взгляд метнулся к его лицу. Обри сразу же заметила, что граф плохо выглядит, и ее первым побуждением было броситься к нему, погладить по щеке и спросить, что случилось. Но в этот момент он слегка отступил влево, и Обри увидела лежавший у него на письменном столе плед.

Внезапно все изменилось. У нее остановилось дыхание, и она, должно быть, покачнулась, потому что граф сильной теплой рукой поддержал ее под локоть.

– Обри, тебе нехорошо?

Да, ей было плохо. Отойдя от графа, она приблизилась к столу так, как будто на нем лежала свернувшаяся змея. Прижав руку ко рту и проглотив слезы, Обри повернулась лицом к графу.

– Боюсь, дорогая, тебе придется кое-что объяснить. – Взгляд Уолрейфена не обещал ничего хорошего.

– Кто рылся в моих вещах? – тихо спросила она, чувствуя себя так, словно ее насиловали при всех. – Кто?

– Певзнер и Хиггинс, – мягко ответил граф, переведя взгляд с ее лица на плед и обратно.

– По чьему распоряжению? По вашему? – настойчиво спросила она. – По вашему, милорд? Вы приказали им это сделать? Почему вы просто не спросили меня?

– Обри, – граф положил руку ей на плечо, – я, кажется, действительно дал Певзнеру разрешение обыскать весь дом. Прости, дорогая, но тебе придется рассказать об этих часах. Сейчас это все, что я могу сделать, чтобы удержать Хиггинса от дальнейших действий.

Взяв с пледа миниатюру Мюриел, Обри провела пальцем по обрамлению, и еще одна, более страшная мысль пришла ей в голову.

– Моя Библия, – прошептала Обри, лихорадочно оглядывая комнату. – Она у вас? Где она?

– Несомненно, Библия там, где ты ее оставила, – ласково сказал Уолрейфен и, подведя Обри к креслу, заставил ее сесть. – Такая праведная вещь не вызвала интереса у Певзнера. А теперь расскажи мне, Обри, откуда у тебя часы моего дяди?

Обри взглянула в глаза графа, такие теплые и спокойные, и постепенно начала понимать, что он ей не враг. Конечно, он говорил не сердито, а смущенно, и это звучало так, словно он хотел ее защитить. И разве не это было причиной того, что она пришла к нему в постель, – получить его защиту, в которой она нуждалась? Обри решила, что сейчас должна воспользоваться его покровительством, хотя эта мысль не доставила ей особой радости.

– Их дал мне майор, – после долгого молчания ответила Обри. – Вернее, он дал их мне, чтобы я отдала их Айану.

– Айану? Почему?

– Он сказал что-то о том, что Айан пытался спасти его, когда обрушилась башня, – слабо пожала плечами Обри. – Он... казался растроганным. Но я не хотела брать часы. Я сказала ему, что Айан слишком мал. Я настойчиво пыталась вернуть часы, но майор был упрямым. И таким образом я... ну, заключила еще одну сделку с дьяволом, получила то, что хотела. Знаете, так часто бывает, когда свяжешься с ним.

– Что за сделку, Обри? – Присев перед ее креслом, Уолрейфен взял ее руку в свои и начал растирать, как будто старался заставить ее кровь и ее слова снова двигаться быстрее.

– Я сказала, что возьму часы, только если он согласится со мной и позволит доктору Креншоу осмотреть его. – Обри с трудом сглотнула. – На следующий же день. К моему изумлению, он согласился. Вот так часы оказались у меня. Тогда я думала, что одно другого стоит. – Она посмотрела на Джайлза, безмолвно умоляя понять ее. – Но он так и не встретился с Креншоу. Вместо этого он... он умер.

– Обри, – граф стиснул ее руку, – почему ты не рассказала мне все это? Почему просто не сказала, что часы у тебя?

– Потому, что никто не поверил бы мне, – покачала она головой.

– Обри, – положив обе руки на плечи Обри, Уолрейфен заглянул ей в глаза, – если ты говоришь, что мой дядя дал тебе свои часы, я верю тебе. Я верю тебе, – медленно и отчетливо повторил он.

– Благодарю вас. Но, милорд, Певзнер будет рассказывать, и...

– Джайлз, – поправил граф, снова сжав ее пальцы. – Просто Джайлз, Обри. Хорошо?

– Да, хорошо, – согласилась Обри, стараясь сдержать слезы.

– И если Певзнер будет что-либо рассказывать, он многим рискует, – добавил граф.

Его голос прозвучал так спокойно, так убежденно, что Обри внезапно захотелось рассказать Уолрейфену все, снять с себя тяжкую ношу и, рыдая, уткнуться ему в шейный платок. Но ее признание поставило бы Джайлза в безвыходное положение, поскольку он поклялся соблюдать законы. К сожалению, согласно закону, Обри была виновна в похищении ребенка, а возможно, и кое в чем еще худшем. Англия предоставляет матерям не так уж много прав в отношении их детей, но Обри, безусловно, никогда не признают матерью Айана, и тогда произойдет самое ужасное – мальчика вернут его единственному родственнику по мужской линии, его дяде, Фергюсу Маклорену.

Нет, исповедь сейчас ей совсем не была нужна, она не принесет пользы Айану. О чем только думала Обри, заваривая эту кашу?

47
{"b":"13230","o":1}